37

Впервые за свои тридцать три года я проспал. Никогда такого не было со мной, но ведь и Тиши никогда со мной не было. А сейчас все иначе. Сейчас моя жизнь наполнилась смыслом. И этот самый смысл не касался бабла, выгодных контрактов, недвижимости в теплых краях, а тихонько спала, спрятав иголки, под моим боком.

Неожиданно, наверное. До конца не верилось, что женщина, которая навеки вечные свела меня с ума, находилась рядом со мной. Сопела, смешно уткнувшись в подушку, а хрупкая ладошка покоилась на моем животе. Невинный жест, а мое тело уже неоднозначно среагировало.

А я, черт меня раздери, был счастлив. Пусть и было дискомфортно от того, что приходилось лежать неподвижно и бороться с диким "стояком". А все равно невероятная по своей силе эйфория накатывала всякий раз, когда Тиша улыбалась во сне.

Повернул голову, смотрел на безмятежное лицо любимой, вредной и упрямой девчонки. А ведь раньше я и не знал, что так может быть: когда хочется бросить весь мир к ногам женщины, а ей ничего этого не нужно. Ей нужен только я.

Опасное чувство. Но ведь Тиша не предаст никогда. Это я четко усвоил.

Понимал, что лежу и улыбаюсь, как кретин. На часах уже девять утра. А я готов проваляться еще вечность в кровати, если Тина будет здесь же.

В дверь едва слышно кто-то постучал. Тиша не пошевелилась, так и сопела под одеялом.

А я поморщился. Кажется, все же мы с Никоном вчера немного перебрали. Голова гудела, а во рту, по ощущениям, — Сахара. Но с кровати осторожно, чтобы не потревожить Тину, поднялся. По пути натянул брюки, набросил рубашку на плечи и, провернув ключ в замке, открыл дверь.

В коридоре стоял Никон Даниилович. Хмурый, как черт. Недовольный. Взъерошенный.

— Слушай, ты зять мне, или как? Пойдем опохмелимся, а? — пробормотал тесть. — Башка как чугунная.

— Так рано еще, — усмехнулся я.

— Вот вмажу по твоей довольной роже! — пригрозил Вершинский. — А Тину заставлю сына назвать в мою честь. Еще и на Вершинского запишем.

Я принялся застегивать рубашку на все пуговицы. Никон, к слову, выглядел весьма помятым, в домашних шортах, босиком и в растянутой майке. Наверное, тестю и вправду хреново, если он такой недовольный с самого утра.

— Ну, Никон Даниилович, здесь ты не угадал, у меня будет дочь, — негромко возразил я, когда вышел из комнаты и прикрыл дверь за собой. — А теща моя знает, что тебя понесло похмеляться ранним утром?

— Вот не надо приплетать сюда Кассандру Юрьевну! — недовольно проворчал тесть. — Пусть спит, неугомонная женщина.

Я усмехнулся, проследил взглядом за рукой Вершинского, взметнувшейся к вороту футболки. Готов был заржать в голос, когда понял, что на шее тестя красуется вполне себе огромный засос. Но не стал усугублять ситуацию. И без того человек страдает.

— Когда, говоришь, нам внука ждать? — поинтересовался Ник, когда мы уже обосновались на кухне, выпотрошили холодильник на предмет закусок и холодных алкогольных напитков. Ник разливал по рюмкам, я взял на себя нарезку. Повар из меня был весьма посредственный, а вот аккуратно нарезать мяса я был вполне способен.

— По моим подсчетам, наша с Тишой дочка родится месяцев через шесть, — заулыбался я. Эта новость до сих пор плохо помещалась в моей гудящей голове, но зато грудь распирало от удовольствия. Ведь даже не мечтал, не планировал, а все уже получилось и случилось! Тиша была беременна, замужем за мной, даже не возражала против того, чтобы жить в моем доме. В нашем доме.

Ник, услышав мои слова, поперхнулся ледяной минералкой.

— Ты сейчас прикололся? — возмутился Вершинский.

— Нет, а что, Кассандра Юрьевна разве не сказала? — невозмутимо поинтересовался я. — Мы беременны. Вот такие новости.

— Жук ты, Молотов! Ой, жук! — заулыбался тесть. — А Сашке я еще отомщу! Чертовка! Знала ведь. Наверняка, знала!

— Не исключено, — все же не смог я скрыть улыбки, и когда рюмка оказалась в моей руке, тихонько проговорил: — За наших девчонок! Куда мы без них.

— Никуда, — согласился Никон.

Спустя час, наше небольшое похмелье грозило перерасти в затянувшуюся пьянку. Хорошо, что моя любимая теща появилась на кухне. Она-то и разогнала наши посиделки с Никоном. А у меня появился шанс вернуться в спальню к Тише.

