Глава 8

Ночью Лёха храпел, как паровоз. А его перегар зелёными облаками затянул комнату. Пришлось приоткрыть окно, чтобы дать доступ свежему воздуху. Да ещё крыса чем-то громыхала под кроватью. Из-за этого всего я постоянно ворочался на разложенном кресле. И утро встретил в отвратительном настроении. Даже есть не хотелось.

Но я всё равно перекусил холодной гречневой кашей вместе с помятым Шуриком и подозрительно тихим Алёшкой. Он за завтраком постоянно смущённо отводил взгляд, а когда мы допивали чай, хрипло выдал:

— Я вчера перебрал маленько и такую чушь нёс…

И он искоса посмотрел на меня хитрыми глазами, словно проверял мою реакцию.

— Вроде бы ничего такого не было. Мы договорились на погост сходить, — пожал я плечами, догрызая твёрдую, как алмаз, сушку.

— А, припоминаю, припоминаю, — обрадовался братец, наконец-то прямо глянув на меня. — Ну, чего тада? Я сегодня переговорю с кем надо и вечером скажу каков итог.

— Ты не спеши, — одёрнул я его. — Сколько я заработаю на этом деле? И какие заклятия мне перепадут?

— Сколько заработаешь? Это никому не ведомо, — развёл руками Алёшка и шмыгнул носом. — Ежели найдём тайник разбойничков, то обогатимся. А может, и просто так сходим. Кто его знает? Можа, и не разыщем ничего.

— Так себе перспектива, — пробурчал я, хмуря брови. — А какие заклятия сможешь достать?

— А что надобно? — с готовностью бросил Лёха и болезненно поморщился. Видать, его похмелье мучает.

— Минимум — одно на атаку, чтобы упырей валить. И одно — на исцеление. А то вдруг рана какая или травма…

— Ох, лучше бы не ходили, — запричитал, как бабка, Шурик. Параллельно он с энтузиазмом не хуже гигантской белки грыз чёрствые сушки.

— Помолчи, братец, — шикнул на него Алёшка, тронул свои щегольские усики и решительно проговорил: — Вечерком встречаемся тут же. Только Илье — ни-ни. Я к этому времени уже всё разузнаю. Тада и решим, как поступить дальше.

Он встал со скрипнувшего стула и покинул обиталище старшего брата. А мы с Саньком только минут через тридцать вышли на улицу.

Городом ещё владело серое, пасмурное утро. Чувствовалось дыхание осени.

Я зябко поёжился и вместе с братом двинулся вдоль немноголюдной улицы. Народ здесь по большей части шнырял взъерошенный, неопрятный, с угрюмыми лицами. А извозчиков вокруг совсем не наблюдалось.

Только на углу мы смогли обнаружить одного из них. Он, склонив голову на грудь, бессовестно дрых на козлах. Я безжалостно разбудил его, потормошив за плечо. И он повёз нас в академию, громко понукая лошадей, которые со страхом в добрых глазах косились на меня.

Ближе к центру — Царьград уже бурлил, а лица горожан стали сытыми и довольными. Мимо нас несколько раз проскакивали автомобили, расписанные рунами. Видать, защитные заклятия.

А уже перед самыми воротами академии меня охватило нешуточное волнение. Шурик и вовсе — зубами выстукивал чечётку. Он шёл к этому моменту целый год и сейчас нервничал изо всех сил.

Я вылез из экипажа и подбодрил его:

— Чего ты трясёшься? Ты всё равно за деньги учиться будешь.

— Надо набрать минимум сорок баллов, — простонал он, громко сглотнув.

— Херня. Я наугад несколько ЕГЭ сдал, — отмахнулся я и широким шагом двинулся к главному зданию академии.

— Кого сдал? — удивлённо выдохнул потрусивший за мной парень. — Ты опять что-то вспомнил из своей жизни?

— Что-то мелькнуло, — небрежно проговорил я, с любопытством разглядывая стягивающихся к ступеням абитуриентов.

Не только Шурик был взволнован. Почти все поступающие так или иначе выказывали признаки волнение: хмурили брови, кусали губы, отвечали невпопад. И хоть почти всё они в итоге окажутся в академии, но многие хотели попасть именно на бюджет. Дело тут было не в деньгах, а в престиже. Дескать, я такой-то такой попал на бюджет. Я — умный. А вот сынок князя Похрен-Какого — не прошёл. Он — тупой. Да ещё и родители таких чад явно будут козырять успехами своих ненаглядных деточек.

Все мы здесь были конкурентами. Только самые лучшие из нас займут наиболее престижные должности в министерствах и прочих органах управления необъятной империей.

