Глава 15

Мы с мрачным Шуриком прошли несколько метров по улице. И я заметил свежие отпечатки от колёс автомобиля. Их ещё не успел припорошить мелкий, колючий снег, который сыпал с неба. Похоже, киллер привёз горгулью на тачке. И на ней же он свалил после неудачного покушения. Крысёныш. Я почувствовал обуревающую меня злость. Нет, надо успокоиться. Сейчас мне предстоят весьма тонкие манипуляции с кошачьими головами.

Я пару раз глубоко вдохнул морозный воздух, а затем безапелляционно сказал Шурику:

— Так, братец, о нападении горгульи никому не говори. И о моём гипотетическом враге — тоже молчи. Усёк?

— Ладушки, — кивнул тот и взволнованно добавил: — А ежели этот душегуб попробует повторить своё злодеяние? Он же прямо сейчас может натравить на нас какую-нибудь крылатую гадину.

— Нет, не натравит. Как я уже говорил, он свинтил отсюда. А по поводу повторного нападения… я буду к нему готов, — прогрохотал я, вошёл в дом Ильи и отпер дверь его логова.

Внутри квартиры нас встретила темнота и знакомое постукивание коготков под кроватью.

— Чёртовы крысы, — выругался Санек, держась за моей спиной. — Спасу от них нет.

— Твоя правда, — промычал я и криво усмехнулся. — Где тут у Илюшки керосиновая лампа?

Она обнаружилась в шкафу на полке. Рядом лежали спички. Я зажёг её и поставил на стол с исцарапанным полотном. Мягкий свет тотчас озарил комнатку и упал на отглаженный мундир. Он висел на вешалке, а та прикорнула на толстом загнутом гвозде, торчащим из стены. На мундире гордо поблёскивали две медали: одну Илья получил за Перекамск, другую — за битву на Безымянном поле.

Я пару секунд придирчиво разглядывал мундир и уверенно проронил:

— Ну, точно Илюшка скоро пойдёт к отцу своей зазнобы. Руку её просить.

— Согласится папаня? — выдохнул братец и с надеждой посмотрел на меня.

— Скорее всего, — ответил я и принялся выкладывать на стол головы кошаков и купленные Алёшкой ингредиенты.

Потом мы с Саньком принялись обрабатывать мои раны на спине. В этом богоугодном деле нам помогла аптечка Ильи. Ну а после оказания первой помощи я прихватизировал сорочку Ильи и надел её вместо своей рваной.

После этого наш дуэт принялся изготавливать артефакты. Дело пошло бойко. Правда, в комнате стало вонять заметно сильнее. У меня в носу защипало, а у Шурика на глазах навернулись крупные слёзы. Пришлось приоткрыть окно. И как раз в этот момент за дверью раздались торопливые шаги. Кто-то повернул ручку, но дверь не поддалась. Она была предусмотрительно заперта. Тогда в неё с той стороны забарабанили кулаком и прозвучал знакомый голос:

— Эй, открывайте!

— Алёшка пришёл, — облегчённо выдохнул Санек, который, как и я, не заметил, кто вошёл в подъезд. — Хорошо, что не Илья.

— Угу, — поддакнул я и покосился на мундир. Не провонял бы он…

Между тем Шурик открыл дверь. И в квартиру с шумом ввалился Лёха. Он пару раз подпрыгнул на месте, стряхивая налипший на тулуп снег, а затем сморщил физиономию и проронил:

— Ну и вонь.

— Вынужден согласиться, — пробормотал я и добавил: — Но мы скоро закончим. Ты как раз вовремя.

— Я всегда вовремя, — самодовольно улыбнулся Алёшка, уселся на шаткий стул и закинул ногу на ногу. И пока мы с Шуриком игрались с головами, он принялся с чувством рассказывать: — Я такую танцовщицу отыскал! Ух-х-х! Кровь с молоком. А как она танцует? Ноги выше ушей закидывает. Вы бы её видели, братцы. Она принесёт мне уйму денег.

— Нам, — напомнил я, исподлобья глянув на мечтательно лыбящегося брата.

— Да, да, нам, — поправился он, покашляв в кулак.

Шурик же покосился на мундир, потом перевёл взор на Лёху и неожиданно громыхнул:

— Жениться тебе надобно.

— Мне? — вытаращил глаза Корбутов. И даже кончики его усов как-то обвисли.