Моя жена спала, все так же спокойно и безмятежно. Я постоял некоторое время перед кроватью. Полюбовался, какая она, жена моя, у меня красивая. Ведь красивая же! До одури красивая. И немного вредная. Но ведь и я сам далеко не подарок.

Так, к слову о подарках.

Аккуратно вынул телефон из кармана брюк, набрал сообщение, понадеялся, что Никита не станет задавать вопросов. Просто потому что я пока был не готов не то что отвечать и мыслить разумно, но и в принципе разговаривать.

Повезло, Главков ответил коротким "ок" на мою просьбу. А я разделся и залез к Тише под одеяло.

— Фу, Сэм, ты пахнешь, как ликероводочный завод! — пробормотала Тиша, но все же обняла меня. — Только не двигайся, иначе меня стошнит!

А я крепче обнял любимую, ворчащую жену. Ну разве мужик может быть более счастливым, чем я? Да ни хрена! Ведь рядом со мной любимая женщина, и совсем скоро у нас родится дочь. Разве это не чудо?

Тиша, не открывая глаз, взобралась на меня и улеглась, обхватив меня ногами. И так ладно устроилась, что мое тело тут же отреагировало на близость.

— М-м-м-м! — едва слышно застонала Тина и потерлась о мой пах. А поскольку жена спала полностью обнаженной, то все изменения я тут же ощутил. Почувствовал ее жар и влагу.

Ну и да, не сдержался малость. Потому что мне всегда мало моей Тиши, моей знойной девочки, дерзкой, ласковой, любимой.

Тиша улыбалась, не открывая глаз, но двигалась так, как хотела. А я послушно следовал за ней. И всегда будет так. Только она, Устинья Молотова, владела моим телом и сердцем, безраздельно и навсегда. Пусть это и звучало банально и сопливо, а все равно я готов был орать на каждом перекрестке о том, как сильно люблю Тину. Без нее нет и меня, потому что живу я ради одного человечка. Вернее, уже двух.

Мои ладони легли на плоский живот. Тиша устроилась под моим боком, дышала все еще тяжело, а пальцами водила по моей груди.

— Люблю тебя, — тихонько шепнула Тина.

— Я тебя больше, — так же тихо ответил я.

— Даже спорить не стану, — еще шире улыбнулась Тина.

А я рассмеялся. Да, с этой женщиной скучать не приходится. Уверен, с ней даже через тридцать лет будет так же, как и сегодня. Иногда — как по минному полю. А бывает, вот как сейчас, тихо и спокойно.

— Это же невыносимый человек! Тиран! Деспот! Да что он вообще говорит?! Нет, ты только послушай! Ты слышала?! Слышала? Узурпатор какой-то! — громко жаловалась я маме по телефону, размахивала руками, мерила шагами кухню, в то время, как Константин Николаевич готовил для меня свой фирменный чай, а предмет моего недовольства спокойно уплетал пирожки. Ел и никак не реагировал на мои жалобы на него же.

— Ваш чай, Тиша Никоновна, — сообщил Константин Николаевич и поставил чашку передо мной. И чашка моя любимая, и джем клубничный, мой любимый, и стул старик придвинул заботливо, только бы я не ворчала. А ведь был повод! Был!

Ох уж эта мужская солидарность! Ну погодите! Рожу я дочку, поглядим тогда, кто окажется в меньшинстве!

Но, кажется, весь мир восстал против меня. Даже мама вдруг спокойным замечанием приостановила поток моих жалоб и нытья:

— Тина! Хватит жаловаться на мужа! Или мы с папой заберем его к себе на недельку. Тогда придется искать другую жертву, чтобы каждый твой каприз выполняла! — заявила мама.

А я вздохнула.

— Угу! Так я вам и отдала своего мужа! — с обидой в голосе ответила я.

— Я вас тоже обожаю, Кассандра Юрьевна! — выкрикнул Самуил так, чтобы мама наверняка услышала.

— Предатели! Кругом одни предатели! — проворчала я, а Сэм, улыбнувшись, подмигнул мне и вернулся к уничтожению пирожков.

Вот где справедливость? Пироги Кеша готовил для меня, а ест их Молотов. А все почему? Потому что наш чудо-повар не знал, что у меня вдруг разыгрался токсикоз и ничего с рыбной начинкой есть не могу. Не принимает организм. А пирожки все с рыбкой, как я люблю. Любила.

Одним словом, предатели!

Более того, мое негодование было направлено не только не непереносимость пирогов с рыбой, так еще и на то, что Молотов запретил мне появляться в офисе. Даже был готов сам привозить все нужные мне документы, только бы я не покидала территорию нашего особняка.

Мама посмеялась, посоветовала прогуляться, поплавать, позаниматься какой-нибудь ерундой, и уже оставить мужа в покое. Но ведь мне было скучно.

