Глава 16. О том, что магия может не только убивать

Первое, что Тайра начала понимать – ее крепко держат.

Не вырваться. Даже пошевелиться и то – невозможно. Но это не страшно, это как-то даже наоборот. И тот ужас, который был раньше – он уходит, потому что она больше не одна, мир находит опору и осторожно выстраивается заново.

И рваное, такое полуобморочное сопение ей в ухо.

Все же она попыталась пошевелиться, упереться, посмотреть…

– Ш-шш, тихо, – шепнул он.

Воспоминания давались с трудом, все как в тумане.

Кто…

Но все хорошо. Странное ощущение, что пока ее держат – ничего плохого не случится. Только не понять… Но сначала это даже не важно…

Чужой, но смутно знакомый запах. Она почти уткнулась ему в шею, он держит… И так спокойно, что хочется прижаться еще крепче. Она невольно прижимается, и он вздрагивает, но не отпускает.

Реальность… Это ведь не сон.

Тайра зажмурилась, моргнула, пытаясь прийти в себя.

Да что происходит?

И все же попыталась отстраниться и посмотреть. Хоть повернуть голову… чуть задела ухом его подбородок, и по уху, по щеке, мазнуло чем-то теплым и липким… кровь?

Эйден?

– Что случилось? – спросила она.

Он немного отпустил, но не совсем, просто позволяя ей посмотреть на него, качнулся… Они оба сидели на земле.

– Как вы… госпожа о… – слова давались ему с трудом, хрипло… почти не давались. Он чуть приоткрыл глаза, глянув на нее, и закрыл снова. – Как вы?

– Что случилось?!

Это было странно… страшно. Она не понимала. Что-то ведь произошло! Где она? Кладбище? Как она оказалась здесь? Она бы закричала, запаниковала, но когда тебя так обнимают – паниковать трудно. Его объятия успокаивали. Или даже не объятья, он держал ее, чтобы она не вырвала, чтобы не случилось чего-то… но все равно так спокойно.

У Эйдена белое лицо, крупные капли пота на лбу, на висках, из носа течет кровь. Он хрипло дышит, словно из последних сил.

– Мне… сказали… что вы… здесь, – говорит медленно, через силу.

– Господин наместник?! – окликнули откуда-то сбоку.

Гвардейцы. И двое стоят, сосредоточенно целясь в нее, словно Тайра чудовище, которое может броситься и всех загрызть. Или может?

Та ярость, которая наполняла ее… Это было на самом деле? Она хотела убить. Но разве могла…

– Все хорошо, – отозвался он. – Все…

Отпустил Тайру окончательно и лег на землю. Выдохнул.

– Что произошло? – Тайра почти вскрикнула.

– Вы бросились на него с ножом, – сказал один из гвардейцев. – Вы ничего не помните, госпожа Орах?

Бросилась?

– Я ранила вас, Да? Где? – Тайра была в ужасе. Ничего не понимала.

– Нет, – сказал он. – Нож я отобрал сразу. Это проклятие.

Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дышал.

Так не может быть! Что она сделала?

Тайра смутно помнила, как возвращалась домой, как ее окликнули, она обернулась… какой-то незнакомый человек… он что-то хотел от нее, но что – Тайра не помнила, хоть убей. Он был чем-то недоволен. Он схватил Тайру за руку… а потом она словно сознание потеряла… или не совсем? Какие-то воспоминания были, но такие смутные, что больше похожи на бред, на сон. Ее куда-то везли… потом еще какие-то люди рядом. Потом, кажется, могила Каро, и все, что было два года назад вдруг встает перед глазами так отчетливо, весь тот ужас, вся боль… кто-то сует ей нож в руку. «Убей его! И все будет хорошо, – тихий шепот прямо в ухо. – Это наместник виноват. Он убил твоего мужа и твоих мальчиков. Теперь ты должна убить его».

И Тайра готова была убить.

Кого?

Реттерея давно нет.

