Эпизод десять. Папина дочка

В гостиной было тепло и тихо. За окнами сгущались сумерки, и мягкий свет от парящих под потолком магических шаров золотил полированные фигуры на доске Эхо.

Налла сидела, грациозно выпрямив спину, и с легкой, победной улыбкой смотрела на сестру. Нефа, напротив, устроилась в кресле с ногами. Девушка грызла кончик собственного локона, впиваясь взглядом в доску, будто надеялась испепелить её одним усилием воли.

— Атриловая комбинация, — с неподдельным удовольствием констатировала Налла, пододвигая кристалл на последнюю клетку.

Нефа издала низкий, горловой рык, который она обычно приберегала для особо досадных обстоятельств. В нём не было злости на сестру, лишь бурлящее разочарование и нежелание сдаваться.

— Повезло, сестренка, — усмехнулась она, откидываясь на спинку кресла и складывая руки на груди. — В следующий раз я не буду с тобой церемониться.

— Ты и сейчас не церемонилась, — тихо рассмеялась Налла, принимаясь собирать кристаллы.

— Кто ведёт? — раздался от двери знакомый низкий голос.

Обе девушки обернулись. На пороге стоял Калаэн, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на них с особым, теплым выражением, которое всегда появлялось на его лице, стоило ему увидеть их всех вместе. В руке он рассеянно вертел плотный, запечатанный сургучом конверт.

— На этот раз я, — с гордостью ответила Налла. — Я набрала Атриловую комбинацию

Нефа закатила глаза, все ещё недовольно сопя,

— Восхитительно. Просто день сплошных триумфов.

Калаэн усмехнулся, перевёл взгляд на дочь. Она уже потянулась переставлять фигуры для новой партии, и он поймал себя на мысли, что ему нравится ее «не буду церемониться». За этими словами скрывалась и гордость, и упрямство, так присущие Глортейнам.

То, что лишний раз говорило ему: «Она твоя!»

— Может, это тебя немного утешит? — спросил он, подходя ближе и протягивая ей конверт.

Нефа вскинула голову, и ее черные глаза подозрительно блеснули.

— Я слышал, как долго и мучительно чиновники подходят к вопросу регистрации изобретений на фестиваль «Лардо». Решил, что так дело пойдет быстрее.

Он был весьма собой доволен и горд за собственную дипломатическую ловкость, но постарался тут же подавить нахлынувшие эмоции. Не для собственного самоутверждения он это делал.

Нефа, нахмурившись, взяла конверт, сломала сургучную печать и развернула плотный лист. Её глаза пробежали по строкам. Налла, затаив дыхание, наблюдала за её лицом.

Раздражение на нем сменилось на неверие, а потом на удивление.

Калаэн затаил дыхание. Он был готов к чему угодно. И к ехидному «неплохо, господин генерал», и к язвительному замечанию о том, что он просто не вынес их стонов про бюрократию. Даже к грандиозной ссоре, если она вдруг решит, что он вмешался не в свое дело. На такой случай у него была припасена целая речь о честности результатов.

Но к тому, что его огненная, дерзкая, несгибаемая дочь вдруг замолчит, а по ее щекам покатятся слезы, он не был готов. Совершенно.

Нефа перечитала документ ещё раз. Потом ещё, словно не веря собственным глазам. Её губы дрогнули.

— Наш стабилизатор для артефактных ядер… — голос её сел. — Его официаьно включили в программу фестиваля!

— Да, ваше с Тео изобретение как всегда гениально, — мягко заметил Калаэн, подходя ближе. — Но, должен заметить, я всего лишь попросил ускорить рассмотрение. Причём не только вашей заявки. Акориан распорядился чтобы все присланные заявки успели рассмотреть до начала фестиваля. Так что результат, — он слегка пожал плечами, — более чем честный.

Нефа смотрела на него. В её глазах не было и следа обычной дерзости и подколов, которые она так любила отпускать в его адрес, величая «господином генералом» с таким видом, будто это было забавное прозвище.

— Ты… — начала она и запнулась.

Калаэн уже привык к её манере общения. К ехидным вопросам, к тому, как она проверяла его на прочность, как часто меняла обращения с «папочка» на нарочито официально «господин генерал», даже когда они сидели за одним семейным столом. Это была её игра, которой она защищалась от мысли, что в её жизни наконец-то появился отец.

Но сейчас броня дала трещину. Глаза наполнились слезами, и эмоции вдруг прорвались наружу.

— Пап… — вырвалось у неё сквозь слезы, и она, отбросив конверт, сорвалась с кресла.

Слово ударило под дых. Не ехидное «папочка», а просто… пап.

Она подлетела к нему, обхватив руками за шею, прижавшись щекой к его груди. Калаэн на секунду оцепенел от этого порыва. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя. Он сначала осторожно сомкнул руки на её плечах, а потом крепче прижал к себе.

В своих мечтах он представлял, как придет домой, и к нему кинется маленькая дочь с криком «папа!». Но эта дочь была забавной крохой с огромными глазами, которую можно подхватить на руки, закружить, уткнуться носом в пушистую макушку.

Он никогда не мечтал о том, что его взрослая, своенравная, колючая дочь, которая строила из себя неприступную крепость бросится ему на шею и заплачет от того, что он просто попросил короля поторопить чиновников.

И это было в тысячу раз лучше, чем любая мечта.

Он молчал, чувствуя, как её плечи мелко вздрагивают, и смотрел поверх её головы на Наллу. Та сидела, прижав ладони к губам, и по её щекам тоже текли слёзы.

— Ну, всё, — прошептал он, наконец, поглаживая дочь по волосам. — Всё хорошо.

— Я не… я не поэтому, — всхлипнула Нефа, пытаясь взять себя в руки. — Это просто… я думала, мы снова не успеем… мы в прошлом году подавали… и в позапрошлом… а тут…

— Я знаю, — тихо сказал он, и в его голосе была нежность, которую он обычно прятал за генеральской выправкой. — Я всё знаю.

Она ещё немного постояла так. Потом отстранилась, сердито вытирая кулаками мокрые щёки. Попытки изобразить на лице прежнюю маску независимости успехом не увенчались. Ее глаза блестели, а на губах расплывалась счастливая, совсем не ехидная улыбка.

— Спасибо, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

И в этом «спасибо» было всё: и благодарность за фестиваль, и признание его заботы, и принятие его в их стаю.

Калаэн молча кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Мама будет в восторге, — тихо сказала Налла.

— Мама, — усмехнулся Калаэн, наконец обретая голос, — наверняка сделает вид, что так и должно было быть.

Нефа фыркнула, вытирая нос рукавом. Совсем как маленькая девочка!

— Так и должно было быть, — повторила она, поднимая с пола конверт и бережно прижимая его к груди. — Теперь точно должно.

Калаэн коснулся пальцами уголка глаза, смахивая то, чего там быть не должно.

— Ну что, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — может покажешь самоуверенному генералу, как надо играть в Эхо?

Нефа подняла на него заплаканное лицо, и в ее глазах снова зажглись озорные чертики.

— Господин генерал, — сказала она с вызовом. — Вы только что подписали себе смертный приговор.

Она уселась за доску с видом победительницы, и Калаэн сел напротив, чувствуя, как Налла тихо смеется где-то рядом.

Он был счастлив, наблюдая за тем, как его взрослая дочь, которая еще минуту назад плакала у него на плече, теперь собирается разнести его в Эхо.

И он с удовольствием предоставит ей эту возможность.