Глава 3

Утро после ссоры было тихим и неловким. Диана встала рано, приготовила завтрак — яичницу и тосты. Поставила на стол две тарелки. Лена вышла из комнаты молча, села, уткнувшись в телефон. Она ела быстро, не глядя на мать.

— Лена, послушай… — начала Диана, разламывая тост, который не хотела есть.

— Все нормально, мам. Я все поняла, — отрезала Лена, поднимая на нее глаза. В ее взгляде не было вчерашней обиды, лишь какое-то новое, твердое решение. — Просто забудем.

Это было хуже, чем крик. Диана почувствовала, как между ними выросла стеклянная стена. Она кивнула, не в силах подобрать слова.

Лена быстро помыла свою тарелку, собралась. — Я к Кате. По проекту. Вернусь к вечеру. — Деньги тебе нужны? — Нет, — ответила Лена уже из прихожей. Дверь закрылась негромко, но окончательно.

Диана осталась одна в тишине квартиры. Ее победа — та самая, купленная у Артура цена собственного достоинства — горчила во рту. Она выиграла деньги и потеряла дочь. Нет, не потеряла. Просто Лена резко отдалилась, отплыла на собственную льдину.

Она села за компьютер. Руки сами потянулись к сайтам с вакансиями, но она остановила себя. Договор. Артур купил ее время. Она должна сидеть дома и быть хорошей, тихой матерью. Не лезть, не пытаться. Эта мысль вызвала прилив такой ярости, что Диана с силой захлопнула крышку ноутбука.

Ей нужно было куда-то деть эту энергию отчаяния. Она начала уборку. Стирала, мыла, чистила с жесткой, почти болезненной тщательностью. Физическая усталость должна была заглушить внутреннюю боль. Пока она натирала зеркало в ванной, ее взгляд упал на отражение. Женщина с тряпкой в руке. Женщина, которую бросили. Женщина, которую купили. Женщина, которую не слушает собственная дочь. Она с силой провела по стеклу, размазав свое лицо в мутных разводах.

Лена действительно пошла к Кате. Но не для школьного проекта. Подруга встретила ее на остановке, оглянулась по сторонам. — Ну что, мама отпустила? — Ничего она не отпускала, — буркнула Лена, застегивая куртку. — Я просто сделаю это. Она не будет проверять каждый мой шаг. — Ты уверена? Это ж не шутки. Уборка — она разная бывает. Мой дядя говорит, там клиенты попадаются… странные. — Мне нужны деньги, Кать. Не на косметику. А чтобы мама не смотрела на ценники в магазине как на приговор. Чтобы она хоть раз вздохнула спокойно.

Катя пожала плечами, достала телефон. — Ладно. Дядя сказал, есть один адрес. Дом в коттеджном поселке. Разовая уборка после вечеринки. Платят хорошо, но работы — куча. Ты справишься? — Справлюсь, — сказала Лена, хотя внутри все сжалось в комок страха.

Ее отвезли на микроавтобусе с еще двумя женщинами. Они были старше, молчаливые, с усталыми лицами. Смотрели на Лену с легким недоумением. Девочка. Школьница. Зачем?

Коттедж был огромным, из стекла и бетона. У дверей их встретила женщина в строгом костюме — не хозяйка, а скорее управляющая. — Вам — первый этаж и терраса. Вам — второй этаж, — она показала на взрослых женщин. — А тебе, — ее взгляд скользнул по Лене, — кухня и столовая. Осторожно с техникой. Разбитое — вычтут из оплаты. Начали.

Работа оказалась каторгой. Липкие пятна от вина на беленом дубе стола. Горы пустой дорогой посуды. Разлитый какой-то сироп на каменном полу кухни. Лена надела перчатки и погрузилась в отчаянную борьбу с грязью. Ее спина быстро заныла, в нос ударяли резкие химические запахи. Она думала о маме. О том, как та, наверное, тоже вытирала пыль в этот самый момент. Но дома. В своей, пусть и бедной, но своей крепости. Здесь же все было чужим, холодным, враждебным. Роскошь, которой она должна была прислуживать.

Она не заметила, как на кухню вошел кто-то. Услышала только голос. — Новенькая?

Лена выпрямилась, отбрасывая со лта прядь волос. В дверном проеме стоял молодой парень. Лет девятнадцати. Дорогие мятые шорты, футболка с принтом какой-то редкой группы. Он смотрел на нее с ленивым любопытством, как на новый предмет интерьера. — Я… я убираюсь, — глупо сказала Лена. — Вижу, — он усмехнулся, открыл массивный холодильник и достал бутылку сока. — Из наших или неместная? — Меня агентство направило. — Ага. Значит, неместная. — Он отхлебнул из бутылки, не отрывая глаз от Лены. Взгляд был оценивающим, медленным. — А тебя как зовут? — Лена. — Лен. Я — Тимофей.

Он представился так, будто это имя должно было что-то сказать. Лена молчала. — Это наш дом, — продолжил он, словно делая одолжение. — Родители в отъезде. А я тут за главного. Убирайся давай, а то запах химии какой-то.

Он развернулся и ушел, оставив на полу грязные следы от своих босых ног. Прямо по только что вымытому полу. Лена сжала губку так, что с нее капнула вода. Нужно было вытереть снова. Она наклонилась, чувствуя, как от обиды и усталости щиплет в глазах.

Работа заняла больше пяти часов. Когда управляющая отсчитала ей деньги — несколько хрустящих купюр, — у Лены дрожали руки. От напряжения, от унижения, от этого взгляда Тимофея. Но деньги были настоящими. Ее деньгами. Заработанными.

Диана к вечеру выдохлась. Квартира блестела стерильным блеском, а душа была пуста. Она снова открыла ноутбук, но не для поиска работы. Она бесцельно блуждала по соцсетям, пока не наткнулась на профиль Артура. На аватарке он был с новой женой. Молодой, улыбающейся. Они стояли на фоне гор. Яркая, счастливая, правильная картинка.

Она закрыла страницу, как будто обожглась. Это была не ее жизнь. Ее жизнь была здесь, в этой чистой, тихой, вымершей клетке. С дочерью, которая не хочет с ней говорить.

Ключ повернулся в замке. Вошла Лена. Она выглядела смертельно усталой, но в ее глазах горела какая-то странная искорка. — Я дома. — Как у Кати? — спросила Диана, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Нормально. Проект сложный.

Лена прошла в ванную, включила воду. Диана сидела и слушала звук душа. Что-то было не так. В движениях дочери была не просто усталость, а какая-то чужая, взрослая серьезность.

Позже, когда Лена уже была в своей комнате, Диана, проходя мимо, увидела джинсы, брошенные на стул. На светлой ткани колена было темное, засохшее пятно. Как от разлитого вина или сладкого сиропа. Не от чернил и не от травы. Не школьное пятно.

Диана замерла на пороге. Ложь повисла в воздухе густым, тяжелым запахом. Она хотела войти, спросить, потребовать правды. Но ее ноги не слушались. Она увидела, как Лена, уже в пижаме, пересчитывала какие-то деньги, спрятав их тут же в учебник по алгебре. Лицо дочери было сосредоточенным, озабоченным. Таким, каким не должно быть у шестнадцатилетней.

Диана тихо отошла от двери. Сердце билось неровно и больно. Она снова проиграла. Лена не просто ослушалась. Она начала вести свою, тайную жизнь. И Диана, связанная договором с Артуром, купленная им, теперь наблюдала за этим со стороны, не имея права даже на крик. Страх, новый, ледяной и совсем незнакомый, медленно пополз по ее спине.