~ 8 ~

— Ангелина!

О! А вот это плохо. Очень плохо. Когда мама называла меня полным именем, это означало лишь одно: она в бешенстве.

— Да, мам. Прости, задержалась немного.

Велик стрелой влетел в сарай, а я уже сайгаком скакала по тропинке к нашей верандочке.

— Немного?! Ты целый день где-то болталась, даже не предупредив!

В дверях меня встречала грозная родительница, уперев испачканные в свекле руки в бока. За ее широкой спиной маячил Леха, уже при параде, а на оттоманке восседал папа, смотря новости и не замечая творящегося вокруг беспредела.

— Прости, — я потупилась и попыталась проскользнуть мимо, но не вышло.

— Ты где была? Почему в таком виде? И чем это от тебя воняет?

— Эм. Была в районе станции, чистила стойла, воняет лошадью, — честно призналась я во всех грехах.

Проще уж получить за самоволку на конюшню, чем за драку с бревнами. Тем более что животных маман любила. Всех, кроме пауков и червяков.

— Систер, так ты теперь конюх? — влез вездесущий братец.

— Не конюх, а берейтор, — загнала я в ступор брателло и все-таки пролезла у матери подмышкой. — Мамуль, прости, больше не повторится. Я переодеваться!

— Конечно, не повторится! — сердито проворчала маман. — Если бы не твой день рождения…

— Ну прости. Я просто так увлеклась. Там такой красавец тяжеловоз…

— Ладно, беги уже. Потом сводишь меня туда, покажешь своего красавца.

Благо, мама у меня отходчивая, и, не успела я вернуться из бани, где быстренько ополоснулась холодной водой, чтобы смыть с себя не для всех приятный запах, стол во дворе был уже почти накрыт. Вокруг прохаживались голодные гости, а Леха уже пер удлинитель с майфуном.

Теперь последний бой. Он трудный самый. Мне предстояло отстоять свои пристрастия в одежде, выборе прически и украшений.

— Линусик, смотри какое платьице тебе бабушка подарила на день рождения! — мама всплеснула руками и указала на розовое нечто, грудой рюшечек, бантиков, зайчиков, кружавчиков и котят покоящееся рядом с папой на низком диванчике. Отец с каменным лицом продолжал смотреть телевизор.

— Миленько, — я смерила платье прохладным взглядом. — На Хэллоуин в школе обязательно одену. К нему добавить жуткий мэйк под адскую куклу, и будет вообще зашибись! Первый приз мой.

Мама половины фразы явно не поняла, поэтому, пользуясь ее легким замешательством, я нырнула в комнату под одобрительное хихиканье папы, так и не оторвавшего глаз от телека.

С тещей у него уже лет пять был вооруженный нейтралитет, поэтому он и не прокомментировал "подарок". А мама в прошлый раз все-таки заставила меня его надеть, надавив на совесть, жалость, вину и прочие комплексы, нежно взращенные во мне с самых пеленок. К этому уродству она добавила два высоких хвоста с бантами, как у первоклашек, и добила образ пластиковой диадемой. Бревнам достаточно было просто мимо пройти, чтобы за мной прочно закрепилось прозвище "пластиковая принцесска", столь ненавидимое мной. Да я сама себя после этого дня рождения ненавидела! За то, что надела это платье, позволила завязать хвосты и напялить игрушечную корону, за то, что побоялась отстоять свое мнение, за то, что купилась на комплекс вины, да, за то, что я такая, какая есть!

"Нет уж, мамочка, второй раз этот номер не пройдет, — ехидно подумала я и мстительно закрылась на щеколду. — Сегодня я хочу быть настоящей принцессой!"

Времени у меня минут десять, не больше, поэтому надо сделать все оперативненько.

Прическа. Волосы в высокий хвост. Выпустить по прядке на висках. Здравствуй, шестигранный карандаш и лак для волос. Опа! Локоны готовы. Теперь отделить небольшую прядку, закрутить колечком и прикрепить рядом с основанием хвоста невидимкой. Следующая прядка, и так по кругу. В итоге вышла очень милая и вполне взрослая высокая прическа. Теперь последний штрих.

Я бережно достала из футляра золоченую диадему, украшенную искусственным жемчугом и вполне качественными стразами, и закрепила по краям невидимками. Теперь не свалится в салат, как случилось с ее пластиковой предшественницей. Волшебно. Сложно было не улыбнуться своему отражению, но я быстро вернула своему лицу мрачно-сосредоточенное выражение. Времени мало, и тяжелые шаги мамы за дверью это подтверждали.

