Эпилог-бонус

Сева Главков не любил зиму, рождественские и новогодние гуляния тоже не улучшали его настроения. С настроением у Всеволода в последнее время было хреново, это если в двух словах.

А подробнее….

Всеволод был человеком замкнутым, у него было мало друзей, и еще меньше тех, на кого Сева мог бы положиться. И в круг лиц, на которых Главков мог бы положиться, входили старший брат Никита, его жена Верочка и, пожалуй, грозное начальство: Самуил Георгиевич и Тина Никоновна.

Молотовым Сева доверял, за них, не задумываясь, пожертвовал бы жизнью. И не раз молодой мужчина доказывал свою верность и преданность.

За пять лет, что Сева проработал в охране Молотова, молодой человек твердо уяснил одно: каким бы суровым и жестким ни был Самуил Георгиевич, а своих людей в обиду не даст.

Словом, Сева жил по простым законам. Честно трудился в свите охраны Молотова, а после и личным телохранителем жены Самуила Георгиевича. И никогда не жаловался на свою работу. Его все всегда устраивало. Личной жизни у Севы не было. Короткий секс на ночь со случайной женщиной — не считался. Некогда было заводить продолжительную связь с девушками. Да и куда ему? Если в любой момент Всеволода могли отправить на тот свет.

Но недавно все изменилось. Шеф избавился от "нелегала", спокойно вел дела с собственным тестем, даже загранкомандировки исчезли из графика и планов Молотова и его супруги. Одним словом — опасности жизни руководства не было, а, значит, и сам Всеволод мог спокойно подумать и о себе.

За годы, проведенные в ежедневном стрессе, мозг Севы привык к тому, что всегда нужно быть начеку. А сейчас все как-то перевернулось в жизни Севы. Он будто наткнулся на глухую стену высотой с гору. И не обойти, не перепрыгнуть.

Молодой мужчина вздохнул. Уже несколько раз за утро Главков проверил периметр, всех охранников, даже умудрился придраться к садовнику, который украшал живую ель к грядущим праздником. Одним словом, Сева страдал от безделья. Даже собственноручно лопатой прочистил подъездную дорожку, тоже от скуки.

А теперь вот, сидел на кухне, смотрел в окно на то, как Тина Никоновна руководит процессом украшения ели, и думал о разных вещах.

— Ни стыда, ни совести у вас, Всеволод Дмитриевич! — раздался за его спиной высокий женский голосок.

А Сева нахмурился. Вот же зараза! И как умудрилась бесшумно подкрасться к нему со спины? Видать, Сева действительно глубоко задумался, либо грядет профессиональная непригодность. Не равен час, а придется идти на пенсию.

— Почему это? — нахмурился Всеволод, взглянул на собеседницу, возникшую в помещении.

— Я только что прибрала, а вы вон, натоптали! — кивнула девушка на пол.

Главков нахмурился еще больше. А ведь и правда, натоптал. За каким-то чертом не снял ботинки у входа, а сразу же приперся, засыпанный снегом, сюда. Просто жажда замучила, пока снег чистил.

— Извините, Карла Кларовна! — пробормотал Главков. — Я все уберу!

— Вперед! — фыркнула девушка, отвернулась, повязала передник и едва слышно проворчала: — Тоже мне, тугодум. Трудно запомнить. Клара Карловна я. Видать, весь мозг в мышцы ушел.

— Я как бы еще здесь, все слышу, — вмешался Главков в столь содержательную беседу между Коростылевой и ее воображаемым другом.

— Пф! Можно подумать, я вас не вижу! — усмехнулась Клара.

Несколько месяцев назад Молотовы наняли девушку в помощь Константину Николаевичу на должность экономки, но помимо работ по дому, Клара вызвалась еще и готовить. Оказалось, что у нее был талант к кулинарии. И даже сам шеф-повар "Эйфории" раз в неделю проводил с девчонкой частные занятия, как правило, посредствам видеосвязи, а пару раз даже сам приезжал с проверкой.

— Вон тряпка, дерзайте, Всеволод Дмитриевич! — язвительно произнесла девушка, а сама приступила к готовке.

Из окон кухни был чудесный вид на внутренний дворик, где суетилась Тина Никоновна в компании садовника и еще парочки ребят из охраны. Кто-то ведь должен был залезать на самый верх по стремянке.

Главков торопливо убрал следы своих ботинок, спрятал тряпку и ведро в подсобку, хотел было выпить чаю, но решил, что не вынесет он больше общества язвительной Клары Карловны Коростылевой. Интересно, ее родители хотели поиздеваться над дочкой, называя ее так при рождении, либо у них чувство юмора такое?

