Глава 20

Я посмотрел на Льва и философски прошептал:

— Не каждый подвиг виден сразу.

— Да не стану я забирать верёвку. Пусть Яшка этим занимается, а я отвлеку степняков, — выдохнул Андреев, лёжа рядом со мной на плоской крыше двухэтажного дома.

— У меня зело лучше получится отвлекать, чем у вас, — выдал атаман, который возлежал по другую сторону от меня.

В свете луны он зорко наблюдал за небольшой площадью, посередине которой дышал на ладан древний храм с покрытым трещинами куполом. Он был сложен из необработанных камней, скреплённых какой-то серой субстанцией. Но та за многие годы уже почти вся превратилась в мелкую крошку, которая осыпалась к подножию храма. Однако тот ещё стоял, возвышаясь над окружавшими площадь домами. И вокруг храма бродило около сотни вооружённых до зубов чаушей, а то и больше.

Мне нужно было незаметно миновать их, дабы проникнуть в храм. Ведь именно в нём каан устроил склад. И граф нашёл способ проскользнуть на стратегически важный объект. Кто-то из его людей спрятал на крыше одного из домов мощный арбалет, болт и бухту крепкой верёвки. И вот по ней-то я и должен суметь перебраться с крыши дома на крышу храма. Благо, что тут расстояние-то было небольшим. Метров пятнадцать.

Но чауши могли заметить меня, так что их требовалось отвлечь. Ну и я поручил это дело Яшке. Однако Андреев стал возмущаться. Мол, ему достанется совсем простенькое задание. Забрать верёвку, которую я перережу, оказавшись на крыше храма.

Мне пришлось напомнить дворянину, кто тут папа:

— Лев, Яков прав. Он лучше справится с отвлечением чаушей. Он весьма раздражающий тип. Они явно купятся на его уловки охотнее, чем на ваши, сударь. Вам же тоже предстоит совершить очень важное дело. Ежели вернувшиеся чауши заметят верёвку, натянутую между храмом и домом, то она явно сильно смутит их неокрепшие степняцкие умы.

— Ладно, сударь. Я выполню ваш приказ, — пробурчал Лев и поглядел на небо. К луне приближался строй мрачных облаков. Скоро они закроют её, и тогда ночь станет ещё темнее. Надо бы поторопиться, а то можно профукать удобный момент.

Я быстро произнёс, продолжая лежать на краю крыши и вдыхать пыль:

— Яшка, твой звёздный час пробил. Отвлекаешь чаушей, а потом незаметно по подземному ходу возвращаешься на виллу. Лев, вы тоже вернётесь через подземный ход. Меня не ждите.

Атаман молча кивнул и стал ловко спускаться по стене дома. А затем он исчез в хитросплетении улочек.

Авось его никто не заметит раньше времени. А ежели и заметит, то не разглядит под маскировкой чужестранца. Мы все втроём снова загримировались под степняков.

Между тем Лев приподнялся на локтях, оглядел площадь и прошептал:

— Нам повезло, что этот храм находится на отшибе города. Тут мало кто проживает. Дома, того и гляди, рухнут. Похоже, их построили тогда же, когда и храм. А среди людей мало охотников проснуться под рухнувшей кровлей или стенами.

— Ваша правда, сударь, — согласился я со словами Андреева и глянул на луну. Её уже скрыли облака, погрузив город в ещё более глубокий мрак.

И тут вдруг на противоположном конце площади раздались какие-то крики и дикое конское ржание, словно коню кто-то на яйца наступил. Может, Яшка его кастрирует?

Я потряс головой, вытряхивает из неё глупые мысли, а потом глянул вниз.

Чауши засуетились. Кто-то из них помчался к источнику криков. А другие хоть и остались на своих местах, но все их взгляды были прикованы к той части площади, которую оглашали вопли.

Отлично! Пора действовать!

Андреев думал так же. И уже спустя миг арбалет в его руках сухо щёлкнул. Он отправил в полёт специальный болт с намертво привязанным к нему концом верёвки.

Болт с тихим скрежетом вошёл между двумя камнями кладки и вроде неплохо зацепился за них зубчиками. Но я вся равно сильно подёргал верёвку, дабы убедиться, что болт не выскочит. Он не подвёл меня. Остался торчать в куполе храма.

