Глава 17. Меценат

Первое, что ощутила, открыв глаза и осознав, что в кровати я одна, – разочарование. Нельзя, не прощаясь, бросать девушку после совместно проведенной ночи. Пусть ничего не было, все равно обидно. Захотелось пойти в гардеробную и отыскать кристалл для связи. Зачем? Хоть «доброе утро» сказать. Вот такая я сентиментальная барышня.

Несмотря на ночное приключение в реке, чувствовала себя отлично. То ли мой организм поразительно живуч, то ли муж ночью воздействовал на меня магией, залечивая последствия купания в ледяной воде. В общем, я была готова к новым подвигам.

На сегодня запланировала посещение завода. Через магполицию проблему с заработной платой рабочих не решить. Денег взаймы мне не дали. Даже под залог имения. Надо искать другой способ. Например, продать драгоценности. Но сперва пообщаюсь с рабочими, уговорю их немного подождать. Драгоценности за один день не сбыть.

Перед выходом из дома позвонила Антонии и велела приготовить украшения. После завода заеду в имение и заберу их.

– Хорошо, – вздохнула мачеха. – Я все сделаю.

Ее голос звучал трагически. Она скорее отрежет себе ногу, чем лишится хотя бы одной сережки. Драгоценности для нее священны и неприкосновенны. Прямо как для меня завод.

Чтобы попусту ее не огорчать, пояснила:

– Я возьму только свои украшения, твои не трону.

– Нет уж. Это наша общая беда.

Меня так поразила ее готовность пожертвовать самым ценным – бриллиантами, что я не стала спорить.

И все-таки жизнь прекрасна, думала, выходя из Пристанища. В погожий летний денек легко поверить, что все непременно образуется, проблемы решатся сами собой, а впереди ждут исключительно счастье и успех. В тот момент я считала произошедшее с экипажем нелепой случайностью. Мне и в голову не пришло, что кто-то желал мне смерти настолько, что подстроил аварию.

Ситуация на заводе немного отрезвила. Жизнь, может, и прекрасна, но проблем в ней хватает даже у дочери пэра.

За несколько кварталов до цели увидела черный дым, змеей вьющийся в небо. Промышленная часть города богата на чадящие трубы, но это что-то другое. Запах горящих покрышек – едкий и удушливый – пропитал воздух, сигнализируя о неприятностях.

– Что это? – спросила водителя, выглянув из окна экипажа.

– Забастовка на заводе «Марблек», – крикнул он через плечо. – Производство остановлено, рабочие жгут резину и требуют зарплату.

Исчерпывающий ответ. Я откинулась на сиденье. Справлюсь ли с тем, что мне предстоит? До этого всегда пряталась за отцовскую спину. Он решал все проблемы. Благодаря ему мир не имел изъянов. Но после его смерти пришлось снять розовые очки. Не скажу, что это мне понравилось. Я училась быть сильной и вроде справлялась, но иногда хотелось опереться на чужое плечо. Только где его взять?

Около ворот завода ждал Магнус. Я позвонила ему и договорилась о встрече. Должна же у меня быть хоть какая-то поддержка.

Экипаж остановился, и друг подсел ко мне. До главного здания еще прилично ехать – территория завода большая.

Я все смотрела в окно, за которым было черно от дыма. Казалось, из дня мы разом перенеслись в ночь.

– Зачем они жгут резину? – спросила у друга. – Кому от этого хуже? Ведь не продохнуть.

Рабочие скрывали лица за поднятыми воротами водолазок или за повязанными на лицо платками. Не из боязни, что их узнают, – в забастовке участвовали все без исключения. Просто так легче дышалось. Мне тоже захотелось прикрыть нос.

– Так они выражают протест, – пожал плечами Магнус. – Это способ стать заметнее. Весь город теперь в курсе, что на заводе «Марблек» проблемы.

Да уж, в курсе. Газеты только об этом и пишут, как будто других новостей нет. А еще в газетах упоминалось мое замужество, но без конкретики. Не знаю, как удалось скрыть, что теперь я живу в борделе, а мой муж – преступник, но журналисты помалкивали на этот счет.

Едва мы вышли из экипажа и я расплатилась, как водитель сорвался с места. Он торопился убраться подальше от вонючего завода. Да-да, именно так журналисты прозвали детище моего отца: «Вонючий завод “Марблек”». Ненавижу газетчиков!