Сева решил, что пора идти на улицу. Довольно долго Тина Никоновна торчит снаружи, так и замерзнуть можно. А простуда в положении Молотовой — не самый хороший вариант. Сева чувствовал огромную ответственность за жену шефа. Особенно, если самого шефа рядом не было.

Спустя полчаса вся компания, включая садовника, парней из охраны, Тину Никоновну и Константина Николаевича, расположилась в просторной кухне. Для этого пришлось раздвинуть стол и принести дополнительные стулья из кладовой. Но чай решили пить именно здесь, где еще витали ароматы свежей выпечки и душистого чая.

Сева зорко наблюдал за тем, как суетилась Клара. Мысленно отметил, что его подчиненным, охранникам, достались огромные куски, а ему, Севе, какой-то обрубыш. А ведь пироги у Клары Карловны всегда получались изумительными.

Как и сама Коростылева. Сева всегда обращался к новой кухарке по имени-отчеству, просто чтобы подчеркнуть сугубо деловые отношения. А ведь Клара была вполне милой девушкой, не глупой, с чувством юмора, золотыми руками и чудесной улыбкой. Особенно улыбка нравилась Всеволоду больше всего. Заразительная такая. Севе иногда приходилось сдерживаться, чтобы не улыбаться в ответ.

Вот и сейчас девчонка широко улыбалась, слушала похвалу в свой адрес и угощала всех, сидящих за столом.

А Сева обозлился. Сам не понимал, почему настроение его с каждой минутой становится все хуже. Честно пытался сохранить невозмутимость. И с великим трудом дождался, когда ребята проглотят свои порции.

— На осмотр периметра, марш! — негромко скомандовал Главков, вертя в руке недопитую чашку крепкого чая.

— Дмитрич, да мы только смотрели, — попытался возразить один из парней, но Сева пресек его слова тяжелым взглядом.

В итоге парни испарились из дома, а Тина Никоновна бросила на Севу долгий взгляд. Но промолчала. И хорошо. Потому что, если бы Молотова начала допрос, Сева даже не знал, что ей отвечать.

— Кому добавки? — весело уточнила Клара. — Тина Никоновна? Ваш любимый, с грибами, еще остался! Не хотите кусочек?

— Ой, нет, Кларочка, спасибо, — заулыбалась Тина Никоновна. — Еще кусочек, и я лопну!

Сева подтолкнул свою пустую тарелку в сторону Клары и сухо проговорил: "Мне можно".

А вот Клара Карловна, бросив ехидный взгляд на мужчину, отвернулась и произнесла:

— Что ж, если больше желающих нет, то уберу. Самуил Георгиевич тоже пироги с грибами любит.

Тина Никоновна тихонько рассмеялась, Константин Николаевич сделал вид, что не расслышал. А Севе показалось, что на него только что вылили ведро с той самой водой, которой он мыл полы здесь, убирая свои следы.

Главков исчез из кухни, негромко прикрыл за собой двери, и как был, без шапки и куртки, вышел на улицу.

— Зря ты так, Клара, — заметила Тина, когда и Константин Николаевич отправился по своим делам.

Молотова давно заметила, что девчонка неравнодушна к Главкову-младшему. Клару понять можно, Всеволод был вполне симпатичным молодым мужчиной, с отличной фигурой, хорошим заработком, более того, был холост. Словом, Тина выбор Клары одобряла. А поскольку биографию девушки тщательно проверяли перед тем, как принять ее на работу, Тина прекрасно знала, что и Клара весьма достойный вариант для Севы. У девушки имелось средне-специальное образование, пусть не вуз, но училась Коростылева на "отлично". Из родни — отчим. По собранным сведениям, тихий и неконфликтный. А сама Клара в плохой компании не была замечена. Другими словами, Клара была обычной девчонкой.

Вот только странные перепалки между этими двумя Молотовой не очень нравились.

— Сам виноват! — проворчала Клара. — Натоптал мне. Еще и ребят выгоняет в мороз.

— У него работа такая, ребят контролировать, — мягко улыбнулась Тина Никоновна и предложила: — Я собираюсь по магазинам. Тебе не нужно в город? Могу подвезти.

Клара отрицательно качнула головой. А потом вдруг передумала.

— Да, если вам не сложно, конечно, — скромно произнесла девушка.