Между тем нас опять рассортировали на десять групп и по очереди отвели в кабинеты. На сей раз я оказался в одной банде со вспотевшим от волнения Шуриком. Он затравленно смотрел на меня, а я руками изображал большие волосатые яйца. Кажется, он разгадал смысл моей молчаливой пантомимы. И когда перед нами положили листы с вопросами, Санек закусил язык от усердия и стал что-то решительно чиркать пером.

А я занялся своими баранами, сетуя на категорическую невозможность хоть что-то списать у брата. Внимательные преподы, точно бдительные коршуны-надзиратели, ходили между рядами одиночных парт.

Мне пришлось самому пораскинуть мозгами. На какие-то вопросы я легко нашёл ответы, а какие-то — поставили меня в тупик. Вот при каком императоре случился бунт магов в Старой Слободе? И где вообще находится эта Слобода? Рядом с Новой? Или вот ещё один вопрос: какой город был разрушен во время нашествия синих вампиров? Да я вообще не в зуб ногой. И почему «синих»? Бухие, что ли, были?

К сожалению, подобных вопросов оказалось довольно много. Так что когда экзамен подошёл к концу я сильно закручинился. Кажется, мне не видать бюджета. И в свете этой со всех сторон обоснованной догадки я вспомнил предложение Алёшки. Надо соглашаться. Пусть и страшно, но надо соглашаться. Авось я привезу с погоста достаточно денег, чтобы оплатить хотя бы семестр. Да и заклятия, добытые Лёшкой, останутся у меня. Ну и какой-никакой опыт я получу. Надо же с чего-то начинать?

Вот с этой мыслью в голове я и вышел из кабинета. Теперь мне нужно было ждать результатов экзамена. Их должны были объявить в течение часа или меньше, поэтому никто из поступающих не покинул здание академии.

Я вместе с Шуриком присел на одну из резных скамеечек и спросил у него сквозь гомон других абитуриентов, которые отирались в зале:

— На все вопросы ответил?

— На большинство, — гордо ответил он и выпятил почти женскую грудь. — А ты?

— Э, — вяло махнул я рукой и невесело посмотрел на стайку щебечущих юных, свеженьких дворяночек. Даже они меня не радовали.

А тут ещё нарисовался какой-то светловолосый, зализанный франт в жёлтом жилете поверх белой рубашки и брюках-дудочках. Его надменные рыжеватые глаза презрительно скользнули по Шурику. И он брезгливо сморщил острый нос, а затем выдал, словно увидел собачье дерьмо:

— Вы, оба, освободите место барону.

— Хрен тебе на рыло, — злобно буркнул я, порядком расстроенный тем, что судьба моего магического образования повисла на волоске.

— Что-о-о? — ошеломлённо выдохнул он, округлив тонкогубый лягушачий рот. Ему будто под дых ударили.

Барончик до того изумился что даже сказать ничего не мог. Лишь стремительно багровел. И через пару секунд его вытянутая физиономия цветом уже напоминала переспелый помидор.

А те абитуриенты, которые околачивались поблизости от нас, с жадным интересом стали наблюдать за нашим трио.

— Да как вы… да как ты смеешь, нищеброд! — наконец-то завизжал парнишка. И его холеные хрупкие ручки упали на кожаный ремень, испещрённый рунами. — Я потомок…

— … Дуэль, — холодно процедил я и стремительно выпрямился, будто пружина.

Жаль, мы оказались одного роста. Но барончик всё равно отшатнулся и поспешно огляделся.

В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к нашей троице. И я даже услышал перепуганные мысли Санька. Они умоляли меня рассмеяться и перевести всё в шутку. Но я-то видел, что у наглого барона, кроме гонора, ничего нет. В его глазах воцарился испуг, а дыхание стало прерывистым.

— Хм… вы не достоины того, чтобы я снизошёл до дуэли с вами, — протараторил барончик и торопливо ускакал, словно боялся, что я оскорблю его ещё сильнее. Тогда бы он уже не смог выпутаться из ситуации, не уронив своего лица.

— Очко жим-жим, — насмешливо проронил я и примостил свою задницу обратно на отвоёванную скамеечку.

Абитуриенты отмерли, и стали живо обсуждать увиденную картину. И я заметил несколько заинтересованных взглядов, брошенных на меня девчонками. Но хоть инцидент с бароном закончился в мою пользу, но на душе всё равно было как-то муторно. Да ещё и Шурик подлил масла в огонь.

Он полузадушено прохрипел, схватив меня за руку:

— Ваня, ты чего? Это же целый барон! Не будь таким безрассудным. А если он пожалуется своему отцу или старшему брату?

— Саша, — раздражённо протянул я, стряхнув его клешню, — если ты будешь покорно сидеть, засунув язык в одно место, то уже через месяц будешь мальчиком на побегушках. Ты забыл о яйцах?

— Это другое! — не согласился он и резко замолчал, глядя куда-то мне за спину Его взгляд стал кроличьим, а рот со стуком захлопнулся.