Мы поднялись в контору управляющего. Он уже ждал нас. На мистере Оливере Грине лица не было. Он не отличался стойкостью к невзгодам, но отец ценил его за честность – редкое для управляющих качество.

– Мистер Грин, – мы расселись за столом для переговоров, – я приехала обсудить ситуацию с людьми. Будьте добры, соберите рабочих. Я постараюсь убедить их подождать еще немного.

Мой голос звучал спокойно. Аж сама диву давалась – откуда столько уверенности? Ведь на деле понятия не имела, что и как говорить, но надеялась, что в процессе меня осенит. В противном случае быть мне закиданной тухлыми помидорами.

Мистер Грин вышел, чтобы организовать встречу, а Магнус накрыл мою ладонь своей.

– Ты вся дрожишь, – заметил он. – Нервничаешь?

– Еще как! Это будет мое первое публичное выступление.

– Как твоя семейная жизнь? – заговорил он о другом, отвлекая меня. – Ты… кхм… довольна? А то знаешь, я всегда готов вступиться за тебя. Можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо. – Я сжала пальцы друга. – Твое участие много для меня значит, но все на самом деле не так ужасно. Поразительно, но мне не на что жаловаться.

Магнус нахмурился. Мой ответ ему не понравился. Возможно, он ожидал сетований на мужа. Тогда у него был бы повод для… а для чего? Для вызова мистера Никто на дуэль? Смешно. Кому Магнус будет слать вызов? К тому же дуэли давно запрещены.

Но простое «все в порядке» Магнуса не успокоило. Он выспрашивал детали, желая знать, как я отношусь к мистеру Никто, а мне было неловко отвечать. Повезло, что вернулся мистер Грин и прервал нашу беседу.

Рабочие собрались в главном цехе, куда я отправилась немедля. Люди и так на взводе, ни к чему заставлять их ждать, тем самым подпитывая злость.

В цехе дышалось чуть легче, чем на улице, и рабочие раскрыли лица. Они были чумазы от копоти, словно передо мной стояли не жители Ганны, а какие-то дикари.

Собравшись с духом, по железной лестнице я поднялась на платформу, с которой обычно бригадиры наблюдали за ходом работ. Отсюда они следили за техникой безопасности и чтобы никто не лодырничал.

Расправив плечи, я посмотрела на людей. Под моим взглядом шум стих. В цехе сделалось так тихо, что можно было услышать, как летит муха. Тогда я заговорила:

– Этот завод построил мой отец. Он любил его и заботился о его процветании. После его смерти завод достался мне в наследство, и я люблю его не меньше. Ведь теперь это мой завод, но он и ваш тоже. Вы – его душа. От вас зависит его будущее. Много лет завод кормил вас и ваших детей. Несколько поколений ваших семей работают здесь. Вы знаете, у нас никогда не было перебоев с оплатой. Неужели из-за единственного за долгие годы форс-мажора вы забыли все то хорошее, что было?

– Все так, – отвечали из толпы. – Но наши дети хотят есть. Мы лишь хотим получить то, что нам причитается.

Мне нечего было на это возразить. О чем я вообще просила этих людей? Поголодать, пока я улажу проблемы? Давно я не была так себе противна.

Под шквалом реплик и обвинений я потерялась, не зная, что говорить. Помощь пришла со стороны мистера Грина. В начале моей речи он куда-то отошел вместе с посыльным, а теперь поднялся ко мне на импровизированную трибуну и шепнул на ухо:

– Только что привезли деньги. Мы можем заплатить им сегодня же.

Я застыла. Голоса рабочих отдалились, лица слились в сплошную массу. Откуда деньги? Вряд ли воры почувствовали вину и все вернули. И магполиция счета не разморозила. Будь это правдой, мистер Грин так бы и сказал. Что вообще происходит?

Рабочие между тем распалялись. Требования звучали все жестче, крики громче. У меня на руках был козырь – способ их усмирить, исправить ситуацию. Грех им не воспользоваться.

– Послушайте! – крикнула, перекрывая шум. – Деньги пришли. Сегодня же вам выплатят зарплату.

Новость восприняли с одобрительным гулом. Тут же раздались комплименты в мой адрес, хотя еще минуту назад меня были готовы растерзать. Я хороша ровно до тех пор, пока исправно плачу зарплату. Прощайте, иллюзии. Завод – не семья, а товарно-денежные отношения.

