Глава 9. О неловком завтраке для двоих

Только проснувшись, Эйден понял, что затекла шея.

Еще бы не затекла, если спать сидя в кресле, он не мальчик уже.

Удивительно только, что ничего не болело. Даже шея, пусть и не разгибалась толком, не поворачивалась, но если не дергаться – не сильно мешала, сейчас походит, разомнется и все пройдет. На груди слабо чесалось, не отвлекая, и новых шрамов не прибавилось, а то ведь Эйден думал, что после вчерашнего будут новые. Но ничего.

И легкость во всем теле, какой давно уже не помнил.

Потянулся.

Светло за окном.

Его укрыли теплым пледом и даже сняли с ног сапоги. Но сапоги скорее не из-за заботы о нем, а потому, что он пытался с ногами на кресло влезть, и влез-таки. А сапоги грязные. Рядом стоят. И рубашка его лежит тоже.

Ладно. Поспал он отлично, пора и за дела. А то ведь чем дальше, тем интереснее.

Тайра сидела в гостиной, вышивала. Что-то маленькое… платочек? Бежевые цветочки на нем. Почему-то вышивка притягивала взгляд.

– Доброе утро, госпожа Орах.

Она подняла глаза, улыбнулась, разглядывая его, и, судя по всему, этим осмотром осталась довольна.

– Доброе утро, господин Эйден. Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – честно сказал он. – Благодарю за помощь.

– Не стоит, – сказала она. – Да и скоро ваше проклятие начнет просыпаться снова, тогда придется повторить.

– Повторить?

Эйден живо представил, как ходит сюда по вечерам, садится, а она вот так кладет ладошку… Может быть, не так и плохо все это?

– Если проклятие развернется сильнее, моих сил может не хватить, – сказала Тайра. – Но чем смогу – постараюсь помочь. И еще… я уже почти закончила. Возьмете платок, повяжете на руку, лучше повыше, у локтя, а не на запястье, чтобы в глаза не бросалось. Тут магия простая, но от морока может защитить.

– От морока? Думаете, все что было вчера, мне показалось? Ничего не было.

Тайра нахмурилась.

– Не знаю, – строго сказала она. – Но думаю, лишняя защита не повредит. Это настоящая нить, я сама пряла… давно, немного потускнела, но заговор на крови еще держится. Возьмите. Шерстяной нитью надо к коже.

Она закончила, завязала последний узелок и поднялась. Стояла, протягивая этот платочек Эйдену чуть неловко.

Ему самому неловко стало, потому что нельзя не понять откуда эта нить.

– Нить вы для мужа заговаривали?

Брать у нее подарок казалось неправильно. Даже не потому, что Эйден в чем-то виноват, он с Тайрой знаком третий день, с ее мужем не был знаком вовсе. И не имеет отношения к тому, что тут было.

И все равно – неправильно.

– Для сыновей, – сказала она, голос дрогнул. – Для мужа не успела, не понимала еще, чем может обернуться. Каро забрали почти сразу, едва началось. Пряла для сыновей, сорочки им вышивала, думала, вдруг хоть чем-то помочь сможет. Они же горячие такие были, не удержать, рвались в драку, все за правду хотели… Не помогло.

Запнулась и дальше не смогла, отвернулась, комкая в руке платок.

У Тайры было два сына, старшему было семнадцать, младшему шестнадцать или около того. То, что Эйден знает – они погибли в перестрелке в горной деревушке, вместе с местными бунтовщиками, тоже с оружием в руках. Считали, наверно, себя уже взрослыми, хотели наравне с остальными. Хотели отомстить за отца.

Заговоренная нить не укроет от пули.

Взять Эйден не мог.

– Мне, наверно, не стоит, госпожа Орах.

Он не причастен, но он все равно по другую сторону. Тут личное.

Тогда она решительно подошла сама.

– Вы ни в чем не виноваты, – сказала твердо. – По крайней мере, в том, что произошло здесь не виноваты точно, мне не за что вас винить, вас здесь не было. У меня осталось немного нити. Лишней. Еще год – два, и силы в ней не останется, она выдыхается со временем, я не умею так, чтобы навсегда. Но пока сила есть, пусть хоть кому-то послужит. Почему бы и нет?

Расстегнула у него рукав, подняла, сама завязала.

Эйден послушно стоял. Пальцы у Тайры холодные, чуть-чуть от волнения дрожат.

– Спасибо, – сказал он. – Я вам, теперь, пожалуй, очень многое должен.

Она качнула головой.

– Не благодарите, – так, словно сама не уверена. – Лучше сделайте то, что обещали.

Она стояла совсем рядом, смотрела на него снизу вверх, немного испуганно. Глаза зеленые, а в глазах, на самом дне, тлеют горячие угли, еще немного и полыхнет. Только что это будет за огонь?

– Сделаю, – сказал Эйден. Куда ему деваться.

Когда на тебя так смотрят – не сделать нельзя, даже смерть не остановит.

– А вы… – начала она неуверенно. – Там завтрак готов. Не хотите позавтракать?

– Хочу, – согласился он.

Завтрак тоже вышел неловким.

Светских разговоров Эйден вести не умел, а говорить о деле сейчас было не слишком уместно. Не за завтраком. Все эти изящные чашечки с тонкими ручками, изящные ложечки…

Красивая женщина, которая сама не знала, зачем позвала его. Она сидела напряженно, с прямой спиной, едва притронувшись к маленькой булочке с корицей, откусив и отложив. Немного кофе…

Эйден никогда еще не чувствовал себя таким неуклюжим со своими негнущимися пальцами и далекими от изящества манерами. Все было не так.

Не мог понять, чем именно происходящее его задевает.

Тайра разглядывала его, думая о своем.

Богрен писал о ней, как о женщине умной и деловой. Нет, не писал ничего личного, но лишь о ее живом участии в городской жизни, в строительстве больницы, благотворительности, о том, как помогала в школах.

Старалась хоть что-то хорошее сделать. Кому-то помочь.

Она не смогла спасти мужа и сыновей… с подрастающими сыновьями вообще не сладить… и теперь, даже неосознанно, пыталась спасти хоть кого-то, чтобы сердце болело не так сильно. Пыталась скрыться от чувства вины, от ощущения беспомощности. Быть нужной и делать добро. По уму, этой особенностью госпожи Орах стоило пользоваться. Убедить, что помогая Эйдену, она спасет многих. Цинично, но действенно. Это нужно и ей тоже, она хочет сама. Эйден ни в чем ее не обманывает.

И все равно на душе скребли кошки.

С другой стороны – это ведь она. Ее сила запустила черный круг. Не только ее сила, но и ее тоже. Да, личное горе, спонтанная реакция, которую невозможно контролировать. Черный круг на месте той деревни, где погибли ее сыновья… нет, Эйден не знал этого наверняка, но почти не сомневался. Так бывает. Ее дар куда сильнее, чем, вероятно, она сама думает, просто дар не использовался, она не училась. Но сила, которая запустила, возможно, сможет и остановить. Нужно только найти подход.

От этого кошки скребли еще сильнее.

Играть в игры Эйден не умел и всегда старался говорить прямо. Он и сейчас честно старался говорить все, как есть. Но все же, в этом было что-то неправильное.

Может быть, оттого, что глядя на эту женщину – внезапно хотелось большего. Несмотря ни на что.

И это безумно пугало, потому что сбежать сейчас он не сможет.