Глава 15. О том, что умереть на кладбище не худший вариант

Поговорить с Харо снова не удалось. Эйдену сказали, что господин Харо вернулся домой, переоделся и куда-то ушел. Велел передать господину наместнику, что вернется к вечеру и будет готов наместника принять, обсудить все, что тот захочет. Но сейчас у господина Харо дела.

Гвардейцы, поставленные у дверей, лишь разводили руками – задерживать Харо без веских оснований у них полномочий нет, да и приказа такого не было. Куда ушел сейчас – никто не знает.

Ладно. Вечером Эйден придет снова. А если не будет и вечером, тогда будет приказ задержать в связи с подозрением… в чем-нибудь… в противодействии имперскому расследованию.

Сейчас в участок, посмотреть, не нашли ли новых свидетелей вчерашнего. Несмотря на все разговоры и сомнения, предъявить наместнику действительно было нечего. Когда Эйден выскочил вчера на улицу, то в кабинет долго никто не заходил. Не хотели вмешиваться, ждали, думали, Эйден сейчас вернется. И когда оттуда донеслись крики, подумали – Эйден вернулся, просто как-то незаметно прошел. Хотели даже войти, вмешаться, с Эйданом поговорить, нельзя же так… Но пока собирались, говорить оказалось поздно, Боро был уже мертв, кровь кругом. И больше никого. И тут господин наместник появился с улицы, узнать адрес. И значит, там, в кабинете, был не он… Скорее всего.

А потом еще убитую женщину рядом нашли.

Но все это…

Эйдена пытались подставить, но только как-то не слишком убедительно. Вроде и он, а вроде и нет. Зачем доказательства, если хватает слухов? Слухи расходились быстро. Новый наместник – чудовище, запытал до смерти человека. Люди отлично помнят жестокость Реттрея, и сейчас мало кто сомневается.

Нужно не упечь Эйдена в тюрьму, нужно всколыхнуть народ. И даже наоборот – в тюрьму его не надо, пусть еще какие-нибудь зверства учинит, для полноты картины. Нужно всколыхнуть ненависть, которая только немного начала забываться. Напомнить. Поднять Ирай Тох против империи.

Это делается намерено.

И главное для Эйдена – понять, кто стоит за этим на самом верху. Харо замешан, без сомнений, но он лишь исполнитель. Кому это выгодно? Эйден здесь для того, чтобы разобраться. Он вообще не вполне наместник, до политических решений его не допустят. Просто нужен был повод послать сюда, нужны и полномочия. Он здесь – чтобы сунуть свой нос везде, куда только можно сунуть, предложить версии. А предотвращать и подавлять этот бунт – будут потом другие люди.

Версии у Эйдена уже были.

* * *

– Господин наместник!

Ее пытались остановить, но она влетела к нему в кабинет испуганная, с выпученными глазами. Марис, горничная Тайры. Ее здесь знали, городок маленький, поэтому пустили, хоть и не без сомнений.

Эйден заканчивал отчет, уже почти был готов отправить, а потом снова идти к Харо. А после Харо еще в бар заглянуть, поговорить с барменом… особенно важно поговорить с ним, если с Харо так и не выйдет.

Не вышло.

– Что случилось? – поднялся из-за стола.

Одного взгляда хватило, чтобы закололо сердце. Марис смотрела на Эйдена с ужасом.

– Где она?! – и громко всхлипнула. – Что вы с ней сделали?

Марис даже не сомневалась.

Так…

– Вы говорите о госпоже Орах? – на всякий случай уточнил Эйден. – Она приходила сюда утром, мы поговорили. Потом я пошел к господину Харо, а она домой. Больше я ее не видел.

Марис всхлипнула еще громче.

– Что вы с ней сделали?!

Хотелось сорваться и броситься искать прямо сейчас, но куда бросаться – Эйден не понимал. Что произошло и что же пошло не так? И страшно вдруг, по-настоящему страшно, до холодной испарины. Он что-то упустил.

– Она не вернулась? – спросил… сейчас главное разобраться.

– Нет! Госпожа пошла к вам и не вернулась. А сейчас… – Марис громко всхлипнула. – А сейчас… К нам какой-то мальчишка в дверь постучал. Сказал, что видел, как вы тащили ее на кладбище!

Спокойно, главное.

– Я? На кладбище?

Спокойно. По крайней мере, направление у него есть. Только это выглядит, как какой-то бред.

– Вы хотите сказать… – у Марис дрожали губы, – что вы не… но…

Она не знала, как объяснить все это. Ведь почти очевидно, что он здесь, а не там…

Эйден покачал головой.

– Я был у Харо, потом в участке, потом здесь. Вокруг всегда были люди, меня видели. Я бы просто не успел. А кладбище… это то, которое у старого храма или то, которое по северной дороге от города?

Все это неспроста. И даже не то, что Тайра пропала, а то, что это сообщили таким образом. И снова виноват Эйден. Но он сам… Вряд ли сомневались, что скоро это станет ему известно. Вряд ли сомневались, что он попытается вмешаться… помешать. Значит, Эйдена на кладбище ждут.

