Глава 2

— КЛАРА —

Знаете, есть такая поговорка: «Утро добрым не бывает».

Так вот, люди, которые это придумали, просто никогда не работали в ЖЭКе.

Меня зовут Клара Игоревна Мур.

Я начальник управляющей компании «Плюс Уютный Сервис».

«Плюс» в названии означает, что мы делаем ровно ту же хрень, что и все, но за меньшие деньги и с большим количеством нервных срывов.

На часах было почти восемь утра.

Я стояла по колено в ледяной воде в подвале дома №14 по улице Строительной и смотрела на то, как фонтан горячей воды бьёт из лопнувшей трубы.

— Твою ж дивизию, — прошипела я, пытаясь не заорать в голос.

Рядом со мной стоял слесарь дядя Петя.

Дяде Пете шестьдесят три года, у него больная спина, золотые руки и глубочайшее убеждение, что все бабы — дуры, а особенно те, которые командуют.

— Я ж говорил, — философски заметил он, почёсывая за ухом разводным ключом. — Трубы давно менять надо. Ещё позапрошлой зимой. А вы...

— Я! — перебила его, включая режим «сталь в голосе». — Я, Пётр Иванович, предлагала, это сделать, собирала подписи. Я стучалась в каждую квартиру. Объясняла, как малым детям, что если мы не соберём деньги сейчас, то потом будет потоп. И знаешь, что мне сказали в одной из квартир?

Дядя Петя мудро промолчал.

— Мне сказали: «Вы, мол, только деньги драть умеете! А у нас пенсия маленькая, а тут ещё вы со своими поборами! Вот лопнет, тогда и чините!» Нормально?

Я перевела дыхание.

Вода продолжала хлестать.

— Ну вот оно и лопнуло, теперь «чиним».

Дядя Петя вздохнул и полез в воду с разводным ключом.

Я полезла за ним, потому что если я не проконтролирую, он забудет перекрыть стояк и зальёт ещё и подъезд. Если он ещё не залит, надо бы проверить.

В кармане надрывался телефон.

Пришлось ответить, а то кто-то явно терпит бедствие.

— Мур слушает, — рявкнула я, пытаясь одновременно удержаться на скользкой ступеньке и не уронить трубку в воду.

— Клара Игоревна! — голос диспетчера Наташи вибрировал так, что динамик дребезжал. — Тут это... В общем, вызывайте срочно полицию! А лучше сразу ФСБ!

— Зачем?

— В третьем подъезде нового дома, который мы взяли на обслуживание, странные мужики обосновались, подрались там уже с кем-то из жильцов, стекло выбили. Жильцы звонят, орут, что мы бездействуем!

Я закрыла глаза. Сосчитала до трёх. Открыла.

— Наташа, милая, а вызвать полицию ты сама не можешь?

— Я вызывала! Но они говорят, что уже приезжали, это не их компетенция. Что это, типа, социальный вопрос. А социальные службы говорят, что нужен протокол от участкового. А участковый...

— Поняла, — перебила я. — Сейчас буду.

— А как же подвал? — закричал дядя Петя.

— Чёртов подвал... — я огляделась. — А подвал пусть дальше стоит, куда он денется. Перекрой пока воду, откачаем тут всё, потом решим, что с трубами делать, залатать или всё-таки найдём денег. Пойду гляну, что вода ещё не в подъезде…

Вылезла из подвала.

С меня текло, с волос капала ржавая вода.

На белой блузке расплылось грязное пятно.

Сапоги хлюпали.

Красотка.

Я зашла в подъезд дома, который обслуживает моя компания.

Запах там стоял такой, что сразу можно в кому.

Коты, кажется, решили, что это их личная резиденция, и пометили всё, до чего дотянулись. А дотянулись они, похоже, до всего.

Навстречу мне вылетела баба Зина из пятнадцатой квартиры.

Бабе Зине восемьдесят пять лет, у неё клюка, склероз и полное отсутствие тормозов.

— А-г-а-а-а! — завелась она с порога, едва завидев меня. — Явилась! Краля наша! А почему у меня в туалете вода не сливается и телевизор не показывает?! А почему в подъезде вечно воняет?! А почему мне почту не носят?!

Я сделала глубокий вдох. Раз. Два. Три.

— Баб Зин, почту носит почтальон. Я к почте отношения не имею.

— А кто имеет?! — она потрясла клюкой. — Ты за всё имеешь! Ты начальница, вот и отвечай!

