Глава 12

Возможно, госпожа Фортуна улыбнулась нам, а может, монстры с приходом весны подобрели. Или враги Империи где-то просчитались. В общем, самый опасный отрезок пути мы проделали без сучка и задоринки.

Даже ночь в степи прошла спокойно, хотя мы ночевали недалеко от сожжённой деревни переселенцев. В ней до сих пор витал дух смерти. И благодаря ему я смог создать устойчивый портал на остров с кладбищем. Доверенные люди Императора уже приволокли туда ящик с золотыми украшениями. И я вместе со Львом, Шуриком и Яшкой забрал его, а потом передал графу Эко.

После этого мы все легли спать, ну кроме Шурика. У него случился приступ диареи. Кажись, он чего-то вечером облопался. И из-за этого ему пришлось полночи бегать в кусты, удобрять местную почву.

Благо, к утру его организм перестал барахлить. Правда, рожа Александра выражала все муки, пережитые им. Под глазами появились мешки, цвет кожи отдавал зеленью, а глаза сонно слипались.

Сидя возле борта грузовика, он тяжело вздыхал. И встрепенулся лишь тогда, когда полуденное солнце осветило возникший на горизонте город.

Андреев тотчас скользнул изучающим взглядом по песочного цвета городским стенам и с апломбом бывалого вояки заявил:

— Эти стены годятся лишь для того, чтобы защитить жителей от монстров. А регулярная армия быстро разрушит их, господа.

— Верно, — кивнул я. — Однако степняки и не будут надеяться на крепость стен. Они задолго до наступления армии покинут город. Им привычнее сражаться в чистом поле. А людей, настолько я помню, в столице Золотого каанства постоянно проживает около трёхсот тысяч.

— А ежели прикинуть территорию города, то кажется, что он может вместить и поболее народа, — выдал Яшка и поскрёб крепкими пальцами кадык.

— Так это из-за того, что у них почти все домики одноэтажные или двухэтажные. С нашей-то столицей не сравнить, — горделиво произнёс Лев и снисходительно посмотрел на множество пастухов. Они верхом на конях следили за огромными стадами коров, овец и коз.

Шурик тоже глянул на степняков и удивился:

— Ого, сколько пастухов! Да и животных тоже преизрядное количество. Я раньше за раз столько не видел.

— Ещё бы… — хмыкнул я, поглаживая бородку. — Они составляют основу рациона горожан. А их шкуры служат для производства одежды. Для степняка главное богатство это его конь, оружие и стадо. Вот они и берегут животных, а то вдруг какой-нибудь монстр выскочит откуда-нибудь. А степняки такой толпой быстро завалят его. Вот только, конечно, жрут эти коровы — дай бог каждому. Возле городских стен уже только голая земля…

— … И степняки, — перебил меня атаман, сплюнув через борт грузовика. — Глядите, сколько их. На конях, на подводах, телегах… Тыщ пять. Не меньше. Всю дорогу запрудили.

— Завтра начинается религиозный праздник, посвящённый приходу весны. Вот они и стягиваются в столицу, — проговорил Андреев, глядя в сторону распахнутых ворот города. Там действительно оказалась тьма народа. И все они медленно всасывались в столицу.

— Население города в такие дни становится раза в два больше, — сипло проговорил Шурик и вытер выступившую на лбу испарину. В степи царило уже чуть ли не лето. — Тут ведь главный храм, посвящённый сонму степняцких, прости Господи, богов.

— Александр, ты поуважительнее к местной религии относись, — бросил я брату.

Тот недовольно хмыкнул, но кивнул. Но на этом наш разговор не закончился. Мы вполголоса делились впечатлениями, пока ехали к городу. А потом и когда грузовики медленно двинулись по узким улицам, стиснутым домами из саманного кирпича.

Местное черноглазое, черноволосое население с раскосыми глазами и желтоватой кожей шокировано пялилось на нашу колонну. А мы глядели на них и на город.