— Да, тебе. Стыдно будет, когда мы все женимся, а ты так и будешь ходить бобылем.

— Не бобылем, а свободным, — возмутился парень. — И чего ты такие речи завёл? Неужто жениться собрался? Ах-ха-ха. Кто же разглядел в тебе будущего супруга?

Алёшка захохотал и стал от избытка чувств хлопать себя по колену. Шурик насупился и замолчал. Но я видел в его глазах жгучее желание рассказать брату об Анне-Марии. Суеверного Санька останавливал лишь страх навлечь сглаз на его отношения с Анной-Марией. Видать, Шурик реально любил её, раз всё-таки смолчал, дав брату возможность отпустить ещё пару колких шуточек. Хорошо хоть тот быстро успокоился. А потом мы и вовсе разошлись в разные стороны. Но перед этим Лёха, уже на улице, удивлённо глянул на подранную спину моего полушубка и спросил:

— А это чего?

— Озабоченная горгулья налетела. Чуть девственности не лишила, — беззаботно отмахнулся я и передал ему головы-артефакты.

— Эвоно как, — дёрнул щекой Алёшка и отправился пристраивать головы к делу.

А мы с хмурым Саньком без происшествий добрались до приличного района. И там поймали извозчика. Тому тоже не понравился мой полушубок, но он молча пустил нас в свой транспорт.

И пока мы ехали, над городом разверзлись хляби небесные. Тугие струи дождя с мелким градом принялись яростно бомбардировать дома и улицы. Благо, наш транспорт оказался с крышей. А вот тем, кого ненастье застало на улице, не позавидуешь. Они забегали в поисках укрытий, словно тараканы, застигнутые на кухне вспышкой лампочки.

К сожалению, и нам вскоре пришлось попасть под разгул стихии.

Извозчик остановился возле ворот академии. И мы с Саньком покинули бричку. Дождь тотчас вымочил нас до нитки, а колючий град отхлыстал по физиономиям.

Шурик поспешно схватил меня за плечо и протараторил срывающимся голосом:

— Иван, ты чего встал?! Пошли скорее!

Но я не торопился идти. Мгновение назад мой взгляд случайно вычленил среди мельтешащих прохожих того самого офицера с вампирской внешностью. Он мелькнул на той стороне дороги и тотчас исчез среди людей. Я бы вовсе не заметил его, если бы не вспышка молнии. И вот эта самая вспышка не только позволила мне хорошо разглядеть его, но и всколыхнула в моей памяти видение. То видение, в котором двое сторонников Повелителя, тащили его тело по горной тропе. Как же я сразу не заметил это поразительное сходство? Офицер с вампирской внешностью очень напоминал того мужика, который забрал сердце Повелителя. Их лица не были идентичными, но сильно походили друг на друга. Возможно, они близкие родственники? Да, вполне вероятно. После этого умозаключения у меня не осталось никаких сомнений. Офицер точно работает на Повелителя.

Я сплюнул попавшую в рот воду и поспешил в общежитие. Шурик понёсся за мной, хлюпая размякшим снегом под ногами.

В моей голове роились десятки мыслей. Они сталкивались друг с другом, вскрикивали и отправлялись в утиль. Кажись, прихвостни Повелителя совсем расслабились, раз один из них попался мне на глаза. Или он специально появился, дабы пощекотать мне нервы? А может и наоборот — случайно обнаружил себя. Шут его знает. В любом случае его появление говорит о том, что игра близится к концу.

Пока же я вошёл в вестибюль общаги и взглядом отправил Шурика в нашу комнату. А сам поспешно снял полушубок и подошёл к комендантше. Та расплылась в радушной улыбке, точно увидела горячо любимого племянника, и пропела:

— Добрый вечер, Иван. Чем могу быть вам полезна?

— Здравствуйте, сударыня, — чинно поздоровался я, состряпал смущённую физиономию и принялся самозабвенно врать: — Добрая госпожа, м-м-м… тут такое дело… даже не знаю с чего начать.

— Говорите прямо, Иван, — мягко сказала женщина. Но в её глазах вспыхнуло беспокойство. Ну, ещё бы, я ведь замешан в стольких делах… Вдруг сейчас скажу, что у меня в комнате труп?

