Глава 16

Я частично помнил, как выбрался из рушащегося подвала, в котором бушевала магия. Мой мозг запомнил некоторые отдельные фрагменты: звон рвущихся цепей, предсмертные хрипы Анастасии, её оторванные по колено ноги…

Каким-то чудом в клубах дыма мне удалось выбежать на первый этаж, а затем разбить окно и выпрыгнуть наружу. И сейчас за моей спиной всё ярче полыхал трёхэтажный деревянный особняк. Огонь вырывался из подвала и быстро захватывал всё новые площади.

При этом зарево пожара хорошо освещало улицу. И я, не разбирая дороги, понёсся прочь. Грязный, окровавленный, с бешеным взглядом и обрывками цепей на руках. Если бы не ночь, то я бы распугал всех прохожих. А так — горожане мирно спали в своих кроватях и лишь злобные монстры могли повстречаться мне. Но даже если кто-то из чудовищ и заметил меня, то предпочёл не связываться с такой сомнительной добычей.

Я чувствовал, как от меня во все стороны идут волны магии смерти. У меня волосы стояли дыбом, а в груди бушевал настоящий вулкан чужой силы. Благо, сила Николая постепенно смешивалась с моей и успокаивалась. Но я всё равно ещё пару кварталов пронёсся галопом и остановился лишь на углу в тени закрытой булочной.

— Мне надо успокоиться… Надо передохнуть… — начал шептать я, согнувшись и уперев руки в колени. — Румянцев, падла, сам виноват. Но девчонку жалко… Тьфу, сука.

Я сплюнул на брусчатку вязкую слюну, смешанную с кровью, и осмотрелся. Не так далеко высилось главное здание Императорской академии магии. Значит, я бежал в сторону общаги, но мне сейчас в неё нельзя, да и закрыта она. Что же делать? К Илье? Нет. Мне придётся добираться до его хаты на таксомоторе. А я не хочу, чтобы посторонние люди видели меня в таком виде. К Алёшке я не могу поехать по этой же причине. Тогда как поступить?

И тут я вспомнил о спасённой вчера проститутке. Ткацкий переулок. Он, по-моему, совсем рядом. Лишь бы Ангелина сейчас мирно спала в своей кроватке и впустила меня. С надеждой на такой исход, я выпрямился и пошёл искать нужный адрес.

Мне пришлось проплутать четверть часа, но я отыскал дом с номером четырнадцать, поднялся на второй этаж и постучал в хлипкую дверь в конце коридора.

Сперва за дверью ничего не происходило, а потом раздался скрип дощатых полов и знакомый тоненький голосок:

— Кто там?

— Пётр Ильин, — прохрипел я, вспомнив свой псевдоним.

— Вы всё-таки пришли, — радостно проворковала она и распахнула дверь.

Девушка стояла на пороге в длинной ночной рубашке. Её волосы разметались по плечам, а на губах играла манящая улыбка. Но стоило ей рассмотреть меня во мраке коридора, как она испуганно ойкнула и отпрыгнула, точно увидела призрака.

— Да не такой уж я и страшный, — иронично проворчал я, поспешно вошёл в небольшую комнату и закрыл за собой дверь.

— Что? Что с вами произошло, ваше благородие? — судорожно пролепетала Ангелина, широко распахнутыми глазами глядя на меня.

— Упал. Тут недалеко яму не заметил, — с кривой усмешкой выдал я, чувствуя, как в груди всё ещё возится чужая сила. — У вас где-нибудь можно помыться?

— Да-а-а, — заикаясь, ответила она и вдруг задрожала, словно испуганная лань.

— Не бойтесь, я не причиню вам вреда, — успокаивающе проговорил я, думая, как бы снять кандалы.

— Я не боюсь… Просто вы… от вас… будто исходит что-то жуткое, — пропищала девушка, громко сглотнув.

— Это нормально. Надеюсь, скоро пройдёт, — пробормотал я, стараясь не делать резких движений, чтобы лишний раз не пугать Ангелину. — Так где можно помыться?

Та ткнула розовым пальчиком в одну из двух межкомнатных дверей и виновато проронила:

— Только, увы, горячей воды нет. Но я могу нагреть её для вас.

— Ерунда, — отмахнулся я и поспешно скрылся за дверью. Там обнаружилась небольшая бронзовая ванна и кран с водой. Я быстро наполнил её, разделся и помылся, фыркая от холода. А потом и свои вещи быстренько постирал. Теперь бы мне ещё как-нибудь избавиться от цепей…

Я голышом приоткрыл дверь и с изумлением увидел, что девушка сидит на кресле-качалке и держит в руках молоток и зубило.

Она повернула голову на скрип двери, вскочила на ноги и протянула мне инструменты.

— Вот, возьмите, господин.

— Ого, — охренел я, отправив брови в космос. — А откуда? И как вы сообразили?

— Я живу одна, так что… — многозначительно недоговорила Ангелина и опустила глаза. — Да и мой отец однажды сбежал из…

— Понял, — кивнул я, взял молоток, зубило и скрылся за дверью.