Степняки, независимо от пола, преимущественно носили овчинные безрукавки и шаровары. При этом у каждого мужчины на поясе висели ятаган и револьвер. А на спине покоилась старенькая винтовка. И они весьма неохотно уступали дорогу грузовикам. Степнякам приходилось жаться к стенам домов, успокаивая лошадей, которые порой пугались рёва моторов.

Собаки же в обязательном порядке сотрясали яростным лаем пыльный, пахнущий навозом воздух. Некоторые особо смелые псы даже пытались сделать кусь колёсам машин. А позади последнего грузовика побежала стайка счастливых детей. Похоже, наша колонна для местных — весьма нетривиальное зрелище.

И мы на каждой улице становились объектом пристального внимания горожан. На нас пялились даже в местных трущобах, где нечистоты выливали прямо на улицу, в воздухе носились крупные зеленые мухи, а под окнами домов в кучах мусора копошились крысы. Нам пришлось поехать по краю этого района, дабы быстрее достигнуть цели.

И тут Лев произнёс, прижав сгиб локтя к носу:

— Скоро уже прибудем в квартал дипломатов. Все послы и их свиты живут в отдельном районе. Там должно быть получше, господа.

— Надеюсь, — протянул я, привыкнув к роскоши своего особняка.

Вскоре слова Андреева подтвердились. Колонна добралась до стены, опоясывающей квартал дипломатов. И тут, на воротах, грузовики досмотрели, а затем разрешили нам ехать дальше. Машины проникли за стену и двинулись по ровной широкой улице, мощёной брусчаткой. По бокам возвышались деревья с раскидистыми кронами. А убогие домики из самана сменились роскошными виллами со своими садиками и прудиками. Их окружали высокие заборы, но из кузова грузовика я мог видеть беседки, ухоженные лужайки и скамеечки в тени деревьев.

Глядя на всё это, атаман протянул:

— Да-а-а, дипломатов тут уважают.

— Не совсем так, Яков, — не согласился с ним Андреев. — Всё, что ты видишь, выращено и построено за деньги тех государств, коим принадлежат данные дипломатические представительства. Каан и его предшественники не имеют никакого отношения к этому оазису среди пустыни.

— Судари, полагаю, что местный народец явно недолюбливает дипломатов, живущих в такой роскоши, — заметил Шурик. — Надо быть настороже в городе. И по одному не ходить.

— Здравая мысль, — кивнул я и увидел флаг Империи. Он развевался над одной из самых больших вилл. Она имела фасад с витыми колоннами, четыре этажа, открытую террасу и плоскую крышу. А вокруг главного здания были разбросаны хозяйственные постройки и флигели для слуг.

Грузовики один за другим проехали через гостеприимно распахнутые кованые ворота и остановились возле фонтана, выбрасывающего вверх искрящуюся на солнце воду.

Здесь нас уже встречал улыбающийся посол, тучный седой дядька с красным носом и влажными губами. На вид ему было лет пятьдесят. И он сразу же приказал многочисленным слугам помочь нам разгрузить грузовики и освоиться на вилле. Графа же посол быстро увёл с собой. А все остальные члены делегации тоже чуть погодя оказались в блаженной прохладе под крышей виллы.

Тут нас вкусно накормили и разрешили воспользоваться местными купальнями. И я без малого час наслаждался тёплой водичкой. А вот если бы здесь ещё были тайские массажистки, то я бы и все два часа мог проторчать там. А так — я напялил чистую одежду, и слуга проводил меня в мои покои. Ну как покои… Меня поселили в небольшую чистую комнатку на четвёртом этаже. Она могла похвастаться платяным шкафом, ковром, весёлыми голубыми занавесками, креслом, столиком и мягкой кроватью. Вот на последней-то я около часа и понежился, блаженно щуря глаза. А затем в дверь раздался требовательный стук.

— Кто там? — спросил я, покосившись за окно.

На улице уже садилось солнце и его последние лучи отражались от надраенных бронзовых подсвечников. Да, в столице каанства электричество отсутствовало. И ничего удивительно тут не было. У нас вон в двадцать первом веке в стране не во всех деревнях есть вода, газ и свет. А тут — отсталая даже по меркам этого мира территория с признаками слабой государственности.