Тогда Лев привязал другой конец верёвки к остаткам печной трубы. А я стал изображать из себя цирковую обезьяну. Вцепился руками и ногами в верёвку и вниз головой полез в сторону храма. Площадь оказалась метрах в пятнадцати подо мной, а храм на таком же расстоянии впереди.

Господи, лишь бы вся эта ненадёжная конструкция выдержала меня! А то был его светлостью, а стану — за упокой его душу грешную.

Благо, что всё прошло без сучка и задоринки.

Я добрался до храма, отпустил верёвку и встал на крышу, покрытую пластинами из обожжённой глины. Здесь мою грудь покинул богатырский облегчённый вздох, а рука с ножом перехватила верёвку.

Лев тут же принялся её сматывать, а затем и сам смотался. Крики же и конское ржание продолжались ещё с полминуты, а потом всё стихло.

Степняки начали возвращаться на свои посты. И те бойцы, которые не покидал их, стали расспрашивать прибывших о причине криков. К сожалению, отвечали они на своём родном языке. Так что я не узнал, что же там такое учудил атаман.

Мне пришлось не солоно хлебавши двинуться к окну в куполе. Естественно, я двигался не во весь рост, а точно собака сутулая. Потому-то меня никто и не заметил.

А добравшись до одного из двадцати окон, я боком протиснулся внутрь купола. Уж больно маленьким и узким было окно. А стёкла или решётки и вовсе отсутствовали.

Внутри купол имел деревянный рассохшийся пол и люк. Больше ничего тут не было, поскольку доски грозили сломаться в любой момент. Сюда не затащишь старый хлам, который будет пылиться до скончания веков. Велик шанс того, что этот хлам рано или поздно окажется на этаж ниже. Мне бы самому не провалиться туда. Хорошо бы вообще поползти, как по льду. Вдобавок я не должен никого переполошить раньше времени. А ежели информация графа точна, то под полом есть комната и там сидит как минимум один чауш.

И дабы проверить это, я осторожно снял с плеча сумку с динамитом, а затем медленно лёг на покрытый голубиным дерьмом и пылью пол. В носу сразу же засвербело, но я мужественно сдержал чих и посмотрел между досок.

Метрах в десяти я увидел свет старенькой керосиновой лампы. Она мужественно боролась с тьмой и частично освещала круглую почти пустую комнату с клевавшим носом чаушем. Последний сидел на нижней ступени деревянной винтовой лестницы. А вела прямо к люку.

Лестница, естественно, была сильно потаскана временем. Многие ступени сгнили. Однако ещё существовала возможность спуститься по ней. Но ежели я открою люк и воспользуюсь этой лестницей, то чауш непременно услышит надсадный скрип древнего дерева.

Что же делать? В первую очередь не бздеть. Я уже всё придумал. Теперь бы только всё проделать без шума и пыли.

Я нашёл взглядом особенно трухлявую половицу и по-пластунски пополз к ней.

По пути мне пришлось миновать мумифицировавшийся труп голубя. А добравшись до приглянувшейся мне половицы, я вцепился в неё крепкими пальцами и потянул её на себя. Она с тихим треском сломалась. И приличный кусок дерева остался у меня в руках. Я положил его рядом и заглянул в образовавшуюся дыру.

Чауш продолжал клевать носом. А вот на полу комнаты появился тусклый прямоугольник лунного света, который стал проникать в помещение из-за сломанной мной половицы.

Так, пора приступать к следующей фазе плана.

Я вычертил перед собой несколько рун и сунул руки в дыру. Спустя миг с них сорвался чёрный туман. Он через один удар сердца достиг чауша и превратил его полусон в вечный сон. Степняк повесил голову на грудь, а затем завалился набок и растянулся на полу.

Путь свободен!

Я наконец-то позволил себе негромкий чих и подполз к люку. Поднял его и стал крайне осторожно спускаться по лестнице. Она скрипела, стонала, но выдержала мой вес. И уже внизу я стал быстро отряхиваться. Пыль, паутина и засохшее голубиное дерьмо полетело на пол. А потом я продолжил свою миссию.