По дороге в город Клара молчала. Зря, конечно, села на переднее пассажирское. Но ведь не рядом с хозяйкой ей садиться? Вот и пришлось Кларе делать вид, что Всеволод, управлявший автомобилем, ни капли ее не волнует. А сама смотрела на мужчину краем глаза. Вероятно, у Коростылевой появится косоглазие за то время, пока машина ехала в город. Но это девчонку мало волновало.

Всеволод Дмитриевич был шикарным мужчиной. Клара толком ничего о нем не знала. Ну разве то, что ему нравились ватрушки с творогом и мясное рагу. Хорошо, что у Клары Коростылевой именно эти блюда всегда отлично получались.

А еще Клара знала, что Главков всегда находится при исполнении. А значит, скорее всего, у Всеволода нет ни жены, ни детей. И это немного радовало Клару.

Самую малость. Но даже мысли о том, что симпатичный ей, Кларе, мужчина холостой, не особо помогали. Ведь Клара совершенно не умела флиртовать, а уж тем более — заводить знакомства с мужчинами. Нахамить, съехидничать — это запросто. А вот поулыбаться в нужное время — никак не получалось.

Клара вздохнула, отвернулась к окну. И ведь в город она поехала, чтобы сменить прическу и купить кое-что из одежды. Просто хотелось выглядеть немного иначе. Праздники на носу. Кто знает, может быть и ей, Кларе. Достанется немного новогоднего чуда. Ведь однажды Кларе уже повезло: ее приняли в шикарный, богатый дом, зарплата у нее стабильная и весьма приличная. Словом, если повезло раз, то, не исключено, что и второй раз удача улыбнется ей.

Оказавшись в городе, Клара попросила подбросить ее до ближайшей автобусной остановки. Не хотела девушка отнимать время доброй хозяйки, ведь у Тины Никоновны важные дела. А Клара и сама способна добраться в нужное ей место.

Но Тина Никоновна настояла на том, что Клару они подвезут к самому дому. А потом, через пару часов, здесь же и заберут.

Эта мысль понравилась Коростылевой. Салон красоты, в который Клара записалась по телефону, располагался недалеко от дома. И девушка помчалась туда, как только шикарный автомобиль Молотовой скрылся из виду.

В холле салона красоты Клара Карловна смотрела на себя в зеркало и улыбалась. Нет, все-таки мастерица попалась профессиональная. Прическа у Клары — чудесная, полностью преобразила личико девушки. Словом, Клара была очень довольна.

Осталось лишь сбегать домой, взять кое-что из вещей и подождать Тину Никоновну. И девушка побежала в дом, в котором выросла. А в груди привычно заныло, когда родная пятиэтажка показалась за поворотом. Клара с каждым днем привыкала к тому, что мамы больше нет. Тупая боль в груди и много воспоминаний о родном человеке, о том времени, когда все в жизни Клары было иначе. Когда было счастливое детство, тепло материнских рук и домашний уют.

А сейчас все по-другому. Сейчас из родни у Клары был только отчим, который хозяйничал в квартире. А Клара решила не претендовать на имущество. Да и зачем? Если все свое время теперь девушка проводила в особняке Молотовых. К тому же девушка планировала накопить на собственное жилье.

И вот Клара торопливо поднималась по лестнице. На третьем этаже старенькой пятиэтажки проживал ее отчим. В целом, дядя Павлик был неплохим. Трудился на заводе по сменам. В выходные дни спал, либо ковырялся в своей старенькой тачке в гараже. Но бывали у дяди Павлика дни, когда он срывался, пил, приводил друзей-собутыльников. В такие моменты Клара радовалась тому, что теперь все время проводит в доме Молотовых. Не нужно придумывать, где пересидеть запои буйного родственника. Как правило, Кларе везло. Ей удавалось не привлекать внимания дяди Паши и его приятелей.

А вот сегодня девушке не повезло. И об этом Клара поняла, когда, открыв дверь своим ключом, почувствовала запах алкоголя. Думала, убежать. Но поздно, ее уже заметили.

— Глянь, Пашка! Шалава твоя приперлась! — пьяным голосом, икая, сообщил смутно знакомый Кларе мужчина. Кажется, этот субъект проживал неподалеку. По крайней мере, физиономия визуально была знакома.

Клара, молча, скользнула в свою комнату, которая обычно запиралась на ключ. А вот сегодня все было иначе.

Как только девушка прислонилась спиной к двери, тут же поняла: дядя Павлик вынес отсюда все, что стоило хоть каких-то денег. Другими словами, теперь у Клары ничего не осталось. Даже небольшая шкатулка, подаренная мамой много лет назад, валялась на полу, пустая и сломанная. Там Клара хранила небольшой браслет и колечко. Не сказать, кто украшения имели материальную ценность. Так, безделушка. А вот для Клары они были очень важны.

