Глава 4

— КЛАРА —

Работая в ЖЭКе, мне казалось, что я видела всё.

Я видела подвалы, в которых можно было снимать фильмы ужасов без декораций.

Видела чердаки, где обитали существа, не известные науке.

Видела квартиры, после посещения которых хотелось вызвать санитарную инспекцию и священника одновременно.

Но то, что я увидела в замке Тёмного Властелина, заставило меня испытать профессиональный трепет.

Здесь был бардак с большой буквы Б. Бардак, который защитил бы кандидатскую диссертацию по теме «Как уничтожить всё вокруг и пальцем не пошевелив».

— Ну и... — я запнулась, подбирая культурные слова. — Ну и срач у вас тут.

Кракемон, который семенил рядом со мной на своих щупальцах (это зрелище до сих пор выбивало меня из колеи), виновато опустил голову.

— Ну, понимаете... — начал он.

— Я ничего не понимаю, — перебила его. — Но очень хочу понять. Начнём с холла. То есть с тронного зала. Кто здесь убирает?

— Ну... — Кракемон замялся. — Вообще-то, раньше были слуги.

— Раньше — это когда?

— Лет двести назад.

— Двести лет?! — я остановилась и уставилась на него. — Вы хотите сказать, что здесь двести лет никто не убирал?!

— Ну почему же, — обиделся Кракемон. — Пауки мух ловят.

Я перевела взгляд на люстру. На ней висела такая паутина, что можно было ткать ковры и экспортировать в соседние королевства.

— Это создание альтернативной экосистемы. У вас тут, случайно, Красной книги нет? В смысле, Чёрной? Потому что некоторые экземпляры пауков явно заслуживают охраны на государственном уровне.

Грымз в банке противно хихикнул.

— А вот это, — я ткнула пальцем в стену. — Что это?

На стене красовалось пятно. Нет, не так. Пятнище. Оно было зелёным, мокрым и явно жило своей жизнью.

— Плесень, — грустно сказал Кракемон.

— Я вижу, что плесень. Я спрашиваю: почему она у вас по стенам растёт?

— Из-за сырости.

— А почему у вас сыро? Где течь?

— Крыша течёт.

Я закрыла глаза. Посчитала до трёх.

— Крыша течёт двести лет?

— Ну-у-у... — Кракемон переступил с щупальца на щупальце. — Вообще-то, да.

— Почему вы её до сих пор не починили?

— Денег нет.

Ага, вечная проблема.

— Та-а-к… Кужда дели деньги? Почему их нет?

— Налоги не платят.

— Почему?

— Потому что драконы от рук отбились, принцесса подала в суд, частные службы дерут с нас втридорога…

Я внимательно посмотрела на Кракемона, на призрака в банке, потом на плесень.

— Значит так, — сказала я. — Мы сейчас идём и смотрим всё. Абсолютно всё. Я должна понимать масштаб катастрофы.

— А может, не надо? — жалобно спросил Кракемон. — У нас тут некоторые места... ну, очень специфические.

— Тем более надо смотреть, — отрезала я. — Я из ЖЭКа. Меня трудно удивить.

Я ошибалась.

Меня можно было удивить и ещё как.

Первым делом мы пошли в правое крыло замка.

Кракемон сказал, что оно «законсервировано».

Я почему-то представила себе аккуратные чехлы на мебели, заколоченные двери и таблички «Вход воспрещён».

Реальность была другой.

Правое крыло представляло собой декорации к постапокалиптическому фильму.

Коридоры были завалены камнями, которые сыпались с потолка.

Стены покрывали трещины такой ширины, что в них можно было прятаться шпионам. Хотя… тут даже шпионить нет смысла, всё развалилось.

Пол провалился в нескольких местах, и оттуда доносилось журчание воды.

— У вас там что, река? — спросила я, заглядывая в дыру.

— Подземные воды, — виновато пояснил Кракемон. — Подвал затопило.

— Давно?

— Лет пятьдесят как.

— И вы ничего не делали?

— А что делать? — удивился бухгалтер. — Это же природа. Бесполезно бороться. Даже магия не помогает. Но может и помогла бы, но это опять же дорого…

Я посмотрела на него с уважением. Такой уровень пофигизма надо было заносить в Книгу рекордов.