Попрощавшись с родительницей, я отложила телефон. Выпила половину чашки ароматного чая, не сводя взгляда с довольного лица Самуила.

— Не дуйся, — подмигнул Сэм.

— И не начинала еще, — скривилась я. — Передай своему другу, чтобы в следующий раз пироги были с мясом! Или клубникой. С вишней можно еще. А в идеале — с грибами.

— Не переживайте, Тиша Никоновна, я уже взял на себя смелость связаться с "Эйфорией", — вмешался в наш разговор Константин Николаевич. — Обещали в скором времени доставить.

— Ну хоть кто-то заботится о моих желаниях! — воскликнула я, сжала руку старика в жесте благодарности и потянула так, чтобы наш незаменимый дворецкий присел с нами за стол. Меня умиляло то, как старичок ласково обращался ко мне. До встречи с Сэмом никто не звал меня Тишей. А сейчас мало что сам Сэм так ласково обращается ко мне, еще и Константин Николаевич иначе как "Тиша Никоновна" не называет.

Старика я воспринимала скорее, как добродушного дедушку, нежели как прислугу. Просто Сэм как-то сказал, что Константин Николаевич уже привык заниматься домашними делами, и если у него отобрать его обязанности, то старик расстроится, зачахнет. Вот мы и разрешали ему заботится о нас, но и в помощь ему наняли экономку, аргументируя тем, что совсем скоро у нас в доме появится пополнение, и дополнительные руки не помешают.

— Вредина, — мягко пожурил меня муж, — Отшлепаю.

Угроза конечно же была вымышленной. Знаю я его "отшлепаю", так, погладит ладонью, потискает, и вся суровость. А мне, может быть, хочется чего-то пикантного! Вон, даже в магазинчик для взрослых заскочила, подготовилась, так сказать, одежки прикупила.

А в итоге что? Получила шлепок по ягодицам. Потом долгие поцелуи по красным следам от мужской ладони. И в итоге четкое:

— Не могу я тебя бить, Тиша! Даже вот в такие моменты!

Я смирилась. Да и потом, хорошо, что у моего мужа нет склонностей к домашнему насилию, в отличие от его младшего брата. Дениса, кстати, упекли надолго. Генерал Маранский, отец погибшей девушки, отлично постарался, чтобы Молотов-младший никогда не вышел на свободу. Говорят, что Дэну за решеткой живется несладко. Но это все его заботы. Не нужно было гадить брату, ну и мне, конечно же.

Выпив чаю с клубничным джемом, я решила сменить гнев на милость. У Сэма был сегодня выходной. Вот, да. Удивительно, но у моего мужа-трудоголика появился нормированный рабочий день с выходными и даже отпуском. А весьма часто Самуил Георгиевич мог просто позвонить Вере, своему секретарю, и сообщить, что сегодня он не почтит своим присутствием офис. И тогда компанией управляли папа и Никита. А если вдруг и папа оставался дома, то страдал наш Ник.

Кажется, всех все устраивало. По крайней мере, меня — однозначно.

И сейчас, глядя на мужа, на то, как открыто он улыбается мне, становилось невероятно тепло на душе.

Не знаю, что именно рассмотрел Сэм в моем взгляде, направленном на него, но убрав посуду со стола, муж отодвинул мой стул вместе со мной и подхватил меня на руки.

— Не забудьте о ежедневной прогулке! — напомнил Константин Николаевич, ничуть не удивляясь нашему поведению. Наверное, старик, как и вся наша охрана, весь персонал офиса, ресторана, родственники и знакомые уже привыкли к тому, что Молотовы не прячут своих чувств. Потому что скрывать нам нечего.

Сэм принялся шептать всякие пошлые глупости мне на ухо, а я обняла его руками за шею. И смеялась в ответ на все его фразы.

А что поделать, если голос у моего мужа такой проникновенный, что заставляет млеть от счастья и радоваться жизни.

А ведь когда-то мой мужчина пугал меня до икоты, раздражал своим упрямством, бесил подарками. Но в итоге драгоценных украшений у меня — полный сейф. Потому что Молотов любил баловать меня красивыми дорогими украшениями. Но вместе с драгоценностями, выполненными на заказ, муж дарил мне и всякие глупые мелочи. Словом, баловал меня всячески и регулярно.

И я старалась не отставать.

Вот сейчас в моих планах наметился шикарный подарок. И я знала, что моему мужчине он понравится.

Как только мы оказались за запертыми дверьми спальни, я тут же соскользнула с рук мужа.

— Садись там! — скомандовала я Сэму, а сама помчалась в гардеробную.

Помчалась — мягко сказано. Животик у меня уже был, пусть не огромный, будто арбуз проглотила, но тоже особо не побегаешь. Да и кто бы мне разрешил бегать на шестом месяце беременности. Точно не в присутствии Молотова!