— Кларка! Выходи! — заплетающимся голосом заорал отчим и ударил в дверь.

Девушка устояла, как и дверь. Но дядя Павлик принялся тарабанить сильнее.

— Какая же ты шлюха! Девка продажная! Видел я, как тебя хахаль подвозил на тачке! — ругался отчим, не оставляя попыток проникнуть в спальню к Кларе. — Открой! Или я тебя….

Клара поняла, что так просто ни отчим, ни его дружок, который подначивал приятеля, не отстанут. И даже дверь на ключ закрыть Клара не могла.

А хлипкая преграда за спиной девушки дрожала от каждого удара. Что может она, беззащитная девчонка, противопоставить двум взрослым пьяным мужикам? Ничего!

И Клара поняла, что готова разрыдаться. И здесь уже не до гордости. Здесь нужно действовать.

Вынув старенький телефон из кармана, Клара торопливо набрала короткое сообщение абоненту, сохраненному как "Всеволод Дмитриевич". Просто однажды Тина Никоновна принесла Кларе список всех сотрудников с номерами телефонов. И Клара все их сохранила. На всякий пожарный. И вот он, тот самый случай.

Как только сообщение с одним единственным словом "Помогите!" улетело, дверь за спиной Клары окончательно сломалась.

Девушке пришлось отскочить подальше, к противоположной стене.

— Видишь, какая она стала, Пах? Фифа! Нос от простых мужиков воротит! — заулыбался собутыльник отчима и окинул Клару сальным взглядом.

— Вижу! — зло выплюнул дядя Паша.

— Так ты если не можешь, я сам. Первым, — оскалился собутыльник. — Постой в сторонке. Погляди. А я поучу дочурку твою уму-разуму.

Клара вжалась спиной в стену. Тупик. Выхода нет. И даже окно далеко, не выпрыгнуть. И помощи ждать неоткуда.

— Не трогайте меня! — закричала девушка. — Я буду кричать!

— Да кто тебя услышит, шлюшка мелкая? Здесь же одни бабки вокруг! — рассмеялся собутыльник отчима и двинулся ближе, к Кларе, но дядя Паша тут же перехватил приятеля за шиворот и отпихнул в сторону.

— В очередь встань, Колян! — рявкнул отчим. — Сам справлюсь. Думаешь, для тебя растил девку?

— Дядя Паша! Пожалуйста! — умоляла Клара, но в отчима будто бес вселился. Он наступал, теснил девчонку в угол туда, где стояла переворошенная постель.

Клара пыталась сопротивляться, дралась, царапалась. Но куда там! Дядя Паша был довольно крупным мужчиной, всю жизнь проработал на заводе, тягал железки.

— Нет! Пожалуйста! Не нужно! Нет! — рыдала Клара, а отчим уже повалил ее на кровать.

Клара, закрыв глаза, поняла, что все, чуда в новый год не случится. Даже если ей удастся выжить после изнасилования, то как ей потом смотреть в глаза добродушной хозяйке, ее мужу, милому старичку Константину Николаевичу, а особенно — Севе.

В какой-то момент все замерло. Грузное тело отчима больше не придавливало ее к постели. Никто противно не пыхтел на ухо. Никто не давал важных советов, как быстрее "отодрать шлюху и передать приятелю".

Клара решила, что она просто умерла. Ведь бывает так, да? И даже глаза было страшно открыть.

Очнулась, когда чьи-то сильные руки завернули ее обмякшее тело в приятно пахнущую мужским парфюмом одежду.

Пришлось открыть глаза. Перед Кларой на корточках сидел Всеволод Дмитриевич. Смотрел на нее таким взглядом, что вновь хотелось спрятаться. Что, собственно, Клара и сделала.

— Ты меня не бойся, — глухо проговорил Всеволод.

А Клара затрясла головой и глубже закуталась в мужское пальто.40393c

— Да я сейчас ментов вызову! — шепеляво пробормотал дядя Паша.

И Клара только сейчас заметила, что собутыльник отчима в неестественной позе лежал в углу. А сам отчим скорчился в центре комнаты.

— Я уже вызвал, — усмехнулся Сева, легко подтолкнул Клару к двери и уже мягче спросил: — Сможешь здесь постоять, да? Я быстро!

Клара не успела возразить, когда Сева оставил ее у входной двери, а сам вернулся в спальню.