Макияж. Тут особо не разгуляешься. Тени коричневых оттенков. Слегка затенить уголки глаз, подчеркнуть контур карандашом: разрез глаз у меня и так красивый. Эх, сюда бы тональничек, желательно нескольких оттенков, чтобы под каноны подкорректировать черты, вообще была бы неотразима, впрочем, и так сойдет. В отличие от девочек, намалевавшихся голубыми тенями и алой помадой — я просто эталон неземной красоты. А что? Сама себя не похвалишь, как говорится. Теперь немного туши, а за блеск для губ сойдет и гигиеничка. Только пожирнее, пожирнее.

— Линочка, открой, пожалуйста.

— Мамуль, я сейчас! — крикнула в ответ. — Минуточку! Я переодеваюсь.

— Лина, открой дверь, я тебе платье дам, которое бабушка подарила.

— Не могу, руки заняты!

Все! Осталось только одеться. Во что? Я вытряхнула на кровать весь свой нехилый гардероб и стала нещадно выкидывать в угол то, что не подходило, и плевать, что потом полночи придется этот бедлам убирать. Как пел Макароныч, потом нам станет худо, но это уж потом!

Ага! Вот это подойдет. Голубая рубашка с коротким рукавом, воздушная юбка в пол того же цвета и белые босоножки на небольшом каблучке. На шею жемчужинку на цепочке, на руки широкие белые браслеты, сбрызнуться легкими цветочными духами, и…

Это был не стук в дверь, а откровенный грохот.

— Ангелина! Открой немедленно!

И я открыла. Мама так и застыла с занесенным для очередной серии ударов кулаком. На левой руке у нее висело уродское розовое платье, которое с тихим шорохом осело на пол. Да, мама! Оно уже не нужно.

— Как я выгляжу?

Широко улыбнулась и покрутилась, отчего юбка игриво заплескалась по ногам, то облегая их, то вновь взвиваясь.

— Хорошо… выглядишь, — тихо проговорила маман.

— Великолепно! Ты просто королева! — отодвигая маму, похвалил меня улыбающийся папа. — Прошу, миледи.

Он галантно поклонился и подал мне руку. Я присела в реверансе и вложила пальчики в его широкую ладонь.

— А… как же бабушкин подарок?

— Мам! — против воли нотки раздражения все же просочились в голос. — Тебе не кажется, что такие платья уже неприлично носить в моем возрасте. Разве что на карнавал, одеваясь куклой, причем далеко не Барби.

— Так размер же подходит.

— Памперсы для взрослых, знаешь ли, тоже есть. Мне и их надеть? — даже излишне резко обрубила я. Развивать этот спор я не видела смысла. Все уже решено.

— Ань, она права, — влез в разговор папа, задушив на корню зарождающийся конфликт, — если у твоей матери хватило глупости это подарить, будь хоть ты умнее, не порти девочке праздник.

— Но бабушка просила сфотографироваться в этом платье, — понимая, что бой проигран, мама пустила в ход последний аргумент — тихий жалостливый голос. — Она очень расстроится, а у нее слабое сердце…

— Есть предложение, — я примирительно улыбнулась. — Завтра вы все опять нарядно оденетесь, а я, так и быть, нацеплю это безобразие. Серый нас сфоткает под розовым кустом, и всем спасибо, все свободны. Идет?

— Идет! — тут же согласился папа, но не успел он договорить, как с улицы раздался негодующий Лехин вопль:

— Чтобы я еще раз галстук напялил?! Ну уж нет, систер! Я пижмак с этой удавкой только сегодня готов носить!

— Про подарок, которого нет, вспомни, брателло, — мстительно выдала я и потянула папу на улицу.

Пора уже и к столу, а то гости под шумок уже колбасу с тарелок начали таскать.

Мое триумфальное появление под руку с отцом вызвало просто фурор. Взрослые одобрительно загудели, хозяйский сын, который старше меня лет на восемь, засмотрелся, причем во взгляде его мелькал неприкрытый интерес вполне определенного характера. Эх, милый, да за мои "пятнадцать", как говорится, тебе дадут пятнадцать. Герой не моего ты романа. Серпентарий выпал в осадок. Еще бы! Среди наших змеек, вырядившихся "по последней моде" только я смотрелась элегантно и… прилично.

