Глава 9

Солнце только-только вышло из-за горизонта, а я уже трясся в кузове допотопного грузовика. Его кабина была сделана из фанеры, колеса будто украли у телеги, а двигатель шумел и ревел так, будто его насилуют.

Вместе со мной возле высоких дощатых бортов ехал Лёшка и ещё пять человек. Восьмым был водитель. Рожи у моих новых спутников оказались откровенно подозрительными, угрюмыми и мрачными. Только Алёшка что-то приподнято насвистывал и порой подмигивал мне.

А я поглубже натянул капюшон тонкого брезентового плаща и рассматривал людей. Всё они были из низшего сословия. Небритые, со всклокоченными волосами, крепкими мышцами и мозолистыми руками. У каждого имелось либо ружьё, либо винтовка. И у всех за поясом был заткнут плотницкий топор.

Среди моих спутников особенно выделялись два персонажа: коренастый одноглазый мужик с волчьей ухмылкой и щербатым ртом, и маг земли — скрюченный худой дед с козлиным лицом нездорового жёлтого цвета, крючковатым носом и грязно-седой бородой.

Одноглазый меня откровенной напрягал своей бандитской внешностью, а вот маг — раздражал. Он постоянно что-то брюзжал под нос и кутался в плащ с заляпанным грязью подолом.

А номинальным главой отряда был Алёшка. Он вчера сумел раздобыть два заклятия: малое исцеление Федорова и Туман разложения. Последнее вызывало у нежити ускорение разложения.

Все денежные расходы Лёшка взял на себя. Помимо заклятий, он ещё купил пергаменты, поясную сумку и смесь Азова — она предназначалась для написания рун. Мне оставалось лишь быстренько наделать копии заклятий. И за вчерашний день у меня получилось создать четыре исцеления и пятнадцать Туманов. На большее не хватило сил. Мне ведь приходилось тратить на руны не только смесь, но и свою драгоценную кровь. И от такого варварского донорства к вечеру прошлого дня у меня аж в ушах стало шуметь, а глаза всё норовили закрыться и больше не открываться. Зато теперь в моей потрёпанной сумке покоились девятнадцать пергаментов, исписанных рунами.

Кроме заклятий я взял с собой пару револьверов и острый, как скальпель, нож. Надеюсь, всё это поможет мне вернуться с погоста живым, невредимым, да ещё и с мешком денег.

Пока же грузовик, отчаянно скрипя и грозя развалиться на любой кочке, отъехал на приличное расстояние от городской стены и свернул с просёлочной дороги в поле подсолнечника. Так было короче. Бампер принялся с шумом ломать стебли, а колёса мочалили упавшие жёлтые головки.

Лёшка же умудрился во время движения перегнуться через борт и сорвать шляпку с большими чёрными семечками. Он сразу же стал их с аппетитом уплетать, несмотря на то, что они были сырыми. Брат и мне предложил, но я отказался.

Вскоре грузовик с натужным гудением выбрался на хорошо укатанный торговый тракт и помчался в сторону леса, который мрачно чернел на горизонте. Где-то там сотню лет назад и обитала печально известная банда Вольки Кривого. Они грабили подводы, пересекающие по тракту лес.

Но в один прекрасный день их всех перебили ребята князя Руцкого. Говорят, что душегубы до сих пор бродят по лесу в обличие упырей. Их же не стали жечь и хоронить по всем правилам. Не до того тогда было. На людей Руцкого напали болотные василиски, и им пришлось быстренько валить оттуда.

Вот в такое замечательное место мы и ехали. И всех нас туда вела нужда, а не дух приключений.

Тем временем грузовик вплотную подобрался к лесу. Он поразил меня своими мощными деревьями с раскидистыми кронами. Под лесную шапку практически не проникал солнечный свет. Поэтому почва оказалась влажной, а воздух пах чернозёмом и перегноем.

Грузовик около часа ехал по лесной части тракта, а затем свернул в сам лес и осторожно покрался среди деревьев. Колёса наматывали пласты грязи, перемешанной с опавшими листьями и ветками, а мотор всё громче ревел.

И в какой-то момент из кабины вылетел пропитый голос водителя:

— Всё, мужички, дальше хода нет. Ежели никто из вас не вертается до сумерек, я поеду в город один. Уж не обессудьте. С наступлением темноты на охоту выходят всякие богомерзкие твари.

