Глава 12

Выйдя от барона Верлиона, я усиленно морщил лоб и думал о князе Корсакове, отце Анастасии. Он случайно спровоцировал Императора или намеренно? Блин, так прям сразу однозначно и не скажешь. Со стороны выглядело всё так, словно это было банальное совпадение. Но с другого бока — всё вышло именно так, как требовалось Повелителю мёртвых.

Твою мать, придётся искать ещё какие-то зацепки, но всё же стоит допустить мысль, что Корсаков служит Повелителю. Ох, как же это хреново, учитывая, что Анастасия весьма мне интересна…

Я зло пробормотал под нос ругательство и отправился за покупками. Навестил оружейный магазин, где купил револьвер и патроны. А затем посетил книжный. Там я приобрёл новую книгу, в которую намеревался перенести заклятия и зашифровать их. Самому бы потом не запутаться и суметь расшифровать их.

Покинув книжный магазин, решил пешком добраться до академии. Вечер только-только вступал в свои права. А лёгкий снежок и полное безветрие не были помехой моим планам. Так что я, не спеша, двинулся по тротуару, обгоняя людей и слыша звуки большого города, ну, по местным меркам, большого.

В мои уши влетало ржание лошадей, фырчанье автомобильных моторов, отрывки радиопередач, человеческие голоса, грохот трамвая и… громкие, злые крики. Последние исходили от малорослого, средних лет толстяка в шубе. Он стоял рядом с высокой дамой с капризным лицом и люто орал на простого мужичонку лет сорока. Тот зябко ёжился, приплясывая босиком на снегу. Из одежды на нём были лишь потрёпанная рубаха с заплатками и вылинявшие штаны. А вот его стоптанные сапоги, куцый овчинный тулупчик и шапку держал в руках рослый краснощёкий детина. Он возвышался подле коротышки. А тот продолжал бесноваться, не стесняясь взглядов людей:

— … Ах не нарочно ты задел своим поганым плечом мою даму сердца?! Да за такое тебя надобно на каторгу, а не просто раздеть в наказание!

— Лев, он нарочно. Я видела, — подливала масла в огонь женщина. Её глазки возбуждённо блестели, а язык слегка заплетался от выпитого алкоголя.

— Случайно, ваше благородие, случайно. Помилуйте, — запричитал мужик, пустив слезу. Она покатилась по морщинистой щеке, запутавшись в серой жёсткой щетине.

— На колени и проси прощения у моей ненаглядной! — люто заорал коротышка, покачнулся и едва не упал. Видимо, он тоже был под градусом.

Мужик как подрубленный рухнул на колени и схватился за подол шубы женщины. А те брезгливо пихнула его ногой в красном сапоге. И у кого-то из прохожих данная сцена вызвала смех.

Толстяк же, опьянённый властью, прорычал верзиле, ткнув в его сторону пальцем с перстнем, покрытым рунами:

— Прошка, отвесь тумаков этому брыдлому фуфлыге, чтобы помнил, как барыню толкать. Да покрепче поколоти его.

— Смилуйтесь, ваше благородие. У меня дитятко малое… Шо же мы будем делать, ежели я пластом лежать буду? — залился слезами мужик и умоляюще протянул руки к коротышке.

А тот зло окрысился. Его лицо гневно исказилось, лягушачьи глаза загорелись ещё большей яростью, а тонкогубый рот выплюнул:

— Давай, Прошка. Не стой столбом. Хозяин приказывает.

— Прошка, я бы не советовал тебе этого делать, — елейным голосом проговорил я, мысленно кляня свою добрую душу.

— А ты ещё кто такой?! — выдохнул толстяк, вальяжно повернувшись ко мне.

— Не ты, а — вы, — бросил я, покосившись на стоящего на коленях полураздетого мужичка. На его физиономии появилась тень робкой надежды. — Моё имя Пётр Орефьев. Я сын барона Орефьева.

— Барона… — испуганно прогудел под нос здоровяк Прошка и как-то весь сдулся. Он бочком-бочком зашёл за спину коротышки, точно я мог ужалить его.

— Да мне плевать кто ты такой, сопляк! Я — маг! Адепт третьего ранга! — пьяно взревел толстяк и в поисках одобрения покосился на свою спутницу. Но та как-то сникла, робко заулыбалась и потянула коротышку за руку. — Отпусти меня! Сейчас я и этого обрыдка на колени поставлю. Забыла кто я? Да подо мной половина Константиновки ходит. Сейчас только заклятие Ураган достану…

Я глянул на разошедшегося урода и молча, с наслаждением, ударил его кулаком в нос. Костяшки пальцев заставили хрустнуть пятак свиньи. Его тупая башка дёрнулась, шапка слетела. И он, точно куча дерьма, повалился на спину и потерял сознание. А его расквашенный нос принялся орошать пухлые щёки густыми потоками крови.