Они хотели, чтобы она убила Эйдена? Сама?

Или чтобы он убил ее.

Гвардейцы рядом… они опускают оружие, но все равно смотрят на Тайру недоверчиво.

А если это повторится? От одной мысли все сводит внутри. Если повторится…

Ее легко могли застрелить, просто чудо, что так вышло…

Эйден каким-то образом помешал их планам. Что он сделал? Схватил ее и…

Как это возможно?

Она ведь всей своей ненавистью, всей силой ударила по нему.

Как он ее удержал?

У него до сих пор кровь идет из носа и даже в уголке рта заметно… Ему тяжело дышать… И на рубашке на груди проступают пятна крови.

Так, надо собраться.

Паниковать Тайра будет потом. И выяснять, как все вышло – тоже потом.

Сейчас важно помочь ему.

Если не поможет – он умрет, и вероятно здесь же, на кладбище, скоро. Проклятие пожирает его, она почти физически чувствует. Еще немного и будет поздно.

Тихо… Вдохнуть поглубже.

Спокойно. Она сможет.

– Обыщите кладбище, – Тайра повернулась к гвардейцам. Он они не подчиняются ей, но сейчас послушать должны. – Узнайте, кто меня привел. Что произошло, кого видели рядом. Кто-то должен был видеть. Только осторожно, они, вероятно, используют магию. А я сейчас попытаюсь господину наместнику помочь. Я ударила его проклятием, была не в себе. Но сейчас попытаюсь хоть немного исправить.

Они стояли.

– Выполняйте! Слышали! – хрипло велел Эйден.

Вот и славно. Наместника они слушают.

Сейчас. Или он умрет.

Тайра расстегнула рубашку на нем.

Кожа на груди вся красная, покрытая волдырями, словно ошпарило кипятком… или не так… волдыри лопаются, сочится кровь. Хуже всего, что это не только на коже, это идет глубже, если кровь на губах, значит уже достало легкие. Еще немного, и не выдержит сердце.

Паника накатывает, потому что Тайре с таким не справиться. Ее слабого дара не хватит. Но если не она – ему больше никто не поможет. Некого звать, хойне с сильным даром не осталось, если только где-то в дальних деревнях, но… не найти. В империи хороших магов тоже почти нет, магия уходит… разве что в Солеро, при дворе есть маги, но это им сейчас не поможет.

Не паниковать.

Тайра не будет думать, насколько она сильна и насколько хватит ее дара. Она просто попытается сделать все, что… сможет.

Разреветься на месте хотелось, вот что… Но нельзя.

Конечно, никакой благодати сейчас не будет, никакого счастья, идущего изнутри. Но есть желание помочь, и это уже много значит.

Хуже Тайра все равно не сделает. Некуда хуже. И даже если своими неумелыми попытками убьет его, то, по крайней мере, ему больше не будет больно… От этого хотелось разрыдаться, от бессилия, от понимания, что это она вот сейчас…

Хватит. Не думать так.

Все будет хорошо.

Когда Тайра положила ладонь ему на грудь, он слабо дернулся.

Спокойно, главное не дергаться самой. Сосредоточиться. Закрыть глаза.

Тайра хочет только добра… отплатить добром на добро. Если бы не он – вряд ли бы Тайра сама пережила эту ночь.

Просто отвлечься от мира вокруг, сосредоточиться на важном – сложно. Тайра тихо, сначала совсем шепотом, потом громче, начала напевать детскую песенку… Или не такую уж детскую? Мама пела когда-то… О том, что взойдет солнце, придет весна, распустятся листья на деревьях, и мир наполнит любовь. Слова казались простыми и наивными, но когда поешь – становится легче. Помогает настроиться на нужный лад, наполняет теплом. В словах нет магии, но если магия есть в сердце, то песня подхватит… Пряхи-мастерицы всегда пели, садившись в круг.

Тайра пела.

Когда песня закончилась, она начала снова, и еще раз.