– Кто привез наличные? Можно вычислить их источник? – спустившись с платформы, первым делом поинтересовалась у мистера Грина.

– Об этом вам надо спросить мачеху, – ответил он. – Экипаж с деньгами прибыл из вашего имения.

Второе потрясение за день. Антония подсуетилась и продала драгоценности? Когда успела и главное – как? Мы говорили по телефону не более двух часов назад. Вот это оперативность! Можно подумать, у нее имелся на примете покупатель и она только ждала сигнала.

Надо разобраться в ситуации. Сейчас середина дня, до вечера я свободна, и мы вместе с Магнусом отправились в мое родовое имение.

– Антония! – позвала мачеху, едва дворецкий открыл дверь. – Немедленно отвечай, откуда деньги? Ты ограбила банк? Продалась в рабство? Стала любовницей императора?

Я вошла в гостиную, где мачеха как ни в чем не бывало пила чай. Она держала фарфоровую чашку, отставив мизинец, и, сложив губы трубочкой, дула на чай. Даже не вздрогнула от моего крика.

– Лина, милая, – очаровательно улыбнулась Антония, – я полагала, ты будешь рада избавиться от проблем.

– Я рада, – кивнула я. – Но хочу знать, кому обязана этим неожиданно свалившимся на нас счастьем. И чем придется за него расплачиваться.

– О последнем не тревожься. Никакой расплаты.

– Ты продала драгоценности?

– Нет, все сложилось куда удачнее. Деньги мне подарили.

– Кто же тот благодетель, который дал такую сумму безвозмездно? – Я плюхнулась в кресло.

Антония поставила чашку на столик и лукаво улыбнулась.

– Наш спаситель – Томас, – заявила она.

– Кто? – переспросила я.

Видя мое непонимание, мачеха пояснила:

– Мистер Томас Монк.

Ого, она знает, как его зовут. Я вот была не в курсе. Не думала, что они так продвинулись в своих отношениях.

В голове не укладывалось – адвокат дал денег на завод. С какой стати? Мы не виделись с тех пор, как он привез меня в Пристанище. Зато, похоже, к Антонии он регулярно захаживает.

– Зачем ему это? – поинтересовалась я.

– Просто он хорошо ко мне относится, – пожала она плечами.

– И ты в это поверила? Человек дает тебе огромную сумму денег, не требуя ничего взамен, просто потому, что ты ему симпатична?

– Что в этом такого? Все мужчины именно так ведут себя со мной.

Как я могла забыть, с кем говорю? Это же Антония, моя блистательная мачеха, звезда сцены. Мужчины бросали к ее ногам состояния, тратили последние деньги на украшения и цветы. Ей не привыкать к щедрости. Уж не знаю, почему она выбрала именно моего отца. Были кандидаты и получше. Я предпочитала думать, что причина в любви.

Но мистер Монк не производил впечатления состоятельного джентльмена. Он, конечно, не бедствовал – его услуги стоят недешево, но это совсем другие масштабы. Взять месячную зарплату целого завода ему неоткуда.

И тут меня осенило – мой меценат на самом деле не адвокат, а его работодатель. Еще после приезда в Пристанище мне хватило ума сопоставить факты и прийти к выводу, что Монк работает на моего мужа. Именно мистер Никто передал деньги для завода.

Я рассказала ему о своих проблемах. Тогда показалось, что он не отреагировал, а он просто человек дела. Не стал успокаивать, говорить банальности типа «все наладится», а пошел и все наладил. Так скоро, как только смог. Достать столь крупную сумму наличными за два дня не так-то просто, но он справился.

Я пришла в себя от стука чашки о блюдце – Антония снова пила чай. На лице у нее застыло блаженное выражение. Вот она – женщина, впечатленная мужским поступком. Готова поспорить, я сейчас выгляжу так же.

Кажется, я восхищаюсь мужем. Это было бы не так ужасно, не являйся он главой магической мафии. Разве можно восхищаться преступником? Приличные девочки не должны интересоваться плохими мальчиками. И все же…

Сначала спасение из реки, теперь вот это. Если так пойдет дальше, я влюблюсь в собственного мужа, при этом ни разу его не увидев.