— Ладно, расскажу всё, как на духу, — выпалил я, облизав губы. — Сегодня утром я в переговорной повстречал одну девицу. И она так сильно запала мне в душу…

— …Ах-х-х, — облегчённо вздохнула комендантша. Она мигом поняла, что я к ней пришёл не с трупом, а с делами сердечными. И данный факт напрочь смыл её беспокойство. Она пылко спросила, взяв разговор в свои крепкие руки: — Говорите, что она сильно запала вам в душу? Но вы, вероятно, не знаете её имени?

— Совершенно верно, сударыня, — пропыхтел я и потупил взгляд. — Может быть, вы узнаете её по описанию?

— Давайте попробуем, Иван, — охотно произнесла комендантша и заговорщицки заулыбалась.

Я опустил глаза и стал описывать ей внешность той девушки. При этом мой голос будто бы прерывался от волнения. Эх, какой же во мне пропадает актёрский талант! Актерище! Комендантша безоговорочно поверила моей игре. Вот только она не смогла мне помочь.

— Иван, я что-то не узнаю эту девушку, — растерянно проговорила женщина. — В нашем общежитии не проживают студентки с подобной внешностью.

— Может, она к кому-то в гости заходила? — предположил я, натянув на свою физиономию вполне естественную маску разочарования.

— Я всех записываю. Я бы запомнила эту сударыню. Хотя… — комендантша задумчиво нахмурила бровки, потом оглянулась и, никого не увидев, смущённо прошептала: — Правда, я отлучалась сегодня утром на четверть часа. Наверняка эта девушка как раз пришла в данный отрезок времени. Поэтому я её и не увидела, Иван. А выходящих из общежития я вообще не запоминаю.

— А вы отлучались по собственной воле или вас кто-то позвал?

— А какое это имеет значение? — удивилась женщина. Но всё равно ответила: — По личным делам. Мне надо было проверить левое крыло. Давеча сторож говорил, что там крыша потекла.

— Ясно, спасибо, сударыня, — грустно кивнул я и поплёлся к лестнице.

— Не опускайте руки, Иван. Поспрашивайте студентов. Кто-то же наверняка видел эту девушку или знает её. Она же к кому-то приходила в гости, — донёсся мне в спину голос комендантши. Похоже, её сердце тронула моя трагедия.

Я снова кивнул и задумался, преодолевая лестницу. Незнакомка всё просчитала. Незаметно вошла, получила нужные сведения и вышла. Возможно, она даже воспользовалась не парадным входом, а окном. Хм… а как бы она получила инфу о моих делах, ежели бы я не спустился в переговорную? Где-то в другом месте подслушала мой разговор? Например, затаилась бы возле двери моей комнаты и навострила ушки? Да, тоже вариант.

Но что мне теперь делать? Я потерял ниточку, ведущую к нанимателю ментального мага. Но нужна ли мне эта ниточка? Ведь мне и так известен заказчик. Им с большой долей вероятности является свинья Белозеров. Он будто что-то почуял и ударил на опережение. Но не я его главный враг. Ему бы по-хорошему слинять из столицы, но гордость не даёт. Ну и дурак.

Я сокрушённо покачал головой, протопал по коридору и вошёл в свою комнату. Шурик уже щеголял в трусах, а его одежда сушилась на батарее отопления.

— О чём ты разговаривал с комендантшей? — поинтересовался он, снова засев за своё художество.

— Ерунда, — отмахнулся я и повесил полушубок на батарею. Завтра надо новый купить. — А вот у меня к тебе есть важный разговор.

— Какой? — заинтересовался брат и повернул ко мне свою до сих пор влажную физиономию.

— Ты должен кое-что узнать… — вздохнул я, лёг на кровать и закинул руки за голову. — В ближайшие дни меня похитят, но ты не волнуйся. Я всё предусмотрел. Твоя же задача: не дать братьям начать поиски меня любимого. Понял?

— Понял-л-л, — проблеял он и тотчас добавил: — Но в то же время ничего не понял. Кто похитит? Почему? Зачем?

— Долго объяснять. Потом как-нибудь расскажу, — нарочито легкомысленно отмахнулся я, хотя внутри меня всё сжалось от волнения. — Это даже не похищение будет, а театральное представление. Всё ради политики.

— Политика — тёмное дело, — многозначительно покивал Шурик, которого успокоили мои слова о театральном представлении.