Девушка проследила взглядом за тем, как Главков изнутри прикрыл покосившуюся дверь. Успела заметить, что Сева ей улыбался. Вроде бы улыбка красивая, а я глазах — ледяной холод.

Спустя миг, Клара расслышала громкие стоны и крики отчима. Пришлось закрыть уши ладонями. А слезы все еще лились из глаз.

Всеволод появился перед Кларой, она не сразу увидела мужчину, ведь глаза и уши закрыты. Да и мозг еще не понял, что опасность миновала.

А потому Клара невольно вскрикнула, когда Главков подхватил ее на руки и вынес из квартиры, пинком распахнув входную дверь.

Девушка не возражала, когда Всеволод усадил ее в машину. Даже не спросила, куда они едут. В милицию? Хорошо. Домой к Молотовым? Неплохо. Главное, подальше от этого места, куда Клара не планировала никогда возвращаться. Теперь точно. Да и отчим уничтожил все ее имущество. Не за чем Кларе возвращаться в эту квартиру.

— Ты как? — тихо спросил Сева, не отвлекаясь от управления машиной.

— Не знаю, — честно ответила Клара. — Я… Я… Хотела вещи забрать. А там отчим и…. Я хотела убежать, но они не позволили…

Клара начала громко всхлипывать, а Всеволод притормозил, а потом и вовсе съехал на обочину.

В душе Главкова все еще кипела ярость и злость. Хотел бы Сева вернуться в ту квартиру и еще разок переговорить с говнюками. Но, кажется, и без того перестарался. Однако это все мелочь в сравнении с тем, что пришлось пережить девчонке.

— Ты не виновата ни в чем, — глухо произнес Сева.

— Они говорили, что я шлюха, — рыдала Клара, пытаясь хоть как-то успокоиться. — А я ведь не… не… не такая!

— Знаю, не переживай, — глухо произнес Всеволод. Ему было физически дискомфортно слышать рыдания девчонки. Будто ножом по живому.

— Ты совсем дурак, да? Как мне не переживать! — всхлипывала Клара, а потом вдруг прижалась к груди Главкова. Потому что Всеволод сам оказался очень близко к девушке. Хотел утешить, обнять и не был уверен, что не испугает своим порывом Клару. А здесь все случилось само собой. И Клара уже рыдала, спрятав лицо на широкой груди Главкова.

Всеволоду было неуютно. Просто человеком он был таким, замкнутым. Не привык утешать девушек. А здесь — рыдает чудо в его свитер, и по каким-то причинам Сева не торопился вернуть девчонку на место. А наоборот, гладил руками, обнимал, прижимал к себе.

— Дурак, а что поделать, — пробормотал Сева.

А Клара вытерла слезы о мягкую ткань свитера, хорошо, что сморкаться не стала, пусть и был соблазн. Улыбнулась, глядя на Севу из-под мокрых ресниц.

— Спасибо тебе огромное, — прошептала девушка, а сил не было, чтобы отстраниться. Так и сидела, ощущая, как мужское тепло, исходящее от крепких рук, пробирается под одежду, вытесняет пережитый страх и отвращение.

— Спасибо много, — усмехнулся Всеволод. — Мне и пирога хватит.

А Клара поняла, что покраснела. И вновь спряталась на груди у мужчины. Мда, так себе ситуация. Она Главкову зажмотила кусок пирога, а он спас ее от изнасилования.

— Буду каждый день печь ватрушки с творогом! Честно-пречестно! — смущаясь, пообещала Клара.

— Ловлю на слове, Карла Кларовна, — рассмеялся Сева и пробормотал: — Дал же бог имечко.

— А вы, Всеволод Дмитриевич, не зовите по отчеству, ну или можете дикцию скороговорками разрабатывать, — подметила девушка.

Сева глухо рассмеялся. Пора бы уже ехать домой, к Молотовым. Пусть Самуил Георгиевич и забрал Тину Никоновну и повез к Вершинским, и охраны там хватает. А службу никто не отменял.

У Севы была мысль отвезти Клару в ближайшую больницу. Но, кажется, девчонка не пострадала. Иначе Главков прибил бы тех алкашей на месте. А так — всего лишь множественные переломы.

Всеволод вернул девчонку на место, пристегнул ремнями. На всякий случай уточнил, не стоит ли обратиться к врачу. Получил отрицательный ответ. И повез Клару домой. В конце концов, раз уж выдался небольшой выходной, то можно провести его с пользой. Да и за девчонкой нужно присмотреть. Всякое бывает. Откат. Отойдет. Вспомнит. Так что, пусть будет под его, Севой, присмотром.