Глава 20

В итоге всю первую половину дня я по настоянию мужа провела в постели, и позавтракав там, и пообедав, и просто с книгой полежав, но потом мне стало окончательно скучно и я перебралась в гостиную, куда со своим рукоделием пришли Берта и Бонни. Подозреваю, их ко мне отправил Дэймос, чтобы хоть как-то разнообразить мой унылый досуг, ведь даже рукодельничать мне пока не стоило, так что лишь девушки вязали, а я сидела с книгой, но мы хотя бы болтали о всяком, нейтрально-бытовом, и время потихоньку шло.

Ближе к ужину к нам заглянул мой муж и девушки, по его хмурому виду сообразив, что пора сворачиваться, забрали свои корзинки с рукоделием, и просочились мимо него на выход. Я же лишь отложила книгу и заинтересованно приподняла брови, тем самым предлагая высказаться.

— Бесят, — буркнул мой насупленный супруг, при этом вызвав у меня почти неприличный приступ умиления.

Так и захотелось протянуть к нему руки и почесать за ушком, чтобы мой злобный тиран лишний раз не рычал.

И в принципе… что мне мешает?

Мимолетно улыбнувшись, я действительно протянула к Дэймосу руки, а когда он подошел вплотную и сел рядом, то просто крепко обняла и прижалась к его груди щекой.

— Потерпи, мой хороший. Это всё временно. Скоро они уедут и всё будет так, как нужно нам.

Не став отвечать, Дэймос шумно вздохнул и тоже приобнял меня за талию, мазнув губами по щеке.

— Как прошел день в целом?

— Архимаг укоренился рядом с обелиском, — пренебрежительно хмыкнул муж, — а Тембро суёт нос во все щели и лезет в душу прислуге.

И тут же со злорадством добавил:

— Безуспешно.

— Выслуживается? — предположила, слишком уж рьяно граф взялся за проверку.

— Наверняка, — бросил пренебрежительно. — Скорее всего его стимулировали дополнительно, в том числе нацелив на поиски хоть каких-то следов пребывания Лилианы. Всё-таки не просто девчонка с улицы, а гипотетическая будущая императрица. Ещё и со светлым даром. Уверен, за её поимку его щедро вознаградят.

Хмыкнул и снова добавил:

— Гипотетически.

— И никого из них не волнуют желания самой Лили… — покачала я головой.

— Это политика, — пожал плечами супруг. — Более того — высокая политика. Мнения пешек в такой игре не учитывается априори. Кто она по большому счету? Никто. Лишь средство для достижения цели. У неё самой ни реальной силы, ни реальной власти, ни союзников. Ни цели толком. Свобода — это… ну, так себе цель на самом деле.

— Ой, ну вот не надо преуменьшать ценность свободы! — возмутилась я.

— Хорошо-хорошо, — внезапно очень быстро согласился со мной муж и потерся носом о мою щеку. — Но всё относительно. В её случае это сомнительная цель, потому что не итоговая. А итоговую она себе ещё не определила.

— А как же помощь людям? — возразила. — Очень даже достойная цель.

— Слишком размыто, — качнул головой Дэймос. — Плюс не реализуемо. Она не знает, что именно хочет и какими силами. Она просто… хочет. Что-нибудь. Как-нибудь. Но это не цель. Это так…

Он фыркнул.

— Ей нужен наставник, — кивнула я. — Уверенный в себе, умелый и способный не только направить, но и защитить. Чтобы она ощутила себя в безопасности и начала заниматься тем, к чему действительно лежит душа, а не пропихнули окружающие.

— Я этим заниматься не буду! — моментально открестился Дэймос.

— И не надо, — успокоила его, улыбнувшись. — Ты мой наставник, достаточно. Уверена, богиня не оставит её в беде. Раз уж до нас сумела добраться, то и остальное сложится. Может… Рудольф поможет? Как он тебе? Как человек.

— Достойный, — уверенно кивнул супруг. — Основные моменты я ему обозначил, остальное, уверен, сообразит сам. Но по магии пока придется… — он поморщился, — помогать. Сама она ещё плохо соображает, что к чему. Надо контролировать.

— У тебя всё получится, — поддержала его, прекрасно понимая, что даже самым сильным, смелым и деспотичным мужчинам нужно, чтобы их кто-то вдохновлял.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся муж, причем глянув на меня так хитро, словно прекрасно понимал все мои тончайшие психологические манипуляции. Но был совершенно не против.

Ну а потом снова поцеловал, на этот раз уже в уголок губ и заявил:

— Сегодня ужинаем вдвоём, распорядился накрыть в нашей трапезной. Плевать на приличия. Не хочу видеть их рядом с тобой.

