Глава 16

И нет, не стала обличать её с порога, вместо этого увидев в глазах искреннее отчаяние и действительно подкрадывающееся безумие, и приняла, может, не самое правильное, но именно то решение, которое подсказало мне сердце.

— Курт, отбой, — приказала строго. — Я знаю эту женщину. Она не опасна.

Развернулась к Берте и приказала ещё:

— Подай сытный обед на двоих в правые покои третьего этажа и подготовь ванну. Подбери среди моих вещей сорочку и свежее домашнее платье. За дело!

Прислугой я командовала не часто, особенно таким тоном, но что-то в моём поведении подсказало окружающим, что спорить нельзя, да и промедление опасно последствиями, так что все лишь молча кивнули и поторопились выполнить мои распоряжения.

Я же, подойдя к Лилиане вплотную, сначала просто взяла вдрогнувшую девушку за плечи, а потом и вовсе аккуратно привлекла к себе, прекрасно видя, что она в таком отчаянии, что готова довериться даже мне.

Той, кто в своё время едва её не убила.

Сначала замерев в моих руках, уже через три секунды Лилиана горько рыдала, прижимаясь ко мне всем телом, а я с ужасом констатировала, что девчонка не только на грани морального истощения, но и веса в ней едва ли сорок килограмм наберется. Она вообще ела все эти дни⁈

Кошмар!

Поначалу растерявшись, уже через пару минут я утвердила в голове оптимальный план действий, после чего обняла кузину крепче и отправила в её тело сонный импульс. Не самый сильный, едва ли заметный, но даже его хватило, чтобы Лилиана обмякла в моих руках, начав оседать на пол, ну а я, не теряясь, позвала Курта, который хоть и отошел от нас, но буквально метра на три, и всё это время внимательно контролировал происходящее.

— Бери. Пошли за мной, — приказала ему.

Кивнув и не торопясь задавать вопросы, за что я была ему особенно благодарна, Курт подхватил невесомую Лилиану и мы вместе поднялись наверх в те комнаты, которые изначально были моими. Как и в центральных покоях, мы тоже сделали в них простейший косметический ремонт, включая водопровод и красивую плитку в уборной, решив, что лишним не будет, но мебель там стояла простая. На всякий случай. Вдруг какие гости внепланово появятся?

И вот… пригодилось.

— Клади, — указала Курту на кровать, пока заправленную покрывалом. — Всё, можешь идти. Дальше я сама.

— Целителя пригласить?

— Нет, я сама.

Не удивившись, Курт просто кивнул и вышел.

Я стала раздевать кузину, начав с откровенно потрепанной обуви, продолжив платком и платьем, отдельно отмечая, что в целом Лилиана чистенькая. Ну, насколько вообще может быть чистым человек, явно позаимствовавший одежду с чужого плеча и прошедший не один километр пешком.

Интересно… Прямо из столицы пешком шла? Или какое-то время всё-таки ехала в дилижансе?

Успев раздеть девушку до нижней сорочки и панталон, которые были вполне приличными и явно личными, нашла в потайном кармашке платья горсть серебряных монет, тихонько выдохнув напряжение (ну, хоть было на что поесть в дороге!), а потом в комнату заглянула Берта с подносом…

И охнула.

— Это же…

— Да, моя кузина, — договорила за Берту, когда та от волнения так и не смогла закончить. — И она явно в беде. Я усыпила её, проспит часа три. Она сильно истощена, причем не только физически. Помоги обтереть тело, пусть пока отдыхает. Я посижу с ней сама. И постарайся ни с кем не разговаривать о том, что увидела. Если кто будет спрашивать, кто у меня в гостях, говори, что подруга.

— Хорошо, — моментально подобралась Берта, словно я выдала ей задание государственной важности. — Всё сделаю.

Вместе мы привели Лилиану в более или менее чистый вид, после чего я накрыла девушку одеялом, перекусила тем, что принесла нам на двоих Берта, а когда служанка ушла, то подсела к кузине поближе, взяла спящую девушку за руку и запустила полную диагностику организма.

Как я и думала, проблема была комплексной. Серьезное физическое и нервное истощение, дистрофия начальной стадии, воспаленные лимфоузлы, подозрительные темные пятна в лобных долях мозга, которые отвечают за эмоции, память и логику (и первыми повреждаются при шизофрении!), нервно пульсирующее магическое ядро, иссохшие энергетические каналы… И мозоли на пятках.

Последнее я аккуратно подлечила напрямую, после чего влила немного обволакивающего света в голову, затем успокоила пульсирующее ядро, и расслабила пережатые энергетические каналы, позволяя девушке действительно расслабиться, причем целиком. И внешне, и внутренне.