— Вернёмся, Никифор, вернёмся, — с энтузиазмом заявил Алёшка, перепрыгивая через борт кузова. — Да ещё и с деньгами.

— Не сглазь, — буркнул Одноглазый и наградил Лёху неприязненным взглядом.

Он, как и все прочие, не знал, что я и Алёшка — дворяне. Лёха ещё давно решил, что с подобным сбродом лучше не афишировать своё благородное происхождение. Ну а я последовал его примеру.

Меж тем отряд в полном составе выбрался из кузова. Затем люди взяли несколько лопат и потопали по влажной почве, которая жирно чавкала под ногами.

Никифор же принялся разворачивать грузовик.

А мы всемером всё больше углублялись в сумрачный лес, тихонько шумящий листвой. В густой зелёной траве скакали насекомые, а между веток летали птицы. Но чем дальше мы шли, тем меньше вокруг становилось жизни. Букашки куда-то пропали, а крылатые птахи уже не мелькали среди веток. Остался лишь шум листьев, да скрип деревьев.

Некоторые из лесных гигантов оказались, будто бы перекручены неведомой силой. А древесная кора из серой стала мертвенно-чёрной. Трава же из зелёной и сочной превратилась в ломкую и пожухлую. И даже воздух преобразился. Он стал тяжёлым, тягучим и с трудом проникал в лёгкие. Сама атмосфера этого места буквально давила на нас.

Я заметил, как большая часть отряда опустила плечи и шла, согнув спины. Лёшка же храбрился.

Он громко покашлял в кулак и просипел:

— Верно идём. Земля становится всё более болотистой. Как раз рядом с Чёрным погостом небольшое болото.

Никто ему не ответил. А я поразился тому, настолько же чужеродно звучит здесь человеческая речь, как закадровый голос в порнухе.

Но никто из людей не роптал и не предлагал повернуть назад. Мы стиснули зубы и шли дальше.

И вскоре перед нами предстало болото, окружённое хлипкими деревьями. Зеленоватая вода оказалась подёрнута ряской, и над ней клубился бледно-салатовый туман. Кое-где вспучивались пузыри и громко лопались, пугая стрекоз с блестящими, словно слюдяными, крыльями. Здесь, наконец-то, гнетущую тишину разорвали хоть какие-то звуки. Лягушки приветствовали нас недовольным раскатистым кваканьем.

Алёшка же вытер рукавом толстой серой рубашки вспотевший лоб, указал рукой на небольшой холм, виднеющийся на той стороне болота, и прохрипел:

— Вон там была брошенная деревня. В ней-то разбойники и жили. А погост — чуть левее. Немного уже осталось.

Лёшка призывно махнул рукой и стал обходить болото. Мы двинулись за ним, вытянувшись цепочкой. По пути внезапно раздался плеск воды. И народ синхронно вздрогнул. Но это оказались лишь лягушки, которые решили трусливо покинуть листья кувшинок и скрыться от нас в воде.

Я украдкой облегчённо выдохнул. Но опять занервничал, когда мы обошли болото, и стали взбираться на холм, покрытый пеньками. На вершине раскинулись руины небольшой деревни, насчитывающей всего шесть-семь дворов. Бревенчатые дома оказались покрыты толстым слоем мха и плесени. Крыши давно провалились. А чёрные окна мрачно и неприветливо взирали на нас.

Погост же и, правда, оказался немного левее развалин. Его окружала двухметровая проржавевшая покосившаяся ограда, а за ней — десятки, а то и сотни холмиков, трухлявых крестов и на половину ушедших под землю седых от времени склепов.

Я удивлённо хмыкнул, тронул брата за плечо и тихонько спросил:

— Алексей, а чего так много могил? Деревня-то была крошечной.

— Тут раньше столетиями жила большая община староверов, — свистящим шёпотом ответил Лёха, покосившись на меня. — У них даже крепостная стена была. И они не признавали власть императора, хотя Царьград всего-то в полднях пути отсюда. Глядишь, они бы и дальше жили тут, но до тогдашнего императора дошли слухи о том, что здесь начали твориться кровавые человеческие жертвоприношения. Вот он, невзирая на потери, и отправил сюда солдат. Они сравняли с землёй поселение староверов, а землю перепахали и засыпали солью. Видишь? До сих пор ничего не растёт.

— Угу, — кивнул я, глядя на «голую» вершину холма.