Наташка — миловидная стройная блондинка от удивления открыла рот, оттопырив слегка толстоватые губы. Сама она обрядилась в кислотно-зеленый топ, который больше уж походил на спортивный лифчик, и джинсовые шорты, самодельные кстати, отчего слегка кривоватые. Венцом кошмара были босоножки на высокой шпильке и огроменной платформе. Просто росточком наша дива не вышла.

Аня с Лёкой — две черноволосые куколки — одеты были одинаково, отличались только цвета. На старшенькой Ане была белая юбка и черная, до безобразия прозрачная, кофта, у младшенькой же был аналогичный набор, только черный низ и белый верх. В выборе обуви девочки оказались умнее уже слегка прихрамывающей Наташки и выбрали босоножки-сланцы. Алена — высокая брюнетка с фигурой Д2С, как обычно, не смогла противостоять своей деспотичной мамаше и теперь щеголяла в дурацком зелененьком сарафанчике пай-девочки. Правда, свой протест девица-таки выразила… напялив гады на платформе. Смотрелось забавно, как и любой трэш (в моем понимании данного слова).

Нда. Толпа тинэйджеров в ожидании обещанного дискача. А до него еще два часа застолья.

Запланированная культурная программа прошла спокойно. Двадцать минут на еду, а потом Леха врубил майфун. Заорала "Ария". Брателло получил по ушам. Врубил другую кассету. Снова получил по ушам и был оттеснен в сторону вернувшейся с пакетом кассет Анькой. Репетицию предстоящей дискотеки объявили открытой.

Сегодня вечером мой добрейший папа обещал отвезти нас на вечернюю дискотеку в местный "культурный" центр. Это был наш с девчонками первый «выход в свет», после чего змейки катались на дискачи чуть ли не каждые выходные, а я после случившегося по их вине в этот вечер позора сидела дома и глотала злые слезы. Заклятые у меня подруги! Но это позже, а сейчас…

О! Какое ностальжи!

Сто лет не слышала и успела даже забыть об этих песнях, но где-то глубоко в мозгу все еще живы тексты, заученные наизусть.

Как же приятно вновь услышать музыку моего детства, танцевать до упаду и веселиться, радоваться, быть счастливой оттого, что жизнь только начинается. Сердце приятно замирает в груди, когда из динамиков доносятся первые аккорды любимой песни, и снова ноги пускаются в пляс, хотя еще секунду назад казалось, что я сейчас упаду.

О, а вот и хозяйский сынок, слегка датый, решил присоединиться к молодежи. Пожалуйста, только бы следующий не медляк! А то он и так уже возле меня трется, дергая клешнями во все стороны, словно ему в жо… в попу вставили 220. Нетрудно догадаться, кого он пригласит на медленный танец и примется лапать. Фух! Пронесло.

Этот дебил все же предпринял попытку схватить меня в объятия в начале песни, приняв ее за медляк, но я ловко увернулась, проскользнула у него под рукой, и переместилась танцевать ближе к забору. А там медленно и неспешно шествовали бревна. Каждый с полотенцем через плечо. Не иначе как собрались на дальний пляж через горки топать. Мне, кстати, те пляжи тоже больше нравятся. Народу немного, мамочек с орущей малышней почти нет, а обнимающие с трех сторон озеро небольшие пригорки с негустыми подлесками создают ощущение лесного озера, тихого, теплого и спокойного, вечного, как сама природа. Жаль только, что вся эта красота вскоре станет "частной охраняемой территорией" у "богатых и знаменитых".

Естественно, наша мини-диско не осталась без внимания Кз и Ко. Леночка с Ирочкой состроили кислые рожи, Вадима перекосило, а остальные парни просто с интересом наблюдали. Особенно Виталик с Валериком. Аня с Лёкой им давно нравятся. Глядя на покер-фэйс, а проще говоря, рожу кирпичом у впереди идущей троицы, я не удержалась и послала им воздушный поцелуй, щедро приправленный широкой улыбкой. Парни сзади похабно заржали, памятуя недавнюю стычку, а Кз покраснел и рванул вперед с удвоенной скоростью. Шерочка с Машерочкой поторопились за ним, и вскоре вся компашка скрылась из виду за кустами сирени, росшими вдоль забора хозяев. А вечер обещает быть томным, особенно, учитывая то, что на дискач в клуб они тоже собираются…

Перед обещанной дискотекой я распустила волосы и завила их все так же "на карандаш". Голь на выдумки хитра, это да! Юбку сменили джинсы, а босоножкам я предпочла любимые кроссовки. Все-таки танцевать на каблуках, пусть и невысоких, не очень удобно. Макияж я чуток обновила, но наносить более толстый слой штукатурки не стала: мне же не пятьдесят, ей Богу. Хотя совсем без мэйка тоже нельзя.