— Я отвечаю за трубы, крышу, уборку подъезда и территории, и ещё по мелочи. Уборщица приходит по вторникам и пятницам. Сегодня среда. Если вам не нравится, вы можете...

— Ах, ты падлюка! — перебила меня баба Зина. — Да я на тебя в прокуратуру напишу! Да ты знаешь, кто я?! Я ветеран труда! Меня сам президент знает!

— Правда? — я подняла бровь. — Передавайте ему привет, когда на чай к нему пойдёте.

— Чего?!

— Ничего. Баба Зина, идите домой. Я сейчас разберусь с водой в подвале и отправлю ребят к вам. Обещаю.

— Обещает она! — фыркнула баба Зина, но отступила. — Смотреть за всем внимательно надо! Разгильдяи! В наше время такого бардака не было… В наше время…

Я не дослушала.

Проверила и убедилась, что в подъезде сухо.

Спасать нужно только подвал, слава богу, но с этим мы справимся.

Вышла на улицу и передала мужикам план действий. Техника для откачки воды уже прикатила.

Попросила, чтобы кто-то потом зашёл к бабе Зине, объяснили всё.

Позвонила в офис и наказала секретарю, чтобы отправили к бабульке наладчика антенны. Не удивлюсь, что у неё просто подписка кончилась.

Запрыгнула в свою «ласточку» и поехала разбираться с дебоширами.

Нужный дом был недалеко.

В третьем подъезде на лестничной клетке между первым и вторым этажом расположился настоящий лагерь.

Трое мужчин неопределённого возраста сидели на картонках.

Перед ними была газетка, на ней банка кильки в томате и хлеб, разделённый на три части.

— Здрасьте, — произнесла я ледяным тоном. — Вы кто такие и что здесь забыли?

Мужики переглянулись.

Самый смелый, с сизым носом и взглядом философа, поднялся.

— Мы это... в гости пришли, — заявил он нагло.

— В гости? — я огляделась. — А хозяева где?

— Да тут нет никого. Мы квартиры ищем.

— Какие квартиры?

— Ну, которые сдают.

Я посмотрела на их картонки, газетку, кильку.

— Ага, — кивнула я. — Понятно. Сдают, значит. И как, нашли?

— Пока нет, — вздохнул другой, худой и самый мелкий. Он грязными пальцами взял кильку, положил на кусок хлеба и отправил в рот.

— Кто ищет, тот всегда найдёт. Только знаете, в чём проблема? Подъезд — это вам не гостиница. И не ночлежка. Поэтому собирайте свои манатки и валите, — заявила категоричным тоном.

— Слышь, начальница, — встрял третий, самый высокий, крупный и позлее. Он поднялся на ноги и обнажил крупные зубы, которые требовали внимания стоматолога. — Ты поаккуратнее с нами. Мы люди простые, но обидчивые.

— А я, — сделала шаг вперёд и поглядела на него снизу вверх, — человек сложный и ещё более обидчивый. И у меня, в отличие от вас, ребята, есть работа, обязанности и полное право вызвать одну службу.

— Полиция не приедет, — ухмыльнулись они. — Им плевать.

— Возможно, — согласилась я. — Но я про полицию не говорила. Я могу сделать так, что приедет миграционная служба. У них как раз за этот квартал недобор нелегалов, и я с огромным удовольствием помогу им увеличить статистику. Вы уверены, что хотите ругаться со мной?

Мужики, кажется, начали что-то понимать.

— Мы вообще-то не буяним, — примирительно сказал первый. — Мы тут тихо сидим.

— Тихо — это когда вы пришли читать книги в библиотеку. А вы людей побеспокоили. Вон стекло в окне разбили, подрались с жильцами. Разве это тихо?

Достала из кармана блокнот, написала адрес и протянула огромному мужику.

— Держите. Идите в этот приют. Там и накормят, и спать положат, и работу вам подберут.

— В приюте документы просят, — сказал мрачно здоровяк.

— А здесь, значит, можно жить по понятиям? — начала я злиться. — В приюте найдёте человека по имени Алексей Петров, скажете всё, как есть и скажете, что вы от Клары. Это я. Вас сначала обматерят, не вздумайте драться и ругаться в ответ! Потом вам помогут встать на учёт, и с документами всё решат.

Мужики явно сомневались и не верили мне. И даже мой листок бумаги с адресом демонстративно смяли.

Вот же козлы.

Я достала телефон и начала набирать номер.