И я даже не подумала возражать! В самом деле, кто вообще бывает рад навязавшимся гостям? Какие манеры, господа? От того, чтобы мы их просто не выставили вон, их спасает лишь то, что они посланники императора, да приехавшая с ними многочисленная охрана. Но любить и уважать мы их совершенно не обязаны!

В итоге мы вполне приятно и уютно поужинали вдвоём, а потом потянулись немного унылые и однообразные дни в режиме ожидания, когда же наглые гости нагостятся и уедут. И если Дэймос ещё мог спокойно передвигаться по замку, занимаясь в том числе общим руководством прислугой и тренировкой личной гвардии, то я как та принцесса, похищенная драконом, томилась в личных апартаментах. В итоге я читала и разнообразила свой досуг рисованием, на будущее выдумывая новые разновидности артефактных «снежинок», а для себя зарисовывая новые узоры браслетов и колье.

Наконец, на шестой день гости нагостились, о чем мне утром сразу после завтрака с нескрываемым облегчением заявил муж, но чтобы проверяющие не усомнились в том, что я ещё жива, пришлось выходить и провожать их лично.

Граф Тембро выглядел откровенно скучающим, лишь раз мазнув по мне неприязненным взглядом, словно это я была виновата в задержке, а вот архимаг, наоборот, был полон подозрительного энтузиазма и, подойдя ко мне вплотную, сначала изучил визуально, причем особенно внимательно лицо, где не осталось ни единого следа того странного упадка сил, а потом и руку протянул, куда я нехотя вложила свою правую.

И тут же ощутила… Подозрительный магический импульс, толкнувшийся внутрь меня.

— Вы что себе позволяете⁈ — взвизгнула, выдергивая свою руку из его захвата, но что архимаг неожиданно смутился и поторопился выставить ладони вперед, потому что стоящий рядом со мной Дэймос моментально ощетинился атакующими заклинаниями.

— Спокойствие! Прошу спокойствия! Я не сделал ничего предосудительного, всего лишь пожелал убедиться в здоровье леди!

— Вы не уполномочены этим заниматься, — зло процедил Дэймос. — У нас есть собственный целитель и я сам вполне способен позаботиться о здоровье супруги! Не смейте прикасаться к ней, я запрещаю!

— Прошу… прощения, — откровенно натянуто произнёс архимаг и отступил на шаг назад, тем самым давая понять, что признает свою ошибку и вроде как раскаивается. — Не желал ничего дурного.

После чего посмотрел мне в глаза и проникновенно заявил:

— Леди Эржена, примите мои глубочайшие извинения. В связи со всем случившимся и особыми заслугами вашего супруга на поприще охраны Пограничья от тварей разломов, я буду лично ходатайствовать перед императором о смягчении вашего наказания. Понимаете, браслет… кхм, на фоне вашего состояния не позволит выносить вам дитя. И я в целом искренне не понимаю столь жестокого отношения именно к вам. Ваш… кхм, проступок, несомненно тяжел, но не настолько. В общем, — он скупо улыбнулся, — вы мою позицию услышали. И если император смилостивится, я лично прибуду, дабы официально снять с вас оковы.

— Хватит и бумаги, — жестко отрезал Дэймос. — С остальным я справлюсь сам.

— Уверены? — засомневался архимаг. — Всё-таки это особый сплав…

Вместо ответа мой супруг посмотрел на архимага так, что тот сдавленно кашлянул и пробормотал:

— Хорошо-хорошо. Только очень вас прошу, не действуйте впопыхах. Дождитесь сначала бумаги.

После чего бросил пытливый взгляд на меня и кивнул.

— Всего хорошего, леди Эржена.

— И вам, — улыбнулась той самой дежурной улыбкой, которая давала понять, что я жду не дождусь, когда же «гости дорогие» отчалят.

Но вот, наконец, граф с архимагом погрузились в карету, гвардейцы расселись по седлам и делегация выехала за ворота, которые за ними тут же закрылись, а я шумно выдохнула, даже не пытаясь скрыть своего облегчения.

И, повернувшись к мужу, категорично заявила:

— Сегодня хочу провести весь день на улице!

Сначала Дэймос выгнул бровь, всем своим видом намекая, что я многого хочу, но когда я выразительно насупилась и надула губы, рассмеялся и привлек меня к себе, горячо целуя.

— Хорошо, леди Рауф. Как вам будет угодно. — И едва слышно добавил прямо в губы за миг до нового поцелуя: — Веревки из меня вьешь…

Но стоило ему чуть отстраниться, а мне продышаться, как я с улыбкой парировала:

— Разве что из стали, мой лорд. Ты был великолепен. Мне кажется, архимаг тебя боится.