Помнится, когда мама запрещала мне краситься, школьная подруга утешала: "Вот представь, Лин, приходишь ты на дискотеку. Там все девочки разукрашенные, а ты одна такая не накрашенная, красивая, естественная. Представляешь, как ты будешь там выделяться!"

Ага, буду. Как советский пупс в ряду Барби. Вскоре я выбила у родительницы разрешение краситься, но, к сожалению, по глупости стала это делать, как все остальные "попугаи". Зато больше я не "выделялась". Хотя позже все-таки поняла, что косметика должна подчеркивать естественную красоту, а не закрашивать все под холеру.

Ага! А вот и холера, химера, гюрза и девочка в ботах. Бедной Аленке так и не удалось переубедить свою придурошную мамашу, чудом отпустившую дочь "во все тяжкие", что идти в клуб в сарафанчике не очень модно. Не помогли даже крики, истерики и грохот табуреток о стены расположенной над нами комнаты. Мама с дочкой выясняли отношения часто, громко и со вкусом. Почти каждый вечер сверху доносились звуки скандала, щедро приправленные мебельным аккомпанементом.

— Ты что, так и поедешь? — удивилась Наташка.

Остальные недоуменно меня разглядывали.

— А что не так? — я скептически приподняла левую бровь.

— Ну… Я думала, ты накрасишься… Чтоб не выделяться.

— Я и накрасилась, — слегка улыбнулась в ответ. — Не путай понятия накраситься и раскраситься. Поехали, папа ждет.

Отцовский микроавтобус уже встречал нас у калитки приветливо открытой дверью, откуда выглядывал…

— О, нет! — простонала я и закрыла глаза, в надежде что это поможет избавиться от глюка. Не помогло.

— Вашу ручку, мадам, — Влад, сын хозяев, уже тянул в мою сторону граблю. Иначе назвать его тощую костлявую конечность я не могла.

— Мадемуазель, — машинально поправила я и пропустила вечно лезущую вперед Наташку, которая спокойно схватилась за руку дяди и влезла в автобус.

— Владик, ты тоже с нами поедешь?

— Ну как же я могу отпустить без присмотра таких красавиц, особенно в "Ракету"?!

— Ты еще скажи в вертеп разврата, — проворчала я себе под нос.

— Куда? — не понял парень.

— А? Тебе послышалось, — сразу же скосила под дурочку, чтобы не развивать ненужный диалог.

Вот теперь все оставшееся лето придется еще от него по кустам прятаться вместо того, чтобы искать того, который тот самый. Черт! Пережить бы этот вечер, дальше должно быть легче. А осенью Владислава вообще военкомат ласково примет в крепкие объятия вооруженных сил, но это осенью, а мне надо сейчас. Дважды черт! Хозяйский сын, хоть и не помог мне забраться в машину (Димон — мое спасение, его опередил), зато плюхнулся на сиденье напротив.

"Дорога будет долгой", — с тоской подумала я и уставилась в окно, делая вид, что совсем-совсем не замечаю улыбочки, даруемые мне уже не слегка поддатым парнем.

— Погнали! — возвестил папа и дал по газам, резко вывернув на дорогу. Девки тут же оглушиливсех визгом, за что лично мне захотелось их поубивать. Ну откуда, скажите мне, откуда, все без исключения девицы подросткового возраста берут эту дурную мысль, что визжать — это круто, прикольно и вообще парням нравится, типа, такое выражение чувств?! Не знаю, как парням-малолеткам, а мне точно не понравился звон в ушах, который не проходил почти до самого клуба. Зато я очень чудненько под предлогом временной глухоты отмазалась от "непринужденной" беседы с Владом. А потом в клубе будет музыка орать, а завтра, послезавтра вообще у меня дела, а там, глядишь, и отвянет голубь сизоносый, в смысле сизокрылый.