— Алло, Серёжа? Привет. Да, ты не ошибся, это я, Клара из ЖЭКа. У меня тут по одному адресу в подъезде оккупация. Троица без документов. Ты что-то говорил, что у вас недобор…. Приедешь? Через полчаса? Отлично!

Убрала телефон в карман.

— Через полчаса здесь будет миграционная служба, — сообщила я мужикам с акульей улыбкой. — Можете подождать и проверить. А можете не проверять и уйти прямо сейчас.

Мужики переглянулись и начали собирать манатки.

— Ладно, — сказал громила. — Бывай, начальница.

— И без вас бывала, — отрезала я.

Мелкий попытался что-то возразить, но большой дядя дёрнул его за рукав, и они ушли.

Я выдохнула.

Обернулась и увидела, что в дверях одной из квартир стояла тётка в халате и смотрела на меня с уважением.

— Клара Игоревна, — проговорила она. — А вы молодец. Я думала, они тут навечно.

— Доброе утро, Людмила Сергеевна. Как ваш старший, ходит на борьбу?

— Ходит. Это вы хорошо придумали, посоветовали отдать его на борьбу, теперь он фигнёй не страдает, вся буйная энергия в спорт уходит.

— Вот и отлично, я рада.

Открылась другая дверь, оттуда вылетела фурия.

— А вот мы не рады! Что это было?! Почему в наш подъезд ворвались какие-то бичи? И кто теперь стекло заменит?!

— Предлагаю на стекло скинуться всем подъездом, а я вся организую и…

— Вот сама и скидывайся из своего кармана, гадина!

Я даже слушать не стала.

Развернулась и пошла отсюда.

Села в машину и посмотрела на себя в зеркало заднего вида.

Оттуда на меня смотрела красивая женщина с большими зелёными глазами, аккуратным носиком и губками бантиком.

Идеальный овал лица, тонкие черты.

Кукольная внешность, мать её.

Если бы люди знали, что за этим личиком скрывается... Впрочем, некоторые уже знают.

Завела машину и поехала в офис.

В офисе меня встретила секретарша Леночка.

Леночке двадцать три, она красит ногти в ядовито-розовый цвет, читает любовные романы и считает, что работа — это досадная помеха между маникюром и обедом.

— Клара Игоревна, — произнесла она, не отрываясь от зеркальца. — Там это... Почта пришла.

— Хорошая или плохая?

— Ну... Там повестка в суд. От жильцов дома номер двадцать три.

Я замерла.

— Опять?

— Ага.

Взяла конверт, который она мне протянула, открыла, начала читать.

Жильцы дома номер двадцать три подали коллективный иск.

На что?

На то, что мы неправильно убираем во дворе!

Мы, видите ли, чистим двор только утром, а не вечером.

И вообще, мы «ненадлежащим образом исполняем свои обязанности».

Требование: снизить тариф на девяносто процентов и выплатить компенсацию морального вреда по десять тысяч рублей на квартиру.

Я бросила бумагу на стол.

Села на своё кресло и закрыла глаза.

— Леночка, — сказала я спокойно. — А кто подписал этот иск?

— Ну... председатель дома, Затопов Сергей Иванович. И ещё несколько.

— Затопов, — повторила я, — тот самый, у которого вечно мусоропровод забит, потому что он туда строительный мусор скидывает? Затопов, который два года не платит за капремонт? Этот тот Затопов? Или у нас ещё такой появился?

— Тот самый, ага.

Я встала, подошла к окну. Посмотрела на серое небо.

— Знаешь что, Леночка?

— Что?

— Позвони-ка ты нашему юристу. Скажи, что у нас снова «весёлые новости». И пусть готовит встречный иск.

— За что?

— За клевету, моральный ущерб, судебные и юридические издержки. За то, что у меня от этих идиотов давление поднимается.

Леночка поглядела на меня с сомнением.

— А это законно?

— Лена, — я повернулась к ней. — Законно — это когда у тебя есть деньги сразу на пятерых адвокатов. А у Затопова таких денег нет. Поэтому я и выиграю.

— Потому что у вас денег больше? — прошептала Леночка.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Просто потому, что я злее.

Леночка кивнула и взяла телефон.

В дверь просунулась голова нашего бухгалтера, Марии Дмитриевны. В нашем коллективе просто тёти Маши.

— Клара, дорогая, там налоговая звонит. Говорят, у нас нестыковка в отчётности.

— Какая нестыковка? Ты же все отчёты сдаёшь вовремя и у нас всё чисто!