— А это что? — я указала на стену, по которой вился плющ.

Плющ был зелёный, свежий и, кажется, чувствовал себя превосходно.

Он оплёл всю стену, пробрался в трещины и теперь тянулся к потолку, где его уже ждали пауки.

— Растения, — развёл щупальцами Кракемон.

— Я вижу. Не понимаю, почему они в замке.

— Ну, семена занесло. А тут сыро, тепло... Вот и проросли.

Я присмотрелась. На плюще висели ягоды. Спелые и красные. Обалдеть.

— Они ещё и плодоносят, — проговорила я. — Кракемон, у вас тут не замок, а тепличный комплекс. Вы на этом деньги делать не пробовали? Органическая продукция, экологически чистая, выращена в тёмном подземелье, можно продавать втридорога соседям.

Грымз заржал так, что банка зашаталась.

— А что, идея! — просипел он. — Я же говорил, Кракемон, надо было на сельском хозяйстве экономику поднимать!

— Молчи, — огрызнулся бухгалтер.

— Вообще-то это был сарказм, — сказала я.

Мы пошли дальше.

Подземелья оказались отдельной песней.

Спускались мы долго.

Лестница была скользкой, ступени стёртыми, а перила отсутствовали напрочь.

Я несколько раз чуть не улетела вниз, но в последний момент хваталась за стену и ругалась сквозь зубы.

— Осторожно, тут ступенька сломана, — предупредил Кракемон, когда я уже перешагнула через неё.

— Спасибо, блин, — пропыхтела я. — Предупреждение за секунду до — это прямо ваш корпоративный стиль?

— А что такое «корпоративный стиль»? — не понял бухгалтер.

— Это когда у вас всё плохо, но с определённым шиком, — пояснила я.

Внизу нас ждал сюрприз.

Подземелье было... мокрым и жутким.

Мы стояли по щиколотку в воде. Вода была тёплой, мутной и пахла так, что глаза слезились.

— Боже… что это? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Трубы прорвало, — вздохнул Кракемон.

— Где? — я закрутила головой, в упор не увидела ни одной трубы.

— Не знаю. Где-то тут.

— А починить не судьба?

— Так искать надо. А искать никто не хочет. Или платить надо. Тут темно, сыро...

— И крысы, — добавил Грымз, указывая куда-то в угол.

Я посмотрела туда.

В углу, на небольшом островке суши, сидела крыса.

Огромная, размером с кошку, и смотрела на нас с таким выражением, будто мы тут без спросу зашли в её владения.

— Мило, — проворчала я. — У вас тут целая экосистема. Плесень, пауки, плющ, крысы. Осталось только тараканов завести, и можно сдавать как хостел для экстремалов.

— Были тараканы, — грустно сообщил Грымз. — Но крысы их съели.

— Прогресс не стоит на месте, — похвалила я.

Мы пошли дальше по коридору, шлёпая по воде. По пути я заглядывала в камеры.

Камеры производили удручающее впечатление.

— Это что? — спросила я, останавливаясь у одной из дверей.

— Пыточная, — равнодушно ответил Кракемон.

Я заглянула внутрь.

Там было темно, сыро и стояли какие-то ржавые конструкции, назначение которых я предпочла не уточнять.

— И здесь тоже вода? — спросила я, заметив, что в пыточной тоже хлюпает.

— Та же труба, — вздохнул бухгалтер.

— То есть у вас тут не просто прорыв, а системная проблема, — подвела я итог. — Вода течёт по всем подземельям, заодно промывает исторические артефакты. Кракемон, а вы не думали открыть музей? «Тёмное подземелье: экскурсия с эффектом погружения». Прямо в воду. Дополнительная плата за резиновые сапоги.

— Клара Игоревна, — жалобно сказал Кракемон. — Вы издеваетесь?

— Нет, — честно ответила я. — Я пытаюсь найти хоть что-то, что меня здесь порадует. И пока ничего такого не нахожу.

Кухня порадовала.

Ну, как порадовала... Поразила.

Это было огромное помещение, занимавшее, по словам Кракемона, половину хозяйственной части замка.

Здесь были гигантские печи, котлы размером с небольшие бассейны, разделочные столы, на которых можно было рубить туши целиком, и полки, тянувшиеся до потолка.