Дама сразу же истерично заверещала. Но я так грозно глянул на неё, что она осеклась и испуганно замолчала.

Прошка же тупо разинул рот и смотрел то на меня, то на валяющегося коротышку. А прохожие предпочитали не встревать в наши разборки. Они просто обходили стороной наш квинтет. И никто из них даже не стал звать полицию. А сами стражи порядка пока отсутствовали на улице. Но скоро они точно нагрянут, так что надо поторопиться.

Я нарочито громко скрежетнул зубами, пронзил верзилу огненным взглядом и процедил:

— Отдайте мужику его одежду.

Тот мигом бросил шмотки ошалевшему от случившегося бедолаге и почему-то вытер об себя руки.

Следом я приказал мужику:

— Облачайся и пошли.

— Да, ваше благородие, сейчас, ваше благородие, — пролепетал тот, торопливо одеваясь, словно солдат, пытающийся успеть до того, как спичка потухнет.

Я не стал ждать, когда он полностью оденется, и потопал в сторону академии. Ярость постепенно отпускала меня, а грудная клетка уже не так бурно вздымалась. Но в топку моего гнева подбросил пару поленьев догнавший меня мужичонка.

— Благодарю, господин, за то, что заступились, не дали поколотить меня. Я уж думал, что таких дворян не осталось, — простодушно закончил бедолага и щенячьим взглядом посмотрел на меня.

— Остались, — буркнул я, засунув руки в карманы полушубка. Костяшки пальцев немного пощипывало после того, как они встретились с ряхой урода.

— Надеюсь, теперичи с вами не случится чего худого из-за меня. Тот барин может затаить зело лютую обиду.

— Да и пусть. Всё равно этот дебил думает, что я Пётр Орефьев.

— А вы кто?

— Шерлок Холмс, — нервно хохотнул я и криво улыбнулся.

— Господин Холмс, ещё раз примите мою благодарность, — искренне проронил мужик и попытался схватить мою руку, дабы облобызать оную. Но я отдёрнул её и рыкнул: — Перестань уже. Я бы любому помог на твоём месте.

Простолюдин уставился на меня так, будто увидел Иисуса. Да я и сам ощущал себя так, словно уже могу воду в вино превращать. Для этого мира мой поступок был чем-то из ряда вон выходящим, как не симулируемый женский оргазм.

Я усмехнулся своим мыслям и бросил мужичонке:

— Иди домой и больше не влипай в истории. Уразумел?

— Да, ваше благородие, — кивнул тот и внимательно посмотрел на меня, будто запоминал.

В следующий миг он нырнул в поток прохожих и исчез. А я вскоре добрался до академии, кое-что забрал из своей комнаты в общаге и отправился в зал для занятий магией. Там я наконец-то развернул пергамент, переданный мне бароном Верлионом. Это оказалось заклятие уровня адепта первого ранга. Мощная штука. Массовое упокоение нежити. Такое в магазине не купишь даже с разрешением на использование магии. Нужен ещё диплом академии.

Официально я не мог пользоваться этим заклятием, даже имея грамоту от Императора. Она позволяла мне баловаться лишь магией не выше уровня адепта второго ранга. Но указ под номером триста двенадцать прямо говорил, что маг, защищая Родину и сограждан, может оперировать любыми заклятиями, которые знает. Так что Верлион подарил мне Массовое упокоение нежити для вероятных битв с Повелителем.

Вот только даже с моим возросшим магическим резервом я мог использовать это заклятие всего несколько раз. Это сразу же натолкнуло меня на мысль, что Верлион имеет представление о моём резерве, иначе бы он не всучил мне это заклятие. Хм…

Я отправил эту догадку на одну из полок памяти и принялся усиленно тренироваться. Быстро довёл до нуля магический резерв, а потом, едва дыша от усталости, стал переписывать в новую книгу все заклятия, которые у меня имелись. И шифровал я их довольно примитивным способом, но всё же такой поступок мог выручить меня в будущем.

Пока же я закончил с заклятиями, вышел из зала, а потом и из здания. Сумрак уже полностью завладел городом. А немногочисленные студенты прогуливались по заснеженному парку, освещённому уличными фонарями. Скоро Новый год. Осталось буквально пару дней. Надеюсь, что хотя бы они пройдут спокойно.