Выглянул из комнаты и увидел коридор с горящим на стене факелом. Его свет позволил мне увидеть два дверных проёма. Ближний вёл в хозяйственные помещения, а дальний в главный зал. Это я знал из плана, который мне показал граф. И вот как раз главный зал степняки и использовали, как склад. И не только главный зал… под ним ещё было небольшое подземелье, в котором так же хранились боеприпасы. Среди них-то мне и нужно заложить динамит. Да не просто заложить, а ещё соорудить себе плацдарм для отступления и создать видимость того, что в храм проникли некроманты. Да, да, чтобы потом это нападение можно было связать с той ситуацией на границе империи Хань и Степи. Здорово, да?

Конечно, здорово. Но ручки придётся замарать. Я не хотел зазря убивать степняков, но придётся. А их в храме было под сотню. И хорошо что граф сообщил мне, где их посты, так что я чувствовал себе довольно уверенно. И ещё вчера я прикинул, кого из чаушей придётся лишить жизни, а кого можно оставить на волю судьбу. Пусть она решает жить им или умереть.

Мрачно нахмурившись, я заглянул в ближайший дверной проём. Там обнаружился ещё один коридор и трое степняков. Двое восседали на бочках и о чём-то тихо переговаривались. А один сидел на корточках и при свете факела читал книгу. Я заметил у него на поясе сумку для пергаментов. О, коллега, маг. Извини, дружища.

Я тряхнул руками, вывел несколько рун и отправил в троицу смертельное заклятие. Оно поразило степняков. Двое сверзились с бочек, а третий обмяк возле стены. Но следом все трое встали, когда я своей магией превратил их в зомби. Они мне ещё пригодятся. Хотя бы для того, чтобы забаррикадировать дверь в конце коридора.

Зомби повиновались моей воле и стали перетаскивать бочки к закрытой двери. А потом они застыли возле хлипкой баррикады. И у них был только один приказ — убивать любого, кто попробует здесь пройти. Эти трое должны задержать тех степняков, которые могут прийти на помощь чаушам в главном зале. Ясен хрен, что долго зомби и баррикада не продержатся, но на безрыбье и рак рыба.

И теперь кое-как обезопасив тылы, я вернулся в предыдущий коридор, который вёл в комнату под куполом и в главный зал. Конечно, я двинулся именно в зал, потирая солнечное сплетение. Его снова донимала боль. Но я ещё мог соорудить с десяток заклятий, а то и больше.

Пока же я застыл возле стены в метре от входа в главный зал. Он оказался довольно скромных размеров и практически весь его пол был заставлен продолговатыми ящиками тёмно-зелёного цвета с английскими буквами. Ящики даже громоздились друг на друга, выстраиваясь в стены выше моего роста.

Да, всё, как и говорил граф. Степняки, британское оружие и замурованные окна. Правда, они по всему храму были замурованы, кроме купола. Посему даже в главном зале на стенах висели факелы, хотя, конечно, для пожарной безопасности это такой себе способ освещения, учитывая, что тут сухой воздух, деревянные ящики и боеприпасы.

Но степняки, видимо, не боялись взлететь на воздух или устроить пожар. Они спокойно прохаживались между ящиками, точно следуя своим маршрутам. И меня чаушу не замечали. Ну ещё бы… я же стоял в полутьме коридора.

И прямо в коридоре я начал творить свою магию. Одно из самых сложных и энергоёмких заклятий. Оно должно было отправить к праотцам всех, кто находился в главном зале. А другого пути нет. Как мне ещё попасть в подземелье? Вход в него был лишь в зале. А там два десятка чаушей… Я бы мимо них не проскользнул, а даже если бы и проскользнул, то они бы потом всё равно погибли из-за взрыва. В общем, они умрут в любом случаем.

Между тем я наконец-то закончил заклятие и с моих рук сорвались струйки чёрного тумана. Они ворвались в зал и стали поражать степняков. Те даже пискнуть не успели… Хотя… Один чауш, к моему изумлению, выжил. Его спас медальон, поглотивший струйку тумана. Да, амулет расплавился, причинив степняку неимоверную боль. Но тот выжил! И сейчас он завопил во все горло и метнулся к входным дверям, которые были закрыты на засов.

Чауш принялся лихорадочно поднимать его. Но я сумел послать в него простенькое заклятие, которое заставило степняка замолчать на веки вечные. Он упал возле двери. А за ней, на улице, стал нарастать озабоченный рокот. И он быстро перерос в отрывистые громкие фразы. Воины, которые были снаружи, явно хотели узнать, что происходит внутри храма. А им никто не отвечал. Так что вполне закономерно, что двери храма принялись сотрясаться от ударов.