— Ладно, дорисовывай свои ромашки, а я спать.

— Доброй ночи, — пожелал Санек и стал активно орудовать кисточкой.

Я несколько минут слушал его возню, а потом сон стал одолевать меня. И я даже не понял, как провалился в объятия сновидений. Ночь пролетела, как одно мгновение. А рано утром, когда Шурик ещё мирно храпел, я выскользнул из общаги в своём драном полушубке.

На улице царила серая хмарь, а рассвет едва-едва подсветил восточную часть неба. Надеюсь, уже открылись ближайшие лавки готовой одежды. Но, как оказалось, я зря волновался. Одна лавочка открыла свои двери, когда я добрался до неё. В ней я купил дорогой полушубок, а старый выбросил в ближайшей подворотне, собакам на радость.

После этого заглянул в свою комнату, взял учебные принадлежности и вместе с Саньком отправился на лекцию. Он с красными глазами и опухшей физиономией следовал рядом со мной. Кажись, парень творил до глубокой ночи. Но самое главное, что он без истерик воспринял мои слова о похищении. Похоже, Корбутов уже привык к тому, что я постоянно вытворяю что-то эдакое. Вот он и перестал так остро реагировать на мои делишки. Замечательно же.

Между тем мы вошли в аудиторию. И она оказалась набита студентами. Блин, мы едва не опоздали. Даже не страдающая пунктуальностью Корсакова уже сидела за партой и призывно махала нам рукой.

Наш братский дуэт подошёл к ней и уселся рядом. Я оказался в центре нашего трио. Вежливо поздоровался с княжной и заметил на её мордочке печать мучительной задумчивости. Девица о чём-то усиленно размышляла. И она продолжала витать в своих мыслях даже когда началась лекций. Анастасия не успевала записывать за лектором и могла остановиться на полуслове и так и не дописать его.

Я неплохо успел узнать Корсакову, так что ждал мгновения, когда она поделится со мной своими думами. И вот такой момент настал. Она наклонила голову к моему плечу и прошептала:

— Иван, а у вас в семье доверительные отношения?

— Весьма, — проронил я, мигом поняв, какие размышления всё это время одолевали девушку. Похоже, ей не даёт покоя то, что князь Корсаков не делится с ней своими планами и горячими новостями.

Спустя пару секунд Анастасия подтвердила мои мысли:

— У меня всё не идёт из головы то, что папенька многое мне не рассказывает. Точно оберегает, словно малое дитя.

— Это всё из-за большой любви, — сказал я.

— Угу, — угукнула девушка и с мягкой, светлой улыбкой добавила: — В детстве мне нельзя было за столом пользоваться ножом. Отец оберегал меня пуще зеницы ока. Но сейчас он отдалился от меня.

— Князь продолжает вас любить. Просто у него стало больше дел, — проговорил я и следом вполне искренне добавил: — Я помню с какой любовью его светлость говорил о вас в Широве, хотя слова, надо признать, были не совсем лестными.

Девушка усмехнулась, посмотрела на меня искрящимся взглядом и пропела:

— А вы можете поддержать в трудную минуту.

— Ага, мне постоянно приходится поддерживать своего брата Александра. Для него вся жизнь — трудная минута, — шёпотом сострил я.

Княжна весело прыснула в ладошку, а затем посерьезнела и проговорила:

— Сегодня вас тоже ждут трудные минуты. После занятий продолжится турнир первокурсников. У вас впереди два боя на арене. И второй, скорее всего, будет против Павла Белозерова. Ну, ежели вы оба выиграете первые свои бои, а я в этом не сомневаюсь.

— Приму к сведению, — кивнул я и обвёл аудиторию внимательным взглядом. Павла среди студентов не оказалось.

— Он не пришёл, — тихонько сообщила мне княжна, смекнув, кого я высматриваю орлиным взором. — Мне мыслится, что этот мерзавец специально не явился на учёбу, дабы лучше подготовиться к бою с вами, Иван. Боюсь, вам будет трудно одолеть его. Опытные маги помогут Павлу советом и по крупицам разберут все ваши уловки и заклятия. Но я искренне верю в вашу победу.

— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я и приказал своему мозгу выдать пару гениальных идей для битвы с Белозеровым. Мне надо удивить его. Выкинуть что-то неожиданное, дабы все его планы пошли прахом. Ну же, горшочек, давай, вари.