— Проклятое это место, — трескучим голосом пробрюзжал маг земли, который ковылял чуть позади меня. — Здесь не место живым.

— Золото заберём, да и уйдём, — пробурчал Одноглазый, зажал одну ноздрю, смачно высморкался и вытер пальцы об грязную косоворотку. — Мы здесь жить не будем. Главное, чтобы некромант наш не облажался. А то он по голосу сущий сопляк.

— А ты думал, что я тебе самого князя Белозерого приведу? — огрызнулся Алёшка, полыхнув глазами.

— Что я думал, то моя забота, — нагло бросил Одноглазый и криво усмехнулся.

— Надо поторапливаться. Если до вечера не найдём золото, то вернёмся к грузовику не солоно хлебавши, — встрял я в начавший разгораться конфликт и поглубже натянул капюшон.

— Дело говоришь, — буркнул Алёшка, стянул с плеча винтовку и решительно двинулся к пролому в кладбищенской ограде.

Я вытащил из кармана нож, достал из сумки Туман и пошёл за братом. Остальные люди — двинулись за мной. И в их глазах воцарилось напряжение, смешанное с некой надеждой. Чем была вызвана последняя? Наверное, тем, что мы уже дошли до погоста, а на нас так никто и не напал. Люди надеялись, что подобное феноменальное везение будет нам сопутствовать и дальше.

А мне вдруг в голову забралась одна любопытная мысль. Я снова похлопал Алёшку по плечу и тихонько спросил:

— Слушай, а кто-то уже пытался добраться до золота Вольки?

— Угу, — мрачно ответил он, миновав пролом в ограде.

— И что с ними стало?

— Сгинули. Их никто больше не видел. Но по мне, всё это пьяные враки. Даже если упыри прямо сейчас восстанут, то от них же можно убежать. В этом лесу страшнее звери, чем неупокоенные.

— Да, странно, — задумчиво проговорил я, хмуря брови и чувствуя какую-то неправильность ситуации. — Мы не сможем отсюда выбраться, только если нас окружить. Но для этого наш отряд надо сознательно заманить в ловушку. Показать, что тут всё безопасно. Идите, мол, ребята. Но нежить же на такое не способна? Да? Хотя я как-то раз дрался со скелетом, и он оказался посообразительнее упырей, но всё равно не мог похвастаться особым интеллектуальными способностями.

Алёшка резко остановился, будто уткнулся в невидимую стену, быстро повернулся ко мне и нервно прошептал:

— Лич гораздо смышлёнее любого скелета. Но для того чтобы он вылупился из мертвеца, нужны десятки лет, а то и столетие…

— А сколько ты говорил годков было поселению староверов? — взволнованно протянул я и вдруг ощутил пробежавшую по коже дрожь чудовищной догадки. И практически тут же заорал: — Назад! Все назад!

Но было уже поздно. Внезапно со всех сторон раздался тихий зловещий шорох. И из земли начали вылезать древние скелеты и зомби с гнилой плотью, усеянной червями. Их были десятки. Влажная рыхлая земля вспучивалась тут и там: возле болота, на вершине холма. Мертвецы выбирались из своих могил на погосте и выходили из склепов.

Все они ринулись на нас. Притом что нежить бежала не толпой, а старалась окружить нас. Их будто гнал вперёд чей-то интеллект. И я знал чей, но мой лихорадочный взгляд не мог отыскать лича среди мертвецов. Где он? Кажется, главный кукловод предпочитал держаться в тени. Я плюнул на его поиски и приготовился применить Туман.

Алёшка же в это время яростно выкрикнул, скользнув взглядом по перепуганным людям:

— Чего вы в портки наложили?! Мы же знали, кто нас тут ждёт! Не стойте столбами! Стреляйте! В головы стреляйте!

Народ слегка приободрился. И зазвучал грохот ружей и треск винтовок. В мертвецов полетели пули и заряды картечи.

Конечно, половина стрелков мазала. Их руки ходили ходуном от страха, а в остекленевших глазах царил ужас. Да, они знали на что шли, но никто не думал, что мертвяков будет так много. К тому же они оказались не тупыми шматками мёртвой плоти, а действовали как вполне разумные люди. Но мы уже не могли повернуть назад. Нам надо сражаться.

Я скрипнул зубами, полоснул себя ножом по большому пальцу и прижал его к руне-активатору. Тотчас пергамент распался невесомым прахом, а заклятие устремилось к ближайшей плоти, имеющей некротическую суть. На живых людей оно не действовало.