Марис прижала к груди руки.

– Я не знаю, – дрожащим голосом сказала она.

– Что это был за мальчик?

– Обычный, местный… кудрявый такой. Вроде тех, что продают газеты на улице. Он сказал, что видел, как наместник тащил нашу госпожу на кладбище, и мне стоит знать… и сразу убежал потом. И что же теперь…

Если только все это не игра. Не вранье.

Допустим…

– Кладбище… – сказал Эйден. – На каком из них похоронена ее семья? Семейный склеп?

– Склеп Маэйра на старом кладбище… но там… – Марис облизала губы. – Но господин Каро и мальчики похоронены на другом. Они…

– Они не Маэйра? – Эйден втянул носом воздух, раздумывая. – Хорошо. Значит, за городом? Сейчас выйдете все, дайте мне пять минут, я закончу отчет и поеду… Не волнуйтесь, Марис, мы ее найдем.

Очень хотелось сказать, что все будет хорошо, но в хорошо Эйден почти не верил. В то, что найдет – наверняка, иначе бы его не звали. Но вот то, что закончится хорошо – слишком сомнительно. Все слишком быстро, нет времени подумать и приготовиться. Что он может?

Главное, чтобы она была еще жива… Чтобы еще не поздно. Чтобы можно было хоть что-то изменить.

Хотелось бежать, бросив все немедленно. Но нельзя, у него работа.

Да, пусть разобраться во всем Эйден уже не успеет, но должен успеть сейчас хотя бы быстро дописать отчет, хоть самое основное, сунуть в имперский почтовый планшет, и тогда в Солеро обо всем узнают уже сегодня. Даже если прочтут завтра – уже не важно. Потому что дописать завтра у Эйдена возможности, скорее всего не будет… сейчас максимально изложить, что успел узнать. Эх, ему бы хоть несколько дней еще, ведь казалось – почти нащупал, где-то рядом правда. Жаль, если все впустую.

Как вышло, что он не доглядел, не заметил опасность? Когда? Он ведь понимал… но не думал, что все так серьезно и так скоро.

На кладбище…

Стоит ехать на дальнее… главное – не ошибиться и не потерять время. Дело ведь не в месте, самом по себе, дело в том, что с ним связано. Воспоминания, спонтанный выброс… Пусть даже Эйдена там ждут. Это ведь для него послание было, не для Марис, ему бы сказали все равно, не сейчас, так позже…

Понять, брать ли охрану с собой? От магии никакие гвардейцы не защитят, в этом нет никакого смысла, но если не только магия… Взять, на всякий случай, и поставить чуть в стороне, вдруг помощь понадобится. По крайней мере, они смогут поднять тревогу. Если выживут, конечно.

Эйден на мгновение зажмурился. Спокойно. А то почерк у него, если торопится, совсем не разобрать, и тогда в этом нет смысла.

Все самое важное в отчет. И то, куда он едет – обязательно тоже. Дата и время… вдруг потом это окажется важно.

Револьвер и патроны…

Возможно, по уму, стоило сначала заехать к Харо, тряхнуть его посильнее, попытаться что-то узнать. Но если так, то куда больше вероятность, что Тайру живой уже не застать. Или…

Нужно решать… но ничего нельзя сказать наверняка.

* * *

Только бы не ошибиться!

Спрыгнул с лошади у ворот кладбища.

– Лошадь мою привяжите, – крикнул гвардейцам. – Держитесь шагов на десять позади, ближе не подходите. И осторожней.

Они и не стремились особо подходить, в таком месте, при таких обстоятельствах схлопотать проклятие – как раз плюнуть. А им тоже хочется жить.

У них причин рисковать нет.

– Тихо! – крикнул Эйден. – Не шуметь!

Прислушался.

Ничего сначала. Он шел по главной аллее… и ничего. Шорох песка на дорожке… Могила Каро Ораха должна быть дальше и влево… Тихо…

Даже если не здесь, если Эйден ошибся, то поехать на старое кладбище, к склепу… Его почти наверняка дождутся. Все это ведь не просто так, это представление, а у представления должен быть зритель. Ему покажут.

И все равно не спешить – невозможно. Быстрее… и почти бегом, потому что сердце стучит где-то в горле.

Тихий шорох.

Вон там, за кустами акации.

Женскую фигурку, склонившуюся над могилой, Эйден заметил издалека. Одинокую.

Что не так?

Прятаться нет смысла. Если кто-то ждал его, то уже увидел.

Фигурка мерно покачивалась.

Еще светло, но уже дело к вечеру, в конце лета солнце раньше садится.

Не дергаться только…

Эйден сделал гвардейцам знак остановиться.

А сам шаг вперед.

Что тут? Магия? Магия действует на нее или на него? Ментальная магия одинаково действует на всех, не важно – хойне ты или нет, если не успел отгородиться вовремя, то пропал.

Нечем.

Для осторожности поздновато.

– Госпожа Орах! – крикнул громко.