Я не следила за временем, действуя методично и неторопливо, так что очень сильно удивилась, когда Лилиана чуть сжала пальцы руки, за которую я продолжала её держать, и с надрывом прошептала:

— Я знала… Знала, что это не сон!

— О чем ты? — уточнила аккуратно, не торопясь вытягивать руку из внезапно крепкого захвата кузины.

— Мне… — девушка рвано выдохнула, — приснилась богиня. Когда я… — её голос стал тише и едва различим, — совсем отчаялась. Она сказала идти к тебе. И я…

Она резко распахнула глаза, которые сияли нехорошим фанатичным блеском.

— Пришла. Умоляю! — Лилиана вцепилась в моё правое запястье с татуировкой уже обеими руками. — Не выдавай меня ему! Мне больше некуда пойти! Я сделаю всё! Всё, что ты потребуешь! Только не выдавай!

— Кому? — прищурилась, хотя и так уже догадались.

— Алехандро! — прозвучало с таким надрывом, что даже у меня в груди что-то нехорошо екнуло. — Он… Он чудовище!

Вот тут я изумилась. Нет, мой бывший жених, конечно, не подарок, но… Чтоб чудовище?

— Он ударил меня, — снова одними обескровленными губами прошептала Лилиана, глядя сквозь меня. — А потом… душил… он…

По её щекам снова потекли слёзы и я, действуя интуитивно, привлекла невесомую девушку к себе, позволяя выплакать страх, боль и то дикое разочарование, которое настигает только тогда, когда боль причиняют действительно близкие люди.

На этот раз я не стала усыплять девушку, позволив выплакаться, причем не задав ни единого вопроса. Захочет — расскажет сама. Но в целом я и так всё поняла. Скорее всего она говорит о том случае, когда пыталась разорвать помолвку. Да, Алехандро довольно вспыльчив, когда что-то не по нему. Удивлена, правда, что его так сильно коротнуло… Но, судя по всему, она сказала это не в самый подходящий момент и он уже был на взводе.

И получилось то, что получилось.

Вот только…

Нельзя ей тут оставаться. Если император и принц узнают, что Лилиана живет у нас, то репрессии не заставят себя долго ждать. Ссылкой мы уже не отделаемся.

Ну и как мне быть?

И помочь вроде бы хочется, и меньше всего я хочу подставлять собственную шею!

Не торопясь озвучивать свои сомнения, я дождалась, когда Лилиана успокоится и сначала помогла девушке поесть, придерживая и тарелку, и кружку, потому что руки у кузины отчетливо дрожали, потом лично набрала ей горячую ванну и помогла помыться, тщательно прополоскав волосы и незаметно высушив их теплой волной света, после чего выдала свежую сорочку из своих запасов, укутала в свой халат и помогла вернуться в постель.

После сытной трапезы и горячей ванны девушку снова разморило и я, видя, как она сонно моргает, снова помогла ей уснуть, перед этим твердо произнеся:

— Всё будет хорошо, милая. Я позабочусь. Спи.

Робко улыбнувшись, отчего стала похожа на совсем маленькую девочку, которой, я так понимаю, и была в душе, Лилиана уснула, ну а я, снова отправив в её тело порцию исцеляющего света, вышла из спальни и уже на пороге гостиной чуть ли не нос к носу столкнулась с вернувшимся из поездки супругом.

И был он хмур и мрачен… И я догадываюсь, почему.

Опять бесы обо всём доложили, да?

— Нам надо избавиться от неё как можно быстрее! — объявили мне первым делом, не успела я и рта раскрыть.

— Надо, — вздохнула соглашаясь. — Но ты бы её видел… Одни глаза остались. Она совсем ребенок!

— Ей уже восемнадцать, — жестко отрезал Дэймос. — Полностью взрослая и дееспособная девка. Хватило ума стать невестой принца, пусть и на остальное хватит.

— Перестань, — нахмурилась, не торопясь с этим соглашаться. — Все мы разные. И все взрослеем по разному. Мы должны помочь ей, но не забывая о себе. Но должны!

— С какой стати?

И вроде бы правильный вопрос…

Но у меня был на него ответ!

— Ей приснилась богиня, — произнесла я, глядя в хмурые янтарные глаза супруга. — И именно богиня отправила Лилиану сюда, ко мне. Уверена, не случайно. Пожалуйста… — я знала, что сейчас бессовестно пользуюсь своим положением, но так же знала и то, что делаю это едва ли не впервые, — подумай, как мы можем ей помочь. Это важно. Это слишком важно, чтобы просто отмахиваться.

Нахмурившись сильнее и даже скрипнув зубами, какое-то время Дэймос смотрел на меня безотрывно, но потом шумно выдохнул и кивнул.