Я вздохнул, поглубже нахлобучил на голову шапку и потопал к общаге. Путь до неё не занял много времени. Уже через четверть часа я снимал верхнюю одежду в своей комнате. И только тут заметил, что где-то забыл перчатки.

— Твою мать, — огорчённо процедил я, поджав губы.

— Что случилось? — тотчас встрепенулся Шурик, который корпел над учебником.

— Перчатки где-то посеял…

— Что ты сделал? — не понял он, приподняв брови.

— Потерял. Хорошие были, с моими инициалами и фамилией. Илья мне их подарил к Новому году, когда мы в Калининске были, — грустно ответил я, повесив полушубок на крючок. — И где я их оставил? Ума не приложу.

— Растяпа, — беззлобно пожурил меня брат и снова вернулся к книге. Ему не терпелось наверстать пропущенный день занятий.

Я тоже занялся делом. Вырвал из старой книги исписанные рунами страницы и сжёг их под одобрительным взглядом Шурика. А затем обе книги отправил в тайник. Так будет спокойнее. Завтра выброшу старую.

Больше в этот день ничего знаменательного не случилось, ну, кроме того, что у меня кончился зубной порошок. Но это была не трагедия. Так что я спокойно отправился в мир снов, из которого меня пару раз вырывал раскатистый храп Александра.

А вот утро началось довольно неожиданно. Кто-то начал сильно стучать кулаком в дверь. Я тотчас вскочил с кровати, пытаясь понять спросонья, что происходит.

Шурик же на соседней кровати вытаращил глаза, побледнел и, кажется, превратился в младенца, в смысле надул в трусы. Его изрядно напугал стук в дверь. А тот вдруг сменился сильным ударом ноги, который заставил жалобно взвизгнуть петли. Дверь-то у нас была — тьфу — и насквозь прошибёшь. И после повторного удара она влетела внутрь комнаты и с грохотом упала на пол.

На пороге показался широкоплечий брюнет лет тридцати. На нём красовался военный мундир с парой блестящих медалей на выпуклой груди, а в руке была зажата сабля, с пробегающими по ней электрическими разрядами. И от дворянина буквально исходили волны ярости. А его перекорёженное в гримасе мужественное лицо с несколькими мелкими шрамами носило выражение — у-у-у, мразь, убью!

Примерно то же самое он и выкрикнул, иступлено бросившись на меня:

— Убью, мерзавец!

— Какого хрена?! — успел выпалить я и отпрыгнул в сторону.

Сабля мужика в считаных сантиметрах пронеслась мимо меня и опустилась на край стола. Тот жалобно захрустел и на нём остался чёрный замысловатый узор от электричества.

Охренеть! Стоит этому клинку задеть меня — и всё — кончится моя славная история! А мне ведь даже защититься нечем. Мои револьверы в шкафу! И если я их не достану, то скоро на моей могиле спляшут все мои враги, а у воронов появится новая жёрдочка в форме креста.

Я тотчас бросился к шкафу, а мужик за мной.

— Стой, выродок! — яростно заорал он и сделал выпад, целясь мне в спину.

Мне снова удалось отпрыгнуть в сторону, почувствовав, как из-за электричества встают дыбом волосы на руке. К счастью, кончик сабли вошёл в дверцу шкафа. И внутри него послышался звон разбитого зеркала, которое висело на дверке.

В следующий миг я сумел воспользоваться ситуацией — от души засадил кулаком в челюсть мужика. Тот покачнулся и ожег меня ненавидящим взглядом. А я ударил его ногой по руке и заставил выпустить саблю. Она осталась торчать в двери шкафа.

Дворянин же взревел от душащего его гнева и ринулся на меня точно рассвирепевший бык. Он был крупнее меня, старше, мускулистее и опытнее. Да и расстояние между нами было крайне маленьким. Так что он сбил меня с ног, как поезд молодого дурного бычка, вышедшего пощипать травку на железнодорожные пути.

Я упал на пол, с шумом выпустив из лёгких весь воздух. А этот хрен со шрамами навалился на меня всей своей тушей и попытался сесть на мои бёдра, дабы потом весьма удобно превратить моё лицо в кровавый фарш.

Но я же смотрел UFC, поэтому обхватил его руками за шею и прижал к себе как самого дорогого родственника, которого не видел сто лет. А затем ещё и уподобился Майку Тайсону в бою с Эвандором Холифилдом — укусил противника за ухо. Мужик зарычал. А я выплюнул изо рта откушенный хрящ и вцепился зубами в его шею, почувствовав на губах солоноватый вкус крови.