— Тебе не кажется, — самодовольно усмехнулся Дэймос, увлекая меня в наш парк. — Удивишься, но по силам мы практически равны, однако он прекрасно знает, что я менее… щепетилен во многих вопросах. Да и возраст сказывается. Меньше всего он желает рисковать своей жизнью в вопросах, суть которых сомнительна. И мы все прекрасно понимаем, что мы именно политические ссыльные, и за всем этим стоит больше чужая воля, чем реальные злодеяния. К тому же он искренне впечатлен нашим обелиском, хотя так и не смог постичь истинную суть задумки.

И, ухмыльнувшись добавил:

— А я ему не сказал.

— О? — удивилась. — А как ты вообще объяснил его наличие?

— Захотелось, — хохотнул Дэймос и подмигнул мне. — Он знает, что я исследую суть света. Я сказал ему, что это своего рода пробник для концентрации именно светлой энергии из недр земли. Но при этом мы дружно пришли к выводу, что обелиск не копит её в себе, а, скажем так, фильтрует. Вытягивает из невообразимых глубин и тут же исторгает из себя в воздух. И так до бесконечности. То есть фактически, если не задумываться, смысла в нём нет. Ну, разве что земли вокруг будут чуть плодороднее. А так смысла нет.

— Но? — прищурилась, по его интонации услышав, что это далеко не конец.

— Но смысл есть, — отрывисто кивнул супруг и чуть крепче приобнял меня за талию. — Если не знать, что это не побочный эффект, а истинная цель, то ни за что не догадаешься. На самом деле этот обелиск стабилизирует пространство. И именно в стабилизации воздушных потоков его истинная суть. Стоит только условно зараженным воздушным массам оказаться поблизости, как их минусовой заряд постепенно сходит на нет и растворяется, отчего воздух становится обычным. Спокойным. Казалось бы, мелочь, но именно это — главная проблема Пограничья и причина возникновения разрывов пространства.

— Какой же ты у меня гений! — заявила с искренним восхищением и прижалась всем телом, снова целуя в губы. — Хочешь, я сплету тебе медаль?

— Всего лишь? — насмешливо фыркнул муж и тут же заявил: — Орден хочу!

Не выдержав, расхохоталась и потом кивнула.

— Хорошо. Сделаю. Будет тебе персональный орден, как самому выдающемуся гению и лорду Пограничья.

Дэймос усмехнулся, явно не поверив (а зря!), ну а потом мы дошли до обелиска, он деактивировал ограничивающий магию браслет, вернув моему миру звуки, запахи и краски, и я с блаженным вздохом простонала:

— Боги, хорошо-то как! Всё, я остаюсь тут до самого вечера! А давай устроим пикник?

— Всё, что пожелаешь, моя милая леди Рауф, — заверил меня Дэймос, небрежно бросая на траву свой сюртук и опускаясь на него первым, а потом помогая сесть и мне. — Но только если потрешь мне вечером спину.

— Всё, что пожелаете, мой лорд, — мурлыкнула я, нагло заваливая его на спину и устраиваясь сверху.

А потом мы просто валялись и обнимались, нежились и не говорили ни о чём серьёзном, оставив все важные разговоры на завтра. Ближе к обеду Дэймос велел слугам накрыть нам неподалеку пикник и парни под чутким руководством Берты принесли нам плед, подушки и чайный столик для тарелок, который она накрыла лично, то и дело с улыбкой поглядывая на нас, но стараясь делать это так, чтобы не видел Дэймос.

Всё-таки работающие в имении люди побаивались его, ведь в отличие от меня он мог запросто и отчитать, и магией воспользоваться, да и в принципе о нём уже по всему Пограничью поползли слухи, как о самом суровом и одновременно успешном командире, о чём он спокойно рассказал мне сам, когда мы уже в сумерках перебрались в ванную комнату и продолжили нежиться уже в пенной воде и более интимных объятиях.

— Очень сильно выручают твои снежинки, — не стал скрывать он и другое. — О них тоже уже пополз слух. И будешь смеяться, уже образовалась определенная очередь. И это командование ещё не знает о браслетах. Пока под честное слово держать происходящее втайне раздал их магам на контрольное тестирование, но, подозреваю, скоро это станет известно и широкой общественности. Сейчас количество разломов пошло на спад, но к осени ждем очередную волну. Надо бы к ней заранее подготовиться. Думаю… — он провел ладонью по моей спине, — ты бы могла обучить этой технике Лилиану. Если она будет делать хотя бы одну снежинку в неделю, это уже что-то. Но сначала, конечно, надо дать ей базу… Грахт! Почему в сутках всего двадцать четыре часа?