Я медленно, с достоинством обернулся. Но это был не барон с подмогой, а Анастасия Корсакова. Она не шла в мою сторону, а буквально плыла над этой грешной земле. Сегодня её точёную фигурку скрывало светло-голубое платье, которое резко контрастировало со смуглой, загорелой кожей. А крепенькая грудь едва не выпрыгивала из корсажа.

Девица с подчёркнутым превосходством посмотрел на меня зелёными бездонными глазами, похлопала длинными густыми ресницами и со скукой в музыкальном голосе поинтересовалась:

— Вы достойно держались, сударь. Право слово, мне даже стало немного жаль, что барон Шмид струсил. Любопытно… чтобы произошло, если бы он принял ваш вызов?

— Я бы его застрелил, сударыня, — хмыкнул я и встал со злополучной скамеечки. Как-то неудобно сидеть перед дамой.

А вот Шурик продолжал восседать. Мне пришлось украдкой дёрнуть его за рукав. И только после этого он выпрямился и робко спрятался за мою спину.

— Вероятно, вы не знаете, но барон по праву принимающего вызов выбирал бы оружие и вряд ли бы он захотел стреляться с вами, — просветила меня княжна со снисходительной полуулыбкой. — Скорее, он выбрал бы шпагу. Так у него было бы больше шансов выжить. Всё-таки он единственный наследник рода Шмид и не вправе рисковать своей жизнью. Его овдовевшая матушка не перенесёт кончины любимого сына. Да и его гипотетический убийца тоже ненамного переживёт его. Вероятно, вы и этого не знали.

— Угу. Не знали. Мы из деревни. Грамоте и манерам не обучены. И о светской жизни в столице даже слыхом не слыхивали, — насмешливо выдал я, начиная закипать. Её тон прилично бесил меня. И эта манера общения, словно она королева, а вокруг только неотёсанное мужичьё. У-у-у… стерва! Я бы ещё высморкался после свой речи, да соплей, как назло, не оказалось. Пришлось громко шмыгнуть носом.

Княжна брезгливо поморщилась. Но в её проницательных глазах загорелись искорки интереса.

— Не юродствуйте. Вы и так далеки от образцового представителя дворянства.

— Не угадали. Близко. Я же стою в шаге от вас. А вы явно достойнейшая из достойных, ваше, как там дальше? Благородие? — саркастически выдал я, не сразу осознав, что меня прёт не по-детски. Похоже, я уже с лихвой наляпал лишнего. Шурик за моей спиной дрожит так, что аж кости гремели.

Но Корсакова, на удивление, не взбеленилась и даже не испепелила меня взглядом. Она лишь усмехнулась и проронила:

— Ваша светлость. Я потомственная княжна. А вы, позвольте узнать, кто?

— Иван Корбутов. А это мой брат Александр, — нехотя произнёс я и кивнул затылком в сторону Санька.

— К вашим услугам, ваша светлость, — робко промычал Шурик.

— Брат? — изумилась Анастасия, выгнув дугой чётко очерченные брови. Её взгляд недвусмысленно сравнивал цвет наших волос и внешность в целом.

— Ага. Это очень долгая история. Меня принёс аист, а Александра нашли в капусте.

— Аист прилетел издалека? Вы по-русски говорите немного иначе, чем прочие, — подметила девушка.

— На что вы намекаете? — возмутился я. — Я — русский. Вы лицо моё видите? Честное, открытое.

— Оно у вас хитрое и закрытое, — язвительно вставила княжна.

— Да от меня Русью за версту пахнет.

— Это… ладно, не стоит об этом, — озорно сверкнула глазищами Корсакова и небрежным движением поправила и так идеальную причёску. — Вы озадачили меня, Иван. Ваша одежда выдаёт в вас мелкого провинциального дворянина, но вы умеете элегантно строить предложения, сносно обучены манерам, острите, и не испытываете передо мной страха или подобострастия. Я в замешательстве.

— Могу, умею, практикую. Как же мне ещё памятник не поставили?

— Вот о чём я и говорю, — победно заявила княжна, точно одолела меня в каком-то сверхважном споре.

— О, списки с баллами принесли! — неожиданно выдохнул Шурик и практически помчался к листам, которые крепила к стене преподавательница. Возле них уже скапливались возбуждённо галдящие абитуриенты, едва не лезущие друг другу на спину.

Корсакова двинулась к спискам не торопясь, степенно. А я плюнул на всё и во весь опор ринулся за Саньком. И мы вместе протолкались сквозь толпу и увидели наши фамилии, которые шли друг за другом. У нас оказались совершенно одинаковые баллы. Мы оба набрали чуть выше среднего.

— Получается, никто не победил в нашем споре? — проговорил просиявший Шурик и потащил меня прочь от списков.