— Хорошо. Только ради тебя. Слышишь? Не ради богов и точно не ради неё. Только ради тебя!

— Спасибо, — улыбнулась и приподнявшись на цыпочках, поцеловала его в губы. — Спасибо, любимый.

Сверкнув глазами особенно ярко, Дэймос сам углубил поцелуй, вложив в него столько страсти, что мне пришлось вцепиться в него обеими руками, только чтобы не упасть. К счастью, непоправимого не произошло. Он тоже меня держал, да и стена была рядом. Мы не упали.

Но вечером… Вечером мне обстоятельно показали и доказали, что любовь хороша не одними поцелуями, а брачные обязательства мой муж готов исполнять с максимальной отдачей.

Как и я!

А наутро, первым делом навестив Лилиану, я обнаружила кузину сидящей на кровати в растерянности и расстройстве. Правда, увидев меня, она аж засветилась от той наивной, неподдельной радости, которую способны испытывать лишь дети, но потом огорошила вопросом:

— Эржена, а магистр Рауф ещё заинтересован в изъятии моего светлого дара?

И добила заявлением:

— Я готова!

— К чему? — уточнила я аккуратно, подойдя ближе.

— Отдать ему свой светлый дар, — твердо произнесла девушка и с жаром добавила: — Я полная бездарность и не могу освоить даже базу. Но если ему это поможет создать артефакт исцеления, то я буду только рада.

Ох, Лили… Ну откуда же в тебе столько наивности, девочка?

Не торопясь отказываться, потому что увидела в её глазах знакомый фанатичный блеск, я дипломатично произнесла:

— Мы обязательно обсудим это, но чуть позже, когда ты придешь в себя. Ты невероятно истощена и я поражена тому, как ты вообще смогла до нас добраться. Давай так. Сначала мы позавтракаем, а потом обсудим все твои проблемы и истинные желания. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула кузина и робко улыбнулась, не отрывая взгляда от моего лица. — Спасибо тебе. Я так боялась, что ты… — уголки её губ дрогнули, — ненавидишь меня…

— Глупости, — отмахнулась, хотя и слегка поморщилась. — Да, я тогда… Вспылила. Нехорошо. Я была на эмоциях, а они плохой советчик. Но сейчас я хочу попросить у тебя прощения за то, что считала тебя во всём виноватой. Я тоже многое переосмыслила и понимаю, что это не так. Давай попробуем, — я шумно выдохнула и улыбнулась, — начать сначала.

И мягко добавила:

— Сестра.

Глаза Лилианы моментально заблестели вновь подступившими слезами, она протяжно шмыгнула, но сумела сдержаться и лишь отрывисто кивнула, шепотом добавив:

— Спасибо. Сестра.

Ну а потом я, позвав Берту, отправила её помогать Лилиане умываться, а сама, пройдя в свою гардеробную, нашла подходящее домашнее платье нежного персикового цвета. Рост у нас был примерно одинаков, как и телосложение, хотя сейчас Лилиана серьезно отощала, но у платья имелась боковая шнуровка, да и цвет освежал.

Юбки, чулки, обувь… Я принесла всё в спальню и когда Лилиана вышла из купальни, лично помогла одеться и заплела, отправив Берту накрывать стол к завтраку, причем на троих. Сама же, деликатно причесывая кузину, незаметно вплетала в её волосы тончайшие светлые нити, которые помогут ей голове быть светлой и легкой, прогоняя тревожные мысли.

— Мне рядом с тобой так хорошо, — прошептала девушка, когда я уже почти закончила. — Мне давно не было так хорошо. Только в храме, где я жила раньше. В последнее время всем от меня что-то надо. Надо стараться, надо стремиться, надо быть кем-то другим… Я так устала, Эржена. Это ужасно! Как ты жила с этим?

— Тяжело, — ответила, немного подумав. — Но мне пришлось привыкнуть, у меня просто не было выбора.

— Как и у меня… — горько вздохнула Лилиана.

— Ошибаешься, — возразила. — Выбор есть всегда. Просто нужно понять, что ты хочешь по настоящему. И стремиться именно к этому. А сейчас идем, стоит позавтракать.

Робко взяв меня за руку, словно маленький ребенок, Лилиана послушно прошла за мной в трапезную, где нас уже ждал Дэймос, и стеснительно поприветствовала моего мужа:

— Здравствуйте, магистр Рауф…

— Уже не магистр, — отрезал он довольно жестко, отчего Лили вся сжалась. — Я не преподаю, мне запрещено это императором. Но я аристократ, лорд этих земель. И командир боевого отряда на шестой заставе. Можете обращаться ко мне «господин Рауф». Это понятно?