Между тем из-за двери донёсся хриплый голос атамана:

— Это Яков, сударь.

— Входи, Яков, — усмехнулся я и принял сидячее положение.

Атаман толкнул дверь, вошёл в комнату и по-хозяйски уселся на кресло.

— Его светлость граф Эко просил передать вам, что завтра вечером часть нашей делегации будет представлена каану, — неожиданно гладко и благозвучно выдал Яшка. — И вы, сударь, будете включены в число тех, кто отправится к властителю этих земель.

— Яшка, а ты чего так складно говоришь? — шёпотом спросил я, удивлённо выпучив зенки. — Заболел, что ли? Или тебя Лев укусил?

Бывший подданный Хозяйки болот посмотрел в сторону двери и тихонько прохрипел:

— По коридору слуги шныряют. Надо играть роль зело хорошо, а то могет кто и раскусить.

— А, тогда ясно. Но ты не переигрывай. А то ишь чего… заговорил как дворянин в седьмом поколении. Проще надо быть, проще.

— Уяснил, — нехотя бросил атаман и следом добавил: — Я с местными дворовыми покалякал… Есть тут трактирчик, прямо в квартале дипломатов. Так туда все посольские, что помельче, ходят. Можа, и нам туда наведаться? На других посмотрим, себя покажем…

— Ты только не забывай, что нам надо себя показать… не со слишком хорошей стороны, а то никто из врагов Империи не заинтересуется нами. А идея, в целом, хорошая. Одобряю, — заявил я и встал с кровати. — Ты дорогу знаешь?

— Выспросил у повара, — кивнул тот, пригладив пятернёй окрашенные волосы.

— И когда ты все успеваешь? — удивился я. — Повар-то как… не отравит нас ежели чего?

— Не должен. Вроде правильный мужик, — ответствовал атаман и тоже встал на ноги. — Александра и Льва будем брать с собой?

— Ага. И ещё бы надо испросить позволения у графа. Он может и не отпустить наш квартет в злачное место, — задумчиво выдал я и вышел из комнаты.

Однако я зря переживал из-за Эко. Он без проблем разрешил нам покинуть посольство, но строго-настрого наказал избегать неприятностей.

Мы вышли за ограду и пошли вдоль заборов, которые окружали посольства. Вечерние улицы освещали немецкие керосиновые фонари, а из прохожих я увидел лишь пару кошек. Но вскоре мимо нас пронёсся автомобиль с открытым верхом и смеющимися молодыми людьми с европейской внешностью.

Александр завистливо поглядел вслед машине и пробурчал:

— Эх… вот бы и нам выделили автомобиль.

— Нам по статусу не положено, сударь, — сухо напомнил Андреев, сдвинув котелок на затылок.

А я улыбнулся и иронично добавил:

— Александр, ты вот побольше бурчи подобным образом в трактире. Тогда рано или поздно тебя точно кто-то приметит.

— Постараюсь, — вздохнул Шурик, косясь на тёмное небо, на котором стали появляться крупные звёзды.

Местный трактир обнаружился возле самых ворот. В первый раз когда мы здесь ехали, я как-то его просмотрел. Наверное, потому что он из-за своих скромных размеров терялся рядом с роскошными виллами. Хотя с виду трактир был очень даже неплох. Он имел два этажа, большие окна, двускатную черепичную крышу и украшенный рейками фасад. Насколько я помню, этот архитектурный стиль назывался фахверк. И он был присущ немецким землям.

Между тем мы миновали вместительную парковку, на которой поблёскивали краской с пяток автомобилей, а затем вошли в трактир, освещённый светом керосиновых ламп. В уши тут же влетел гомон тридцати человек и звуки весёлой, зажигательной музыки. Последнюю издавал белый рояль, по клавишам которого азартно бегали пальцы раскрасневшегося мужчины во фраке. Он даже не заметил нашего появления в просторном зале, в котором витали ароматы еды, пива и табака. А вот некоторые посетители изволили проявить любопытство. Их изучающие взгляды заскользили по нашему квартету, пока мы невозмутимо топали к свободному столику, покрытому клетчатой скатертью.