Пока в какой-то момент не поняла, что сил больше нет, она отдала все до капли. Голова кружится и заплетается язык, она петь больше не может.

Только тогда открыла глаза.

Поняла, что Эйден внимательно смотрит на нее.

– Как вы? – спросила тихо.

Он попытался ответить, но сразу не смог, закашлял, приподнявшись на локте, сплюнул кровь, потом еще, шмыгнул носом, попытался кое-как вытереть пальцами кровь под носом и на губах. Удивленно.

– Кажется… хорошо, – сказал немного сипло, кашлянул снова.

Хорошо – вряд ли, но хочется верить, что лучше. По крайней мере, не умрет прямо сейчас. А потом… выиграть время – иногда очень важно.

Краснота на груди немного сошла, и волдыри уже не выглядели так устрашающе.

Тайра чуть сдвинула руку, и он вздрогнул.

– Больно? – спросила она и руку совсем убрала.

Он кивнул.

– Но совсем не так, как было вначале. Намного лучше.

– Хорошо, – согласилась Тайра. – Думаю, какое-то время у вас еще есть.

Он криво ухмыльнулся и сел.

– Спасибо.

– Зачем вы это сделали? – спросила Тайра.

– Что? Стал вас ловить?

– Да.

– А что мне было еще делать? – удивился он. – Пристрелить вас? Дать вам убежать и убить кого-то еще? Вы ведь не понимали, что делаете. Даже не понимали, похоже, кто перед вами. Прирезали бы кого-нибудь на улице.

Вряд ли… но кто знает, чем это закончилось бы.

От смутных воспоминаний становилось не по себе.

Передернуло.

– Но почему так? Вы же понимали, что будет?

– Не успел придумать ничего лучше, – он пожал плечами. Улыбнулся. Принялся застегивать рубашку.

– Я даже не понимаю, как оказалась здесь, – сказала Тайра.

– А ко мне ваша Марис прибежала, сказала, что какой-то мальчишка видел, как вас тащат на кладбище.

– Тащат? Кто?

Он усмехнулся, но как-то неуверенно, качнул головой.

– Я тащу. Видели, как я тащу вас на кладбище. Не знаю, как это объяснять. Давайте, наверно, отвезем вас домой, потом придумаем, как быть дальше. Я сейчас думать не очень способен, в голове звенит… Надо отдохнуть. Но не сидеть же на кладбище.

– Отвезти? Вы можете встать?

Тайра обернулась на гвардейцев, стоящих рядом. Трое из пяти отправились искать свидетелей, двое остались охранять. Но и помогать не спешили.

Сразу Эйден подняться не смог, но от помощи Тайры отказался. Кое-как на колени сначала встал, потом уже поднялся сам. Пошатнулся, едва не упал, но удержался.

– Помогите, – Тайра все же попыталась позвать, но гвардейцы с опаской переминались с ноги на ногу, переглянулись… опасались подходить слишком близко и тем более прикасаться. Проклятие – штука страшная.

– Не надо, – сказал Эйден. – Я сам, все нормально.

Ноги его держали плохо, но все же держали.

Тайра и сама стояла с трудом, от слабости темнело в глазах.

– Вы же верхом, да? – спросила она.

– Да. Главное в седло влезть. А там… поедем потихонечку.

Со стороны все это, пожалуй, выглядело дико и глупо, особенно охрана, которая не решалась подойти. Тайра могла их понять, после всего, что он видели. Обычные люди предпочитают держаться от магии в стороне. И уж тем более от проклятий. Но дико все равно.

И с Эйденом в одном седле потом. Даже сложно сказать почему, просто так вышло. Никто никого не спрашивал, просто Эйден помог забраться ей, потому кое-как влез сам. И ехали они, держась друг за друга.

Она, почти касаясь спиной к его груди, он, через нее, держал поводья, почти обнимая.

Его ровное дыхание почти в ухо – удивительно успокаивало.