— Да, господин Рауф, — промямлила Лилиана, на что я цокнула и с укором посмотрела сначала на мужа, который решил изобразить тирана, а потом на кузину, которая начала кусать дрожащие губы.

Дэймос на мой взгляд фыркнул и закатил глаза, Лили вообще не поняла, что я на неё смотрю, так что пришлось подталкивать её к столу и распоряжаться:

— Садись, позавтракаем.

Завтракали в тишине. Дэймос сосредоточенно, Лили — подозрительно тревожно, то и дело замирая, словно была готова в любой момент услышать гневный окрик, а вот я слегка хмурилась, то и дело поглядывая на неё. Кто это её так до невроза довел? Ну хоть аппетит есть…

В итоге поели все и я, отметив, как Лилиана с тяжелым выдохом (и явно переев) откинулась на спинку стула, первым делом спросила у супруга:

— Пройдем в кабинет? Или в гостиную?

— Давай в кабинет, — решил он и перевел взгляд на замершую Лилиану. — Идемте, леди Дювай. Пора объясниться.

Бросив на меня паникующий взгляд, тем не менее кузина отрывисто кивнула, но когда мы все поднялись, то первым делом шагнула ко мне и взяла за руку, тем самым давая понять, что нуждается в поддержке сильнее, чем кажется со стороны.

Не торопясь отмахиваться от чужой беды, я крепко сжала её ледяные пальцы, а в кабинете села рядом на диван, так и не отпустив руку. Дэймос прошел за свой стол, обстоятельно за ним расположился, устремил излишне суровый взгляд на гостью и велел:

— Рассказывайте. Почему вы здесь и в таком виде. С самого начала.

Судорожно вдохнув и шумно выдохнув, Лилиана бросила на меня странный виноватый взгляд, но потом снова повернула голову к моему мужу и заговорила:

— Всё… началось осенью. Когда я поступила в академию. Раньше я жила в совсем маленьком городке при храме. В один из дней на меня снизошла милость богов и настоятельница увидела, что из моих рук исходит благостное свечение. Именно она первая поняла, что боги одарили меня светлым даром, и помогла добраться до столичной академии. Там на приемной комиссии определили, что у меня четвертый уровень дара. Светлого дара.

Дэймос нетерпеливо кивнул, ведь прекрасно об этом знал, но пока не торопил. Наверняка видел, что Лилиане нужно собраться с мыслями, чтобы рассказать действительно всё самое важное.

— А потом я… — девушка нервно облизнула губы, — познакомилась с его высочеством.

И снова виноватый взгляд на меня.

— Сначала я не знала, что у него есть невеста. Он казался мне таким… Таким идеальным!

Судорожно вдохнув и сжав пальцы добела, она горько улыбнулась.

— Он был учтив и весел. Невероятно умен. И дарил милые подарки. Когда я узнала, что у него есть невеста, я… — её губы дрогнули, — пыталась с ним поговорить. Но он отмахнулся. Сказал, что решит проблему. И это ничего не значит. Он любит меня, я люблю его и… это главное. Я поверила. Я… — она снова посмотрела на меня, — я слышала про тебя разное. От него. Что ты бездушная. Жестокая. Тебя ему навязали, а он не хотел. А потом произошло столько всего… Ну, вы знаете. Я была уверена в том, что это правда! Что вы ужасные люди и желаете мне смерти!

Последнее она аж выкрикнула и сразу же часто-часто задышала, на какое-то время закрыв лицо ладонями, но не заплакала. Сумела справиться с эмоциями, убрала ладони и, сгорбившись, сильно прикусила губу, обняв себя руками за плечи.

— А потом… потом стало всё плохо. Мне сказали, что я должна соответствовать. Что я ничего не умею, хотя мне уже семнадцать. И это недопустимо. Меня постоянно ругали. И требовали-требовали-требовали! Ставили в пример Эржену, которая, оказывается, была безупречна во всём… Даже… он.

Она рвано выдохнула и посмотрела на меня откровенно больными глазами.

— Это было ужасно. Узнав, что ты вышла замуж и твой брак благословили боги, и нам надо съездить проверить это, я… обрадовалась. Ведь это значило, что хотя бы в дороге от меня ничего не будут требовать. Мы приехали и… я увидела тебя. Ты изменилась. Очень сильно. Ты больше не была злой. Не была бездушной. Меня это так поразило… Знаешь, я долго думала о том, почему всё так. А потом поняла, что ты стала свободной. От них. От… всего. Я пыталась поговорить с Алехандро о том, что тебя сослали в слишком ужасное место, но он… — она горько улыбнулась, — сказал, что не желает об этом слушать. Тебя для него больше не существует. А потом всё стало совсем плохо…