Так что пришлось чинно, но торопливо добираться до нужного шкафа, быстренько переодеваться и возвращаться.

Самуил ковырялся в телефоне, а, увидев меня, тут же отбросил гаджет.

— Новенькое? — одобрительно заулыбался муж.

А я медленно повернулась, демонстрируя вид сзади и неторопливо начала приближаться к Сэму.

— Нравится? — промурлыкала я, скользнула ладонями по прозрачной ткани халатика, который ничего не скрывал, как и кружевное белье под ним.

— Просто слов нет, — пробормотал Молотов и потянул руки ко мне, а я вовремя отпрянула.

— Потерпи, любимый, все будет! — пообещала я, включила легкую музыку и убрала телефон.

Сэм одобрительно рассматривал мое тело. А я легко двигалась в такт красивой мелодии. Что поделать, если у меня появилось игривое настроение.

Мои ладони скользили по моим бедрам, приподнимая невесомую ткань. Под горящим взглядом любимого я растеряла всякую скромность. Избавилась от крохотных трусиков, демонстрируя себя во всей красе, повиляв попкой так, чтобы Сэм все прекрасно рассмотрел.

Видела, как глаза Сэма горят возбуждением, а брюки натянулись под давлением напряженной плоти.

Что ж, нужно скорее спасать мужа! Оказывать, так сказать, экстренную помощь.

Я приблизилась к Сэму, ладонями толкнула в грудь, заставив упасть на спину на постель. А сама уселась верхом.

— У меня к тебе небольшая просьба, любимый! — шепнула я, лизнула мое любимое местечко на шее Сэма, а потом подобралась выше, к самому уху и прикусила мочку. — Ты ведь можешь не шевелиться? Совсем чуть-чуть, да?

— Постараюсь, — хрипло пробормотал Сэм, а его бедра взметнулись вверх в явной попытке оказаться в моем теле. Но ведь торопиться нам некуда.

— Постарайся, — согласилась я.

Свои руки Самуил устроил под головой, очевидно, подальше от соблазна. Под диким, безумно жадным взглядом Сэма я выпрямилась в спине, поерзала так, чтобы мужчина понял, что я и сама невероятно сильно хочу его. Спустилась ниже и принялась расстегивать брюки мужа.

Сэм зашипел, когда его напряженная плоть оказалась в моих ладонях.

— Тиша! — с угрозой в голосе процедил Самуил, когда я, облизнув губы, подалась вперед. — Не вздумай! Черт!

А я уже принялась хулиганить, ласкала мужа языком, руками, ртом. Радовалась, когда Сэм ругался матом, шипел, рычал, стонал. Мне нравилось это чувство власти над моим сильным и несгибаемым мужчиной.

И в то же время я наслаждалась тем, какую власть он имеет надо мной. Ведь лежит, ничего не делает, руки все еще держит за головой, а смотрит и говорит так проникновенно, что я уже плохо могла контролировать себя.

Дыхание сбилось. Руки дрожали. И в какой-то момент весь контроль над ситуацией перешел к моему любимому тирану.

Сэм аккуратно дернул меня на себя, устроил удобнее и насадил так, чтобы я смогла до самого основания вобрать его в себя.

Мужские руки удерживали меня, гладили грудь, пальцы сжимали соски, а потом и вовсе рука скользнула к местечку, где соединялись наши тела.

Умело и ловко палец Сэма надавил на мой клитор, и я закричала, дрожа и извиваясь в его сильных руках.

Чувствовала, как Сэм двигается, вскидывает бедра навстречу каждому моему спазму и хрипло шепчет о том, как сильно любит меня.

Наслаждение Самуила переливалось по моим венам, я тонула в его взгляде, стремилась быть ближе к нему, моему любимому мужчине.

Сэм устроил меня под своим боком. Я давным-давно привыкла к тому, что мой Молотов — пылкий любовник, чуткий, заботливый. Но всякий раз поражалась, как ему удается так остро чувствовать меня. Он словно мысли мои читает.

Ответ на этот вопрос был прост, как угол дома.

— Я люблю тебя, — шепнул Самуил в мой висок.

А я улыбнулась. Сил не было, чтобы говорить, шевелиться, даже думалось с трудом. Но ведь Сэм и без слов знает о моих чувствах.

И когда сильная рука нежно и бережно обхватила мой подбородок, заставила приподнять голову и взглянуть в счастливые темные от пережитой страсти глаза, я в который раз убедилась, что права. Молотов все знает. Обо мне. О нас. Даже о нашем будущем, счастливом и совместном. И как бы трудно нам не было, а мы все равно будем вместе. И это обещание, эта уверенность горела во взгляде моего Самуила Молотова, мужчины, которого я люблю.