— Получается, — промямлил я, чувствуя себя в каком-то пограничном состоянии: вроде баллов больше, чем рассчитывал, но вряд ли достаточно, чтобы поступить на бюджет.

В этот миг ко мне подошла строгая девушка в чёрной мантии и сухо спросила:

— Сударь, вы Иван Корбутов?

— Ага, — вякнул я.

— Вас вызывает к себе декан факультета некромантии.

— Да-а? — удивился я и заинтересованно хмыкнул. — Ну, давайте осчастливим сего господина моим появлением. Шурик жди меня возле ворот и ни с кем не уходи, даже если тебе предложат конфетку.

Девушка с трудом подавила весёлый смешок и повела меня по хитросплетению коридоров академии. А я послушно пошёл за ней, гадая, что же нужно декану. Он так оперативно среагировал. Ну не из-за барона же?

Вскоре всё выяснилось. Девушка привела меня в просторный светлый кабинет, где за рабочим столом, заваленным бумагами, восседал крупный мужчина похожий на Менделеева. Кажись, это и есть декан.

Напротив него обнаружилась высокая, костлявая шатенка с бледным лицом, горящим взором и золотыми побрякушками, украшающими шею и запястья. Она прикорнула на одном из двух свободных стульев и нервно теребила носовой платок.

Декан указал мне волосатой рукой на второй стул и прогудел, будто из погреба:

— Я так полагаю, Иван Корбутов?

— Он самый, господин декан, — вежливо произнёс я и присел на стул.

— Моё имя и отчество Дмитрий Александрович, — проговорил мужчина, положил на стол массивные кисти рук и хмурым взглядом карих глаз скользнул по мне и девчонке. — Я вынужден сообщить вам обоим, что на моём факультете осталось всего одно бюджетное место. Лидия лучше справилась с экзаменом, а у, вас, Иван сильнее дар. Но по итогу ваши баллы равны.

— Дмитрий Александрович, дар можно развить. Для мага главное — знания, — тут же протараторила хитрая шатенка, поправив упавший на лицо локон.

— Я не согласен. Академия для того и нужна, чтобы получать знания. А чем выше дар, тем больше его можно раскочегарить, — парировал я, решив играть по её правилам.

— Мы долго можем препираться, — остановил нас декан. — Нужно искать другое решение. Если честно, такая ситуация возникла впервые в моей многолетней практике.

— Я из семьи Столетовых. А у нас богатые магические традиции. Я уже знаю для чего применю свой дар. Мы это давно обговорили с моим дедушкой графом. Вы, наверняка, его знаете. Он делает щедрые пожертвования на развитие академии, — с милой улыбкой положила меня на лопатки эта стерва.

Дмитрий Александрович благосклонно кивнул ей и устремил на меня тяжёлый взгляд. Я мрачно глянул на него в ответ, прекрасно понимая, что все уже решено. Психануть? Нагрубить? Послать всех в жопу? Нет. Это не выход. У меня ещё есть шанс попасть на платное обучение.

Поэтому я просто встал и пробурчал, сдерживая ярость:

— Туше.

Девчонка победно улыбнулась и торопливо спросила у декана:

— Значит, вы меня зачислите на бюджет?

Тот снова кивнул. И она весёлой козочкой выскочила из кабинета, едва не показав мне язык от избытка эмоций.

Я же направился к двери мрачнее грозовой тучи.

Внезапно декан подал голос:

— Молодой человек, постойте. Присядьте. Нам есть о чём поговорить.

— О чем же? — скептически бросил я, но всё же замер в дверях.

— У вас очень сильный и редкий дар. И вы не виноваты в том, что ваша семья не достаточно богата. Но и я не мог отказать внучке графа Столетова. Всё же у меня есть к вам предложение. Я могу добиться для вас индивидуальных условий обучения. И более того — вам выделят место в общежитии.

— Что за индивидуальные условия и сколько они будут стоить? — жадно уточнил я, почуяв ветер надежды.

— Ровно пятьдесят процентов от полной стоимости. Платить можно помесячно. Но обучаться вы будете только тем дисциплинам, которые связаны с магией. И ежели вы сумеете закончить академию, то и в дипломе будут отражены лишь изученные вами предметы. Но диплом все равно будет считаться полноценным.

— О как! — выдохнул я, едва не сплясав от радости. — А сколько конкретно надо платить и до какого числа я должен внести эту сумму?

— Восемьсот рублей. У вас есть неделя. Если вы не сумеете предоставить данную сумму, то, уж не обессудьте, но академия закроет для вас свои двери. Но даже, если у вас ничего не получится, то не стоит отчаиваться. Вы всегда сможете поступить в магическую школу в любом другом большом городе, — с ободряющей улыбкой закончил декан, словно не понимал, что Императорская академия и магическая школа — это как МГУ и технарь в Саратове. Меня там только пить не закусывая научат.