Мне пришлось работать крайне аккуратно, чтобы звоном не разбудить соседей. Так что я провозился не меньше часа, но всё-таки освободил свои руки и с наслаждением потёр их. Отлично!

За это время сила Николая полностью растворилась во мне, а трусы немного подсохли. Так что я напялил их на себя и вышел из комнаты.

Ангелина уже лежала на большой кровати с балдахином и сонно смотрела в окно на луну. Но заметив меня, она тут же перевела свой взор на мой торс со свежими царапинами и с детской непосредственностью полюбопытствовала:

— А вы мне поведаете, что произошло? Клянусь, что я никому ничего не расскажу.

— Ангелина, поверьте мне, вам лучше этого не знать, — мягко произнёс я и следом попросил: — Могу я у вас остаться до утра?

— Можете, конечно, можете, — поспешно кивнула она и недовольно насупилась. Её явно разбирало любопытство. — Но нам придётся спать на одной кровати. Второй у меня нет.

— Так это же замечательно, — усмехнулся я, ощутив прилив хорошего настроения. Мне посчастливилось выпутаться из такой жоподробительной ситуации. И я до сих пор жив. Красота! Правда, тело изрядно побаливало, но это всё ерунда.

— Ложитесь, сударь. У меня есть целебная мазь. Она к утру излечит ваши царапины и ссадины, — проговорила Ангелина и выскользнула из-под одеяла.

Девушка взяла из ящика стола небольшую баночку. А я рухнул на кровать в ожидании процедуры. И она не заставила себя ждать. Девица вместе с ногами залезла на кровать и стала обрабатывать мои раны, нежно втирая в них густую смесь, пахнущую травами. Благо, что на моем лице практически ничего не было. Так — пара мелких порезов.

А когда Ангелина закончила, то она прилегла рядом и уставилась на меня блестящими в темноте глазами. Её дыхание стало слегка прерывистым, а на шее забилась жилка. Лечение, больше похожее на массаж, возбудило нас обоих.

Тут уж я плюнул на мораль и накинулся на девушку, точно голодный зверь. А она была совсем не против. Так что я наконец-то выплеснул всю накопившуюся сексуальную энергию. И мы лишь спустя полтора часа уснули довольные друг другом.

Остаток ночи промелькнул незаметно. А после рассвета я резко открыл глаза, почувствовав дуновение ветерка на своей щеке. Ангелина стояла у только что приоткрытого окна, за которым царило хмурое утро. И её обнажённая фигурка смотрелась весьма соблазнительно.

— Ты прям топ-модель, — похвалил я её, широко улыбаясь. — Тебе хоть сейчас можно на обложку Плейбоя.

— Чего? — не поняла девица, взметнув тоненькие брови. И вдруг она мило покраснела, засмущавшись своей наготы. А потом торопливо нырнула под одеяло и прижалась ко мне.

— Красивая ты. И фигура хорошая, — произнёс я, задумчиво наморщив лоб. Мне в голову пришла интересная мысль.

— Спасибо, — мяукнула она, счастливо засияла и добавила: — Пока вы спали, я починила вашу одежду.

— Благодарствую. Слушай, а в Царьграде есть… э-э-э… газеты с фотографиями обнажённых девушек?

— Что? — округлила ротик милашка. — Нет, конечно же, нет! Это же срам какой! Кто будет такое читать и глядеть?! Фи, отвратительно. И никакая девушка не согласится фотографироваться для подобной похабной газеты!

— Мне кажется в столице не все девушки настолько святые, что способны превращать воду в вино, — иронично проговорил я и добавил: — Вот ответь мне на такой вопрос. Что лучше: торговать своим телом или постоять пару минут голой в маске перед фотографом? Денег и там, и там можно заработать одинаковое количество.

Ангелина задумалась и неуверенно пробормотала:

— Кто же столько заплатит за пару минут перед фотографом?

— Я, например, — твёрдо проронил я и встал со скрипнувшей кровати.

— Вы не шутите? — подозрительно сощурилась девушка, напомнив мне недоверчивого зверька.

— Нет. Но пока ничего обещать не буду. Мне нужно продумать всю концепцию бизнеса, — раздумчиво произнёс я, быстро одеваясь. — Но если ты согласна поучаствовать, то я обязательно возьму тебя.

— Хорошо, — кивнула она прелестной головкой. — Это лучше, чем с кем-то спать за деньги.

— Вот-вот, — приподнято поддакнул я и строго добавил: — Слушай, если к тебе придут полицейские, то скажи им, что я всю ночь провёл с тобой. Хорошо? И, естественно, умолчи о цепях и моем внешнем виде.

— Хорошо. Я всё сделаю так, как вы сказали, господин. Можете на меня положиться, — уверенно прощебетала Ангелина.

— И ещё… моё настоящее имя Иван Корбутов. Я в тот раз решил на всякий случай изменить своё имя, — признался я. — И познакомились мы с тобой на улице, а не в подворотне. Полицейские могут и об этом спросить.

Девушка решительно кивнула. А я нежно поцеловал её в чистый лобик, попрощался и покинул комнату. Надеюсь, она меня не сдаст, ведь я всё-таки защитил