4.10 Алиса

— Ваш обед… — начала было служанка, которая пришла ко мне в комнату, но я заявила ей то же самое, что и вчера:

— Несите его обратно.

— Но лорд Гартиан сказал…

— Мне плевать, что сказал лорд Гартиан. — Я сложила руки на груди. — У меня. Голодовка!

Голодовка у меня началась вчера и продолжалась пока успешно. Хотя желудок сопротивлялся: несмотря на стресс, он хотел есть. А я не хотела. И здесь находиться я тоже не хотела. Что ж они за люди-то, то есть драконы такие, ничего нормально решить не могут. Сразу в портал. А поговорить? А обсудить все нормально, в конце концов?

Впрочем, в случае с Гартианом Эрландом у нас нормального разговора не получится, это я поняла, когда узнала, что он намерен посадить своего сына. В кабинете я кинула в него пресс-папье и разбила стеллажи со всеми его наградами. После чего меня отправили в комнату, где успешно заперли до лучших времен. В комнате были запертые магией окна и двери — это я проверила, подергав все ручки. Вот и сейчас, стоило служанке с подносом скрыться, как по двери снова пробежала магическая волна.

— Задница! — прокомментировала я ситуацию и упала обратно на постель.

Впрочем, еще одну попытку разговора Эрланд-старший предпринял перед той самой голодовкой. То есть перед ужином. Явившись ко мне в комнату, Гартиан упирал на то, что я должна свидетельствовать против Нортона: в частности, потому что он притащил меня с Земли вопреки моей воле. Я сказала, что никто вопреки моей воле меня никуда не тащил, я сама сиганула в портал за котом. Тогда он попытался зайти с другой стороны:

— Вы же вряд ли хотите стать соучастницей обвиняемого в столь тяжком преступлении? Поскольку вы теперь знаете, что Нортон совершил убийство королевы…

— А я об этом давно знаю, — хмыкнула я и сложила руки на груди. — Мне герцог Аюилис сказал.

Кажется, мне удалось пробить совершенно непробиваемого отца Нортона, который выдал:

— Вам что, все равно? Все равно, что пострадала невинная девушка, будущая королева? И что вы можете пойти под суд вместе с ним.

— Первое — нет, — сказала я, загибая пальцы, — второе — нет. И третье — об этом я буду говорить только с Нортоном и со своим адвокатом.

У Гартиана кончились аргументы, и он ушел, а я осталась. Правда, перед этим сказала ему, что требую вернуть меня туда, откуда взял, иначе я объявляю голодовку. Но, видимо, на Плионе я была не настолько ценной фигурой, чтобы моя голодовка или хотя бы гастрит в перспективе кого-то впечатлили, поэтому я осталась там, где осталось.

Но ладно хоть сдать Нортона мне больше не предлагали. А вот с ним мне очень хотелось поговорить. Об этой самой Кате, которая теперь королева Катерина. Что у них там было, что у него сейчас там к ней есть… совсем не те вопросы, которые стоит задавать после такой информации, правда? Но мне все равно не верилось в то, что Нортон — хладнокровный отравитель. Уж каким-каким, а хладнокровным его точно назвать было нельзя, вот его отца — да. Там такой вполне натуральный змей, а впрочем… даже змеи на ощупь теплые.

Словом, в шейкере моих мыслей бултыхались самые странные ингредиенты: начиная от того, что я закончу жизнь в иномирной тюрьме из-за знакомства с драконом-криминальным боссом и заканчивая тем, кто такая эта Катя, если на нее запал Нортон, а главное — кто будет кормить Арсения, пока меня будут кормить налогоплательщики Плиона.

Не знаю, до чего бы я додумалась в итоге, если бы ближе к вечеру ко мне не заглянул Гартиан. Снова. В тот момент мои логические цепочки стали уже настолько странными, что я начинала думать на голодный бред. Или голодный бред начинается чуточку позже?

— Ну что же, Алиса-с-Земли, ты свободна, — сообщил этот атипичный змей, знакомо прищурившись.

— Чего это? — мрачно поинтересовалась я.

Гартиан хмыкнул.

— Мой сын арестован.

Че-го-о-о-о?!

— Я оставил ему послание, в котором наглядно расписал, что с тобой будет, если он не явится на Плион. Не был уверен, что это сработает, но, к счастью для нас…

— То есть вы хотите сказать, что заманили собственного сына в тюрьму? Зачем?! Ради чего?! — Во мне кончились цензурные слова, поэтому мне пришлось замолчать.

— Для меня не имеет значения наше родство, — сообщил он.

Отец года, чтоб его!

— Тогда отведите меня к нему!

— Все посещения Нортона строго запрещены.

Ах ты ж…

— Ладно, — сказала я. — Тогда посадите меня туда же.

Кажется, мне удалось пробить его второй раз за второй день нашего знакомства, потому что лицо у Гартиана вытянулось.

— Куда?

Я с трудом сдержала рвущуюся с губ рифму.

— В тюрьму! — сказала с сарказмом.

— За что?

— Как — за что? Вы же мне тут перечисляли…

— А, это, — отмахнулся Гартиан. — Я рассчитывал, что мне удастся вас запугать, Алиса. Но это так не работает.

— А покушение на главу Межмирового бюро сработает?

Он скептически на меня посмотрел.

— Ваше летающее пресс-папье тянет максимум на мелкое хулиганство и штраф. Может быть, еще на возмещение убытков. Но я потрачу на это больше времени, чем если сам все себе возмещу, поэтому…

— Вам совсем на него плевать, да?! — не выдержала я.

Просто в моем понимании отцы должны немного иначе себя вести! Семья должна быть другой. В ней все должны стоять друг за друга, а не подставлять друг друга, не наушничать и уж точно не сдавать! Во мне все это настолько полыхало, что я чувствовала себя так, как будто во время файер-шоу проглотила огненный шар.

И его, этого шара во мне стало так много, что он расплескался по всему телу, впитываясь в руки, ноги, даже, кажется, в кончики волос. Огонь сорвался с моих пальцев раньше, чем я успела это осознать, причем такой мощный, что, даже ударив в мгновенно выставленный щит Эрланда, он протащил его по комнате и, проломив дверь, выкинул отца Нортона в коридор и потащил дальше. Прямо поверх двери, как веселого пацана на ледянке.