Мы уселись за него. И тотчас к нам подскочил средних лет официант в чёрно-белой форме и с щёгольскими тонкими усиками. Примерно такие же носил Алёшка. Официант окинул нас намётанным взглядом и с диким немецким акцентом проговорил:

— Чиго изволяти, гаспада?

— Сперва мы изучим меню, уважаемый, — вежливо произнёс я, заметив на столе тоненькую книжечку.

— Ках вам будет уходно, — ответил тот и скрылся с глаз долой.

Но вскоре он возвратился, заметив, что мы уже выбрали себе ужин. В этом нам помогла одна из страниц меню, которая оказалась на русском языке. Остальные были на английском, немецком, испанской и турецком.

В общем, мы сделали заказ. И довольно скоро наш стол украсили: сковорода со шкворчащими сосисками, пенное пиво в кружках, золотистый варёный картофель и квашеная капуста.

Андреев поглядел на всё это ароматно пахнущее богатство, потёр ручки, словно Кощей над златом, и произнёс:

— Ну-с, судари, приступим.

Мы стали с аппетитом уплетать блюда и запивать отменным пивом. Попутно наша банда завела негромкий разговор, который иногда выстреливал тяжёлыми вздохами вроде «да, Империя уже не та», «а при Александре было лучше». Шурик же порой вполголоса восторгался немецкой кухней.

Граф рассчитывал, что подобное поведение заставит врагов Империи рано или поздно обратить на нас внимание и попробовать сделать своими агентами.

Конечно, мы прекрасно понимали, что даже если на нас всё же обратят внимание нужные люди, то они долго будут присматриваться, а уж потом примутся аккуратно действовать. Но мы готовы были ждать.

Тем временем к нашему негромкому разговору начали прислушиваться господа из-за соседних столиков. Ясный пень, что они не пялились на нас, а лишь иногда украдкой косились и прерывали свои разговоры, дабы лучше было слышно нашу беседу. А я краем глаза внимательно следил за ними.

Вскоре один из дипломатов, довольно молодой парень, поднялся на ноги, с ухмылкой глянул на наш квартет и шустро покинул трактир, словно у него резко начало рвать днище, а в местных уборных не было той туалетной бумаги, к которой привык его нежный зад. Товарищи же парня остались сидеть за столиком, который находился довольно далеко от нашего.

Хм… они явно не могли слышать наших тихих речей. Так что же заставило парня буквально вылететь из трактира? Подозрительно. Весьма. Хотя, кажется, я знаю ради чего он мог так лихо покинуть трактир.

В этот миг он как раз вернулся. Уселся за стол и что-то шепнул своим товарищам постарше. Те нехорошо заулыбались и начали поглядывать то на наш квартет, то на дверь. И мне стало кристально ясно, что в ближайшем будущем нас ничего хорошего не ждёт.

Я склонился над столом, окинул спутников твёрдым взглядом и мрачно прошептал:

— Господа, нас сейчас будут проверять на прочность. Первыми в драку не лезем, но не прогибаемся, иначе нас уважать не будут. И давайте попробуем обойтись без членовредительства и уж тем более никого не убивайте. Ясно?

Вся троица решительно закивала головой. И буквально через миг дверь зала с шумом распахнулась и внутрь вошла громко хохочущая четвёрка крепких дворян. Они направились к нашему столу, перебрасывая фразами на английской языке. Я с грехом пополам понимал их, так как учил этот язык ещё в родном мире. И, ежели мои знания, не обманывали меня, то дворяне изволили шутить. Конечно же, каждая шутка заканчивалась гоготом.

Однако гогот прекратился, когда четвёрка вальяжно подгребла к нашему столу. В зале тут же смолкли все разговоры. И даже чувак во фраке перестал «насиловать» рояль. Всё внимание посетителей оказалось направлено на нас. Во многих зенках я заметил предвкушение и толику злорадности.

А англичане между тем начали спектакль. И главную роль стал исполнять рыжеволосый здоровяк со шрамом на щеке. Он уставился на нас, точно баран на новые ворота, и почти без акцента произнёс на русском языке:

— А кто это тут занял наш стол?