— Твою мать, — прохрипел я, опустился на колени и стал массировать разрывающееся от боли солнечное сплетение. — Придётся чем-то встретить гостей.

Стиснув зубы, я вывел в воздухе несколько рун, а потом зашипел от боли и распластался на каменном полу, покрытом пылью.

Заклятие же разлетелось по залу. И до моих ушей стали доноситься шаркающие звуки, с которыми поднятые зомби устремились к дверям. А те уже хрустели, грозя вот-вот сломаться.

Я кое-как приподнялся на руках, а затем принял вертикальное положение и поковылял в дальний конец зала. Там-то и скрывался проход в подземелье.

Перед моими глазами всё расплывалось и мельтешили красные мушки.

А позади вдруг раздался особенно громкий деревянный треск, за которым прозвучал удивлённый выдох десятков людей. Чауши сломали двери и увидели зомбарей. А те, не мешкая, кинулись на них. И завязалась рукопашная схватка. Зазвучали крики раненых и племенные боевые кличи. Заполыхали заклятия и засветились рунные клинки.

А я под шум битвы уже почти добрался до прохода. Но тут меня занесло от слабости. И я решил взять пару секунд для отдыха. Остановился и оперся руками на ящик. А тот оказался приоткрыт. Тогда я как-то автоматически скинул крышку на пол и увидел штабеля винтовок, завёрнутых в промасленную ткань. А одна винтовка лежала без «упаковки» и поблёскивала смазкой. И она была точно британского производства. Всё, как и говорил граф.

Я в очередной раз сплюнул и двинулся дальше.

А когда добрался до каменных ступеней, то спустился по ним в подземелье. Тут царила густая тьма. Пришлось достать спички, зажечь одну и поднять её над головой. Крохотный язычок пламени позволил мне увидеть очертания ближних ящиков, которые громоздились до потолка. Вот в них-то и должны храниться патроны и гранаты. И если заложить тут динамит, то можно проделать дыру до самого Ада.

Ну а я, собственно, так и сделал. Заложил динамит и поджог весьма длинный фитиль. Пока он будет гореть, я должен успеть выбраться из храма, иначе меня ждёт судьба первого в этом мире космонавта-испытателя. Взлечу так, что аж до Луны доберусь.

Не став терять ни секунды, я выскочил из подземелья и глянул в сторону входа в храм. Там в свете луны степняки добивали моих зомби. Отлично. Пока они ими заняты, я смогу проскочить в коридор.

Так и вышло. Степняки не заметили меня. А уже в коридоре я помчался в круглую комнату с трупом первого убитого мной в храме степняка. По пути я проскочил мимо дверного проёма, который вёл к моей баррикаде. Она оказалась разрушена. А единственный уцелевший зомби отбивался от двух степняков. Благо, что и они меня не заметили. И я без проблем миновал коридор, а затем влетел в комнату и поднялся по лестнице к люку. Проскользнул через него и выбрался из купола.

Итак, я на крыше. Но где же спуститься? Эко говорил о северной части храма. Мол там стена изрезана глубокими трещинами. Но до заварушки в храме возлей той стены околачивались чауши. Однако сейчас их там может и не быть. Надо проверить.

Я почти побежал в ту сторону. И под моими ногами громко захрустели глиняные пластины. Но сейчас это уже не имело значения. Скоро тут раздастся такой хруст. Всем хрустам хруст!

Благо, чаушей действительно не оказалось около северной стены. И я стал спускаться по ней, вставляя ноги в трещины.

Но до площади я своим ходом не добрался…

Храм вдруг вздрогнул. И одновременно с этим раздался громкий звук взрыва. После этого здание стало с грохотом рушиться. Купол провалился внутрь, а стены принялись рассыпаться, точно они были собраны из кубиков, которые потревожил какой-то гигант.

Я в облаке пыли упал на площадь и болезненно зашипел. Вокруг ничего не было видно. Всё заволокло серой хмарью. Кто-то где-то кричал, и слышались хлопки разрывающихся пуль.

Блин, надо скорее валить отсюда. Я кое-как поднялся на ноги, бросил среди руин перстень графа Эко и поковылял прочь.