Выглядело же заклятье, как светло-серый клочок тумана. Он в мгновение ока пролетело семь-восемь метров и окутал бегущего на меня скелета, пылающего магическими зелёными псевдо-глазами. И тот уже через секунду рухнул на могилу горкой испещрённых дырками безжизненных костей.

Но заклятие на этом не успокоилось, хотя его объём уменьшился примерно в три раза. Остатки моей магии метнулись к зомби. Вот только туман окутал лишь его ногу, так как она была ближе к останкам скелета. Заклятие быстро растворило все мягкие ткани и исчезло. Так упырь лишился конечности. Она превратилась в набор костей, которые со стуком упали на землю.

Мертвец тоже упал, но упрямо пополз ко мне, впиваясь в могильную почву скрюченными пальцами с серыми ногтями. Благо, его выстрелом из винтовки добил Лёха. Он попал прямо в его башку.

Я же принялся безостановочно применять заклятия, орудуя окровавленным пальцем. Люди вокруг меня истошно орали и стреляли. А нежить молча падала на землю с простреленными головами. Но мертвяков всё равно оставалось ещё очень много. И даже мой Туман разложения, который бросался на упырей, точно охотничья собака на зайцев, не внёс перелом в битву.

Нежить тупо не обладала чувством страха, а вот люди боялись, да ещё как боялись. От них исходили волны животного страха. Они буквально физически ощутимо смешивались с запахом пороха и вонью тухлого мяса.

Ещё чуть-чуть — и народ дрогнет. Мертвецы уже рядом. Их оскаленные пасти щёлкали всего в нескольких метрах от нашей сбившейся в толпу банды. Надо срочно что-то предпринять.

И тогда я заорал, чувствуя, как меня пошатывает от слабости:

— К дому! Отходим к дому! Если мы залезем на чердак, то там легче держать оборону!

— За мной! — крикнул Алёшка, поддержав мою идею.

Он призывно махнул рукой и помчался к чёрной от времени бревенчатой избе. Народ со всех ног ломанулся за ним, даже не думая держать хоть какое-то подобие строя. Мы будто превратились в дикое обезумевшее от ужаса стадо.

Нежить охотно помчалась за нами. Это были догонялки со смертью.

Я бежал из последних сил. Перед глазами всё плыло, в груди что-то клокотало, а в ушах, словно комары пищали. Сколько я использовал пергаментов? Десять? Двенадцать?

Каждое заклятие расходовало энергию магического резерва, оставляя после себя слабость и сосущую пустоту в солнечном сплетении. И пусть Туман разложения являлся довольно простеньким заклятием начального уровня, но и мой резерв находился в зачаточном состоянии. Поэтому меня сейчас и качало, как тростинку на ветру.

Всё же я умудрялся вполне сносно бежать, ощущая, как огнём горят лёгкие. И даже обогнал двух пожилых мужиков с седыми бородами. Один из них бросил ружьё, чтобы быстрее бежать. Но ему это не помогло. Шустрые скелеты догнали его, повалили и стали разрывать на части. Воздух огласил нечеловеческий вопль боли. А потом к нему присоединился ещё один крик. Нежить нагнала другого мужика. Следующим на очереди был я.

У меня от ужаса волосы зашевелились на затылке, и даже слетел капюшон. Фантазия уже рисовала скелета готового вцепиться в мою шею. И этот скелет оказался не иллюзией. Он действительно уже щёлкал зубами позади меня. Благо, что я прямо на бегу успел выстрелить из револьвера. Пуля со смачным хрустом прошила череп зомби. И тот рухнул на землю, а мне на волосы попали капли стухшего мозга.

Лёха в этот миг бешено заорал, стоя на пороге избы и стреляя в мертвецов из винтовки:

— Быстрее, мать твою! Быстрее!

Я юркнул мимо него и увидел пустую комнату с трухлявым полом, поросшим травой и грибами. В углу стояла более-менее крепкая лестница. И по ней на чердак шустро взбирались перепуганные мужики.

Я следом за ними буквально взлетел на чердак и крикнул брату:

— Всё, хорош! Залезай!

Тот прекратил стрелять, закинул винтовку на плечо и стал взбираться по лестнице. Но та не выдержала таких потрясений, выпавших сегодня на её долю. Затрещала и переломилась…