— Жизнь в принципе несправедлива и всегда бежит быстрее там, где хочется её замедлить, — произнесла философски, пока не став заверять, что мы вылечим мир в тот же миг, как установим обелиск у той жуткой скалы.

А вдруг нет? Наверняка ведь воздуху тоже нужно время, чтобы исцелиться. Сколько тут миллионов кубометров вообще дрейфует по Пограничью?

— Согласен, — вздохнул муж и погладил меня снова, но на этот раз с уже более отчетливым намеком. — Ладно, об этом потом. Иди ко мне…

И я была совершенно не против!

Ну а на следующее утро, когда супруг вернул мне всё рукоделие, я сначала ловко доделала браслет, а затем на душевном подъеме сделала ещё и две снежинки, в итоге решив, что каждый день буду плести по одной единице того и другого, чтобы немного разнообразить свою творческую деятельность.

И снова потихоньку потянулись дни, но уже гораздо более приятные и разнообразные, чем раньше. Супруг явно пересмотрел своё отношение к моему досугу и пользуясь тем, что до середины лета вроде как в увольнительной и не обязан участвовать в зачистке разломов (но всё равно вместе с нашими гвардейцами уничтожал всех тварей, кто бегал поблизости), уделал мне как минимум несколько часов своего внимания ежедневно, не считая совместные завтраки и ужины.

Советовал интересные книги, которые я читала, расширяя свой кругозор, а потом мы вместе обсуждали. Приглашал на вечерние прогулки в наш парк, где мы любовались цветущими кустами и мерцающим в сумерках обелиском. Рассказывал о магии, причем такие вещи, которые я не читала в книгах…

И каждый день влюблял в себя всё сильнее и безоговорочнее.

Прошло дней пять с момента, как от нас съехали господа проверяющие, когда он за ужином проворчал:

— Убрались, наконец, в сторону столицы. Завтра съезжу к Лилиане, проверю и сниму блокиратор. Хочешь со мной?

— Нет, пока нет, — качнула головой. — Давай в следующий раз, через неделю. Сейчас она наверняка будет чрезмерно взбудоражена и на эмоциях, толку от нашей встречи не будет. Тебе стоит это учесть, чтобы она не полыхнула светом на весь Хайтон и не выдала себя с головой.

— Да, стоит учесть, — согласился со мной муж. — Ладно, разберемся.

В итоге на следующее утро он уехал в Хайтон один, ну а я, решив, что свои обещания про орден надо исполнять, сначала села за его эскиз и изрисовала внушительную стопку листов, прежде чем остановилась на семиконечной звезде с относительно острыми лучами, в центре которой планировала вставить семиугольную пластину с сигилом из «ангельских» рун, который будет воплощать в себе воинскую отвагу, причем беря начало не в силе, а в мудрости.

Делать я этот артефактный «орден» планировала из серебра и в итоге до самого вечера вырезала и шлифовала, наносила сигил и оплетала основу кружевом, плотно обволакивая нити чистым светом. При этом ленту для ордена я сшила из черного отреза шелка, найдя подходящий кусочек в рукоделии, и ко всему прочему вышила по нему бледно-голубыми и оранжевыми нитями переплетение молний, тем самым намекая на наш брачный союз. Мы никогда не заговаривали об этом намеренно, но я знала, что его родовой дар — чистое пламя, именно поэтому он такой вспыльчивый и резкий, а глаза в некоторых случаях сияют внутренним огнём.

Наконец, орден был готов, причем аккурат к ужину и я, забавы ради, в два счета сшила для него маленькую подушечку из алого бархата, после чего водрузила её на край стола, сверху положила «орден» и только после этого отправилась на поиски супруга, который по идее уже давно должен был вернуться. Но до сих пор не зашел ко мне!

— В смысле, ещё не было? — недовольно нахмурилась я, когда Курт заявил, что лорд пока не возвращался.

— Господин Рауф прислал вестника пару часов назад, — нехотя добавил мужчина. — Экстренная мобилизация всех свободных магов в районе четвертой заставы, что западнее в двадцати километрах.

Ага. Экстренная. Магов…

Не сдержавшись и смачно чертыхнувшись, ведь поняла, что из разлома вылезла какая-то очередная мегатхтонь (а то и не одна!), я хмуро уставилась на Курта и, в целом понимая, что спрашиваю глупость, всё равно спросила:

— Мы можем хоть как-то им помочь?

Посмотрев на меня внимательно и сурово, Курт не стал отмахиваться, а с неподдельным уважением произнес:

— Молитесь, леди. Пусть боги будут к ним милостивы.

Скупо усмехнувшись и качнув головой, я ушла к себе.