Супостат продолжил рычать, капая слюной мне на ключицу. А потом он принялся вонзать правый кулак в мои затрещавшие рёбра. И каждый удар дворянина отдавался болью во всём моём теле. К тому же мои руки непроизвольно разжимались, отпуская его бычью шею. Тогда я сильнее впился зубами в плоть урода и почувствовал поток крови, хлынувший мне в рот. Кажись, я прокусил какую-то вену.

Мужик тотчас мучительно выгнулся, точно в агонии. А спустя всего миг он дёрнул башкой, получив по ней толстенной книгой, — это отживевший Шурик храбро вступил в бой. Он принялся бить дворянина по голове вторым томом «Истории Российской империи». А тот попытался отмахнуться от Саньки. И это позволило мне ужом выскользнуть из-под мужика.

Я вскочил на ноги, открыл дверцу шкафа, схватил револьвер и направил его на вражину. Он лежал на полу, сверлил меня злобным взглядом и зажимал ладонью рану на шее. И помимо него на меня смотрел ещё десяток глаз. В коридоре, возле моей комнаты, собрались шокированные соседи по этажу.

А спустя томительную секунду подскочила и комендантша. Она растолкала всех и гарпией влетела в мою комнату.

— Что тут происходит, господа?! — заверещала она так сильно и пронзительно, что аж зазвенели стёкла в оконной раме.

— Да я бы сам хотел знать… — пробурчал я, вытирая кровь с губ и морщась от боли в рёбрах.

— Дуэль! — яростно заорал мужик, резко принял вертикальное положение и вырвал саблю из шкафа.

Шурик торопливо сделал шаг назад и выставил перед собой измочаленную книгу, словно опасался атаки дворянина. Я по этой же причине держал его на прицеле.

А тот продолжил яриться, испепеляя меня огненным взглядом:

— Если не трус, то ты придёшь в полночь на аллею Героев!

И после этого он злой, как чёрт, вылетел из моей комнаты, сбив с ног пару особо худосочных студентов, кои оказались на его пути.

Я опустил револьвер, покашлял, прочищая горло, и недоумевающе проговорил:

— А кто, вообще, это был?

— Ежели мне не изменяет память, — мрачно начала комендантша, безрадостно оглядывая учинённый мужиком погром, — то это барон Штокбраун, муж Марии Штокбраун.

— Ох-х-х, — потрясённо выдохнул Санек и вдруг засмущался того, что стоит в трусах перед всем честным народом.

Он тотчас накинул на себя одеяло. А я остался гордо стоять в одном исподнем. Меня сейчас не волновали подобные мелочи. Похоже, я влип в очередную историю. Кажется, всё восстало против молодого некроманта. Теперь ещё нарисовался ревнивый муж. Он ведь только из-за ревности мог вломиться ко мне и вызвать на дуэль. Вот и аукнулись мне слухи о моей интимной связи с баронессой.

Комендантша между тем прогнала любопытных студентов, наградила меня убийственным взглядом и прорычала, аки лев:

— Ну, Корбутов, вы опять отличились. У меня скоро от вас изжога будет. А за все попорченные господином бароном вещи придётся заплатить вам.

— Заплачу, сударыня, — покорно кивнул я.

— Я пришлю рабочих. И загляните ко мне после учёбы. Да не забудьте деньги, сударь, — фыркнула она и величаво выплыла из комнаты.

Я же поднял дверь и прислонил её к косяку, закрыв вход в комнату. А затем развернулся и похвалил Шурика:

— Молодец, брат. Ты хоть и не Данила Багров, но всё равно хорош. Растёшь в моих глазах семимильными шагами.

— Книгу жалко, — промычал тот, посмотрев на не выдержавший бой том. Часть страниц выпала и лежала на полу, а корешок порвался.

— Но зато ты продемонстрировал, что даже «История Российской империи» способна дать отпор врагам отечества, — вяло пошутил я и тяжело вздохнул.

— Иван, а ты с баронессой, правда, того?.. Ну, сам понимаешь, — проговорил Санек и густо покраснел.

— Нет. Даже обидно. Выходит, ни за что буду рисковать своей жизнью на дуэли. И как-то всё неправильно. Я же даже оружия не выбрал.

— Авось дуэль и вовсе не состоится, — с надеждой проронил братец, скинув одеяло и принявшись одеваться. — Сейчас студенты разнесут весть о дуэли по всей академии. А там уже к вечеру и полиция узнает. Она-то и не даст вам провести её. Помяни моё слово, в полночь на аллее Герое будет не протолкнуться от праздных зрителей и служивых…