Глава 4

Тишина в квартире после того утра стала другой. Не мирной, а натянутой, как струна перед тем, как лопнуть. Диана не стала спрашивать про пятно. Она боялась ответа. Боялась, что если тронет эту хрупкую ложь, то все развалится окончательно. Вместо этого она стала наблюдать. Вглядываться в каждое движение дочери.

Лена возвращалась домой все более уставшей. Не той приятной усталостью от прогулок с друзьями, а какой-то измотанной, тяжелой. Она отмалчивалась за ужином, а потом закрывалась в своей комнате. Иногда Диана, притворяясь, что идет на кухню за водой, слышала за дверью негромкие голоса — Лена говорила с кем-то по телефону. Не с Катей. Тон был другим — сдержанным, даже немного испуганным.

Деньги от Артура пришли первого числа. Сумма была больше обычного. Щедрая. Унизительная. Диана перевела их на карту и почувствовала себя не матерью, обеспечивающей ребенка, а наемной работницей, получившей жалованье за молчание. Она оплатила счета, купила продукты. Денег хватило, чтобы вздохнуть. Но дышать стало только тяжелее.

Однажды вечером Лена заявила, что ночует у Кати — готовятся к важной контрольной. Диана кивнула. А через час, не в силах справиться с тревогой, позвонила матери Кати. — Алло? Ольга, привет, это Диана. Извини за беспокойство. Лена у вас? Я ей позвонить не могу, телефон, наверное, разрядился. В трубке было короткое недоуменное молчание. — Диана, Лена сегодня не приходила. Катя дома, готовится одна. Может, она к другой подруге?

Мир накренился. Диана поблагодарила каким-то деревянным голосом и положила трубку. Ложь. Грубая, примитивная ложь. Куда она пошла? На какую еще работу? С кем?

Диана металась по квартире. Звонить на телефон Лены было бесполезно. Писать сообщения — она бы все равно солгала. Оставаться в неведении — сойти с ума. Руки сами потянулись к куртке Лены, висевшей в прихожей. Диана, ненавидя себя, засунула руку в карман. Пусто. Затем она, крадучись, как вор, зашла в комнату дочери.

Сердце колотилось где-то в горле. Она открыла ящик стола. Ручки, тетради, старые фотографии. Ничего. Потом ее взгляд упал на полку с книгами. Учебник по алгебре. Тот самый. Он стоял чуть криво. Диана взяла его. Книга была тяжелее, чем должна была быть. Она раскрыла ее посередине. Там лежали деньги. Несколько купюр, не таких уж и больших, но своих, заработанных. И маленькая, смятая визитка. На ней было вытиснено только имя — Тимофей — и номер телефона. Дорогая, плотная бумага. Не от клинингового агентства.

Звонок собственного телефона заставил Диану вздрогнуть и чуть не выронить книгу. На экране — Артур. Она сглотнула ком в горле и ответила. — Да. — Диана, мне нужно заехать завтра. Я купил Лене ноутбук для учебы. Новейшая модель. Передам тебе. Он говорил так, будто сообщал о доставке пиццы. — Не надо, — резко сказала Диана. — У нее есть компьютер. — Твой старый хлам? Не смеши. Она же поступать будет. Ей нужна современная техника. Я буду в четыре. Будь дома.

Он положил трубку, не дожидаясь возражений. Он не спрашивал. Он информировал. Диана опустилась на кровать дочери, сжимая в руке чужую визитку. Она была зажата в ловушку. С одной стороны — Артур, который откупался дорогими подарками, покупая себе спокойную совесть и право указывать. С другой — дочь, которая врала и тайком носила в учебнике визитку какого-то Тимофея. Кто он? Клиент? Сын хозяев? Ее ровесник? От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Она не заметила, как прошло время. Ключ повернулся в замке. Вошла Лена. Она была бледная, но глаза горели странным, лихорадочным блеском. — Мам, я…Она замолчала, увидев мать, сидящую на своей кровати. И раскрытый учебник на коленях у Дианы. Деньги. Визитка. Все секреты лежали на виду.