Видел, как она повернулась. Не голову даже повернула, всем корпусом, словно… Сложно сказать, что не так, но движения кажутся неправильными, не такими…

– Госпожа Орах.

Она медленно поднялась, покачиваясь…

Что-то не так. Что-то настолько не так, что рука сама тянется схватить револьвер и всадить ей пулю в лоб.

И судя по звукам за спиной – гвардейцы его опасения разделяли.

– Не стрелять! Ждите…

И сам медленно вперед. Шаг, еще шаг…

В руке Тайры сверкнул нож.

Нож это не страшно, нож он отберет как-нибудь. Куда хуже другое – она собирается его убить. И если бы осознано убить, потому что Эйден что-то такое сделал, то это можно понять, все бывает… если бы можно было объяснить, поговорить, разобраться почему. Но разговоров не будет, и дело не в том, что она на самом деле думает о нем, сейчас это не ее личные мысли, это внушили.

Можно ли развеять морок?

Издалека не видно, но Эйден готов был спорить на что угодно – глаза у нее черные. Ненависть в глазах. Это видно по тому, как Тайра двигается, как осторожно, по-звериному пригибается, и чуть боком… Сейчас кинется.

Сейчас это уже не она.

И если она дотронется до Эйдена, то его старое проклятие развернется в полную силу. Столько этой силы в нем… И будет не так, как вчера. Вчерашняя женщина, которая ждала у крыльца, не обладала никаким даром, или почти не обладала… но и то хватило, чтобы Эйден не спал всю ночь, пытаясь не лезть на стену, а под утро понял, что либо он начинает пить таблетки, либо это все не имеет никакого смысла, потому что уже не может сосредоточиться ни на чем, потому что в груди жжет так, что хочется с себя кожу сдирать. Таблетки помогают, но…

Сейчас прикосновение ударит по нему куда сильнее.

Что делать тогда? Стрелять по ней? Пусть по ногам, чтобы она упала и уже ничего не смогла… Не убежала. Не дотянулась?

Но Эйден был почти уверен, что если стрелять, то назад Тайра не вернется. Прежней не будет. Ненависть не вылечить новой болью. Так не решить.

Ее ведь еще можно вернуть? Если черный круг может отступать от своих границ, то и здесь тоже может. Это тот же круг, по сути, только внутри. В душе. Это убивает душу, но, может быть, еще не поздно…

Как…

Если отойти в сторону и велеть гвардейцам ее схватить и связать. Может быть, потом удастся что-то придумать.

Если только они не пристрелят ее, когда она кинется с ножом и на них.

Если только ненависть не передастся им самим, и тогда… что Эйдену делать с пятью гвардейцами, готовыми убивать? С пятью ему точно не справиться. А если они пойдут в город?

Тайра зарычала что-то глухо, страшно, что-то похожее на «ненавижу!» И шаг вперед.

Времени на размышления совсем нет.

Круг может отступить, если ненависть уходит.

Попытаться успокоить?

Безумно почти.

Медленно, стараясь не делать резких движений, Эйден расстегнул и снял сюртук, взял его в руки. Если ловить ее, то лучше стараться избегать контакта с открытой кожей, завернуть, спеленать… Сомнительная защита, но лучше такая, чем никакой.

И медленно вперед.

Есть ли смысл разговаривать? Наверно, есть, разговоры помогают отвлечься.

– Госпожа Орах, вы ведь меня слышите? – медленно, осторожно, подходя чуть ближе. – У вас все хорошо? Что случилось?

– Она не слышит! – крикнул кто-то сзади, Эйден сделал знак рукой, чтобы заткнулись.

– Госпожа Орах… – он старался говорить мягко, и двигаться тоже, ничем не испугать. – Все хорошо, не волнуйтесь… все хорошо…

И ближе.

Она сжимала нож в руке.

Нож нужно будет отнять первым делом, а остальное потом. А значит, все же, руками хватать придется.

Значит, придется…

– Это все из-за тебя! – вскрикнула Тайра. – Ты убил его! Как ты мог!

Спокойно. Либо там что-то новое, либо она просто не узнает, видя в Эйдене старого наместника Реттрея.

– Вы узнаете меня, госпожа Орах? Я Мораг Эйден, сегодня утром вы приходили ко мне, мы разговаривали…

– Ты убил его! Ненавижу!

Она вскрикнула, и все же, кинулась вперед.

Вот и все.

Главное, побыстрее нож отобрать, тогда можно будет запеленать и…

Главное – поймать ее!

Первое же прикосновение обожгло так, что потемнело в глазах. Но инстинкты и давний опыт всегда берут верх. Отобрать и обезвредить. А потом уже пытаться как-то дышать… И, что бы ни случилось – держать крепко. Убедить себя, что отпустить просто невозможно, руки не слушаются… не отпустить. Если отпустить, то все зря.

Тихо, тихо… ш-шшш, все будет хорошо… как-нибудь… вот еще немного…

И воздуха уже не хватает, но отпускать все равно нельзя.

Тихо, тихо…

И как-то постепенно огонь отступает… или просто Эйден уже не чувствует ничего…