На полках стояла посуда, много посуды. Покрытая слоем пыли в палец толщиной.

В углу, у одного из котлов, маячила тощая фигура.

— Это кто у вас? — спросила я.

— Повар, — ответил Кракемон. — Глюк.

Глюк? Серьёзно?

Фигура обернулась.

Это было существо неопределённого возраста и происхождения. То ли гоблин, то ли человек, то ли неизвестно кто.

Он был худым, чумазым, в фартуке, который когда-то был белым, а теперь напоминал карту боевых действий.

— Здрасьте, — сказало существо голосом, похожим на скрип несмазанной двери.

— Здравствуйте, — ответила я, приближаясь. — Что готовите?

Глюк отодвинулся, открывая обзор.

В котле что-то булькало.

Что-то серо-буро-малиновое, с пузырями и периодическими всхлипами.

Запах стоял такой, что у меня защипало в носу.

— Это... — я закашлялась. — Что это?

— Суп, — гордо ответил Глюк.

— Боюсь спросить, но всё же спрошу: из чего?

— Из всего, — философски заметил повар. — Что осталось, то и пошло в суп.

— А что осталось?

— Ну, картошка была. Морковка ещё, лук был. И грибы какие-то в подвале нашлись. Конечно, мясо...

— Какое мясо?

— А кто его знает, — Глюк пожал плечами. — Бегало, потом перестало. Мы его и взяли.

Я переглянулась с Кракемоном.

Бухгалтер выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

— Кракемон, — медленно сказала я. — Чем это вы кормите обитателей замка?

— Э-э-эм... — замялся он. — Вообще-то, у нас столовая есть. Но туда мало кто ходит. Предпочитают питаться самостоятельно.

— А что ест сам повар?

Глюк гордо выпрямился:

— Я этот суп и ем.

Я посмотрела на его тощую фигуру. На серо-бурую массу в котле. На пузыри.

— Глюк, — сказала я максимально мягко. — А ты пробовал готовить что-то другое?

— А зачем? — удивился повар. — Это очень вкусно и питательно.

— Ты уверен?

Глюк задумался.

— Я уже не помню, какая еда на вкус. У меня рецепторы атрофировались. Но это булькает красиво.

Я закрыла глаза. Мысленно досчитала до десяти.

— Ладно, — сказала я. — Идём и смотрим дальше.

Хозяйственные помещения не порадовали от слова совсем.

Кладовая была пуста. На полках лежало несколько мешков с крупой, в которой уже завелись жучки, и пара банок с соленьями неопределённого возраста.

— А это что такое? — спросила я, указывая на банку, где плавало нечто, отдалённо напоминающее огурец, но с крайне подозрительным оттенком.

— Огурцы, — вздохнул Кракемон. — Тысяча двести тридцатого года.

— Нашей эры? — хмыкнула я.

— Да, нашей, тёмной.

— Они ещё съедобны? Как думаете? — решила поиздеваться.

— Мы не проверяли. Боимся.

Я отставила банку подальше.

Прачечная оказалась просто помещением с корытами и горами грязного белья.

Бельё лежало так давно, что успело превратиться в археологический слой.

— Стирает кто, спрашивать бессмысленно, да? — вздохнула я.

— Никто, — признался Кракемон. — Все носят, пока не износится, потом выбрасывают.

— Экологично, — кивнула я. — А куда выбрасывают?

— В овраг за замком.

— И что там?

— Овраг, — пожал плечами бухгалтер.

Я даже не стала комментировать.

Казначейство оказалось последней надеждой. Я надеялась, что хоть какие-то деньги у них есть. Ну, вдруг.

Вдруг не случилось.

Казначейство представляло собой пустую комнату с парой сундуков. В сундуках... ну, как вам сказать...

— Это жабы? — удивилась я, глядя, как из сундука выпрыгивает очередное земноводное.

— Да, — обречённо кивнул Кракемон. — Была идея печатать магические монеты, но не вышло, они превратились в жаб. Мы не всех поймали.

— А само золото-то где? Или серебро, медь… Ну хоть что-то, что поддерживает ваше государство?

— Ничего нет. Жабы есть.

— И сколько их?

— Ой, много.

— Мило, — сказала я и покачала головой.