И в то же время Тайра понимала, что отголоски того ужаса и той ненависти все еще остались в ней. Улеглись, затихли, пока Эйден рядом, но не исчезли. И тогда – может быть, гвардейцы не зря боятся, может быть есть шанс, что это накатит снова?

– А как это вышло? – спросила она, даже не для того, чтобы узнать, а просто поговорить, от разговоров становилось легче. – Я понимаю, пожалуй, как удалось поднять эту старую ненависть во мне. Ментальная магия помогает вытащить на поверхность то, что скрыто, и усилить. Уводит от реальности. Но как вам удалось вернуть меня назад?

Он тихо хмыкнул.

– Я в этом не эксперт, – сказал тихо, а голос у него такой же спокойный, ровный… в голосе тепло. – Хотя много читал о магии хойне, о феномене выброса… разном, – и чуть кашлянул. – Думаю, все дело именно в ощущении реальности. Пока вы сидели там, на кладбище, одна, вы были в своих воспоминаниях, в своем мире, в который вас погрузили с помощью магии, не здесь, и все реальное перестало существовать или искажалось для вас. А когда я схватил вас – это создало своего рода якорь, и вытянуло вас из той реальности сюда. Не знаю, как это сработало… Вероятно, реальные ощущения стали более значимы. Вы ведь говорили, что лучше ощущаете магию через прикосновения? Может быть, мое проклятие так шарахнуло вас, что помогло очнуться, может что-то еще.

Да, все так…

– Но ведь оно не вернется?

Он усмехнулся, она не видела, скорее почувствовала это.

Потом вздохнул.

– Надеюсь, что нет. Если хотите, госпожа Орах, я могу посидеть сегодня с вами… ну, не знаю, на диванчике где-нибудь у вас в гостиной поспать. Если вдруг что-то накатит снова – зовите.

Он так сказал это, что Тайра поняла, что краснеют и вспыхивают огнем уши. Да ну, что… она ведь совсем не девочка. Да и говорит он исключительно о магии и безопасности, ничего такого.

Вот только сидит она так близко, что чувствует, как сердце его вдруг начинает колотиться быстрее и…

Нет, все это неправильно сейчас.

– Думаю, не стоит, господин Эйден, – как-то изо всех сил хочется уцепиться за формальности, за этикет, что угодно. – Я очень благодарна вам, но, думаю, справлюсь сама.

Или нет?

– Хорошо, – тихо говорит он, и голос как-то едва уловимо меняется, становится ниже. – Что вы помните после того, как мы попрощались утром, и вы пошли к себе?

Только о делах.

Это важно…

Тайра пытается рассказать ему все, что может вспомнить, про человека, про те слова… Все это плывет и ускользает, и сложно выхватить что-то конкретное. Так странно. Эйден слушает, его дыхание становится ровнее… О деле… они будут говорить только о деле, о важном.

И около дома Эйден сполз на землю, помог Тайре, почти поймав ее на руки. Сам чуть не упал, качнулся, все же слабость еще чувствовалась. Довел до крыльца…

Марис кинулась Тайре на шею, вся в слезах, причитая, обнимая…

– Госпожа! Как я рада, госпожа! Я так волновалась! Да вы бледная такая… да я…

И потащила Тайру к дверям.

А Эйден остался стоять.

– Я, наверно, тоже поеду домой, – окликнул он.

И Тайра запоздало спохватилась.

Только сейчас поняла, что остается одна.

Нет…

Вдруг только от одной мысли об этом накатывает волна паники. До боли в сердце.

Может быть, он был прав? И тот якорь, который помог ей держаться в реальности, все еще держит только потому, что Эйден рядом? А если он уйдет, то связь порвется.

– Нет! – почти вскрикнула Тайра. – Не уходите!

Тут же испугалась, что он поймет ее неправильно, что она…

Но он только нахмурился.

– Что-то чувствуете снова? Если хотите, я останусь, я уже говорил вам.

– Да. Останьтесь, пожалуйста. Марис приготовит вам комнату.