Лицо Лены исказилось. Не от страха, а от ярости. Чистой, детской ярости. — Ты что, роешься в моих вещах? Ты что делаешь?! — Где ты была? — голос Дианы звучал чужим, глухим. — Ты сказала, что у Кати. А ты не у Кати. Кто такой Тимофей?

Лена бросила рюкзак на пол. — А тебя что вообще волнует? Ты же все уладила с папой! Получила свои деньги и сидишь тихо! Так и сиди! Не лезь в мою жизнь! — Это Тимофей — твой работодатель? — настаивала Диана, поднимаясь. Ее тоже начало трясти. — Да! Он сын тех, у кого я убираю! И что? Он просто дал визитку на случай, если понадобятся еще раз работы! Он нормальный! — Нормальный? — Диана засмеялась, и смех вышел горьким, истеричным. — Нормальные парни не дают визитки уборщицам, Лена! Что он от тебя хочет? Почему звонит? Почему ты врешь мне ради него?

Лена отвернулась, сжимая кулаки. — Он не звонит. Я сама… я сама позвонила ему сегодня. Спросила, нет ли работы. И он нашел мне работу на завтра. В другом доме. Платят больше. — Ты не пойдешь, — сказала Диана тихо и четко. — Пойду! Мне нужны деньги! Не твои, не папины! Мои! Я не хочу чувствовать себя беспомощной дрянью, как ты!

Слова повисли в воздухе, острые и ядовитые, как осколки стекла. Диана отшатнулась, будто ее ударили. — Как я? — прошептала она. — Да! Ты сдалась! Папа тебя бросил, и ты сломалась! Только и делаешь, что плачешь и жалеешь себя! А потом взяла у него деньги и закрыла рот! Ты даже не пытаешься бороться! А я не хочу такой быть!

Лена разрыдалась. Гнев исчез, оставив только голую, детскую боль и отчаяние. Диана стояла, не в силах пошевелиться. Каждое слово дочери било точно в цель. Потому что это была правда. Ужасная, горькая правда.

Она сделала шаг к Лене, хотела обнять ее, но та отпрянула. — Не надо. Не трогай меня. — Лена, родная… ты не понимаешь. Этот мир… эти люди… они смотрят на нас свысока. Они не видят в нас равных. Твой Тимофей, он… — А я что? Я должна всю жизнь прятаться, чтобы на меня сверху не смотрели? — крикнула Лена. — Лучше я буду мыть их полы и смотреть им в глаза, чем сидеть и ждать подачек!

Она схватила свою куртку, деньги и визитку с кровати. — Я пойду завтра. И послезавтра. И я не буду спрашивать у тебя разрешения.

Она выбежала из комнаты, и через секунду Диана услышала, как захлопнулась дверь ванной и щелкнул замок.

Диана осталась одна. В тишине, которую разрывали только ее собственные прерывистые вздохи. Она подошла к зеркалу в прихожей. И увидела там ту самую женщину, которую описала дочь. Сломленную. Жалкую. Купившую свое спокойствие ценой собственного достоинства и уважения ребенка.

Договор с Артуром. Эти деньги были не спасением. Они были ядом, который медленно убивал все, что у нее оставалось. Она позволила ему поставить ее на колени, и теперь ее дочь смотрела на нее сверху вниз. С отвращением. С жалостью.

Она не могла так больше. Не могла терять дочь. Но чтобы вернуть ее, нужно было сломать эту сделку. Вернуть Артуру его деньги. И встать. Самостоятельно. Страшно, больно, но встать.

Но как? Где взять силы? Работу? Веру в себя?

Она посмотрела на дверь ванной, за которой плакала ее девочка. Ее Лена, которая, несмотря ни на что, пыталась бороться. По-своему, глупо, опасно, но боролась.

Диана медленно выпрямила плечи. Страх никуда не делся. Он сжимал горло холодными пальцами. Но сквозь него пробивалось что-то новое. Жесткое. Решительное. Не для себя. Для нее.

Завтра в четыре приедет Артур с ноутбуком. Она посмотрела в зеркало. Встретила свой собственный взгляд.

— Нет, — тихо сказала она отражению. — Хватит.

Слово повисло в воздухе, маленькое, но твердое. Как первый камень, брошенный в стеклянную стену ее старой жизни. Она не знала, что будет дальше. Но знала, что назад пути нет.