— Ну... мы там копейку разошлись.

— На копейку?

— Ага.

— И что они теперь хотят?

— Штраф тысячу рублей.

Я смотрела на тётю Машу. Тётя Маша смотрела на меня.

— Скажи им, что мы исправим нестыковку, пришлём уточнения. И пусть присылают официальное требование, а не звонят по телефону!

Тётя Маша кивнула и исчезла в своём кабинете.

Я упала в кресло.

— Лена, милая, сделай мне кофе, пожалуйста…

Она поднялась с места и пошла к нашей древней кофемашине.

Телефон пиликнул.

Сообщение от дяди Пети: «Воду откачали. Трубу я заварил. Но стояк старый. Пока держится на честном слове. Надо всё менять».

Я ответила: «Знаю. Буду решать».

Бросила телефон на стол.

Лена поставила передо мной чашку с кофе.

Я сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Кофе мы делали хороший.

— Леночка, а у кого сегодня день рождения?

— А?

— Ну, из жильцов. Я же просила вести календарь.

— Ах, да. Сейчас… Так, сегодня у Ивановых из седьмого дома, пятьдесят шестая квартира. Семьдесят пять лет у бабульки. Юбилей.

Я встала, подошла к шкафу-сейфу. Открыла и достала оттуда большую коробку конфет, бутылку хорошего напитка и бытовой набор в корзине для дома.

Я держала в шкафчике несколько таких наборов. Как жизненный опыт мне показывал, подарки и хорошее отношение любят все.

— Поеду, поздравлю, — сказала я.

— Зачем? — удивилась Леночка.

— Затем, Лена, что Ивановы — это уважаемые люди. У них трое детей, пятеро внуков, две собаки, ставшие чемпионами в прошлом году и огромное влияние в нашем районе. Если они будут за меня, остальные тоже подтянутся.

Леночка посмотрела на меня с лёгким ужасом.

— Как вы всё и за всех помните?

— Я, Леночка, должна помнить всё. Потому что если я забуду, эти... — я кивнула на кипу бумаг с жалобами, — меня сожрут с потрохами.

— А одежду не смените?

Я посмотрела на блузку.

— Чёрт…

Пошла к другому шкафу, где держала запасное тряпьё.

Домой я попала только в десятом часу вечера.

Разделась и прошла на кухню, упала на стул.

Из темноты появился сонный Батон.

Батон — это мой кот прекрасной бенгальской породы.

И мой Батон — это единственное существо на планете, которое меня ценило по-настоящему.

Он запрыгнул ко мне на колени и начал мурлыкать.

— Привет, пушистая морда, — сказала с улыбкой, гладя его по голове. — Как твой день прошёл?

Батон жмурился.

Я посмотрела на свою руку и только сейчас заметила, что на запястье длинная царапина.

Об ржавую трубу в подвале, видимо, порезалась.

— Чёрт. Заражения мне не хватало.

Пошла в ванную, вымыла руки с мылом, потом обработала перекисью, смазала заживляющей мазью и заклеила пластырем.

Вернулась на кухню, сделала себе чай и бутерброды.

Сил приготовить себе ужин просто не было.

Батон устроился рядом на соседнем стуле.

За окном шумел ночной город, но на моей кухне было тихо и спокойно.

— Батон, — произнесла я устало. — А давай уедем в отпуск?

Батон открыл один глаз.

— Нет, правда. Мне позарез нужно какое-то тихое место. Будем с тобой просто лежать, загорать и ничего не делать.

Батон снова закрыл глаз. Это значило: «Мечтай, Клара. Мечтай».

Я допила чай с бутербродами и пошла в спальню.

Упала на кровать прямо в халате и тапочках, сил раздеться не было. Батон устроился у меня в ногах.

— Всё-таки мне нужен отпуск, — пробормотала я, засыпая. — Хочу на море. Чтобы никто не звонил…

Рука с царапиной зачесалась.

Я машинально чесала её во сне.

Последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту: «Надо написать в министерство, чтобы срочно выделили денег на новые трубы для старого дома, иначе вскоре произойдёт коммунальная авария и у города пострадает репутация, потому что я говорила, а они меры не приняли. Да. Завтра же напишу и позвоню…»

Я уснула.

Батон вздохнул и тоже заснул.

Где-то в параллельной вселенной бухгалтер по имени Кракемон готовил ритуал призыва супер-управленца, потому что его тоже все достали.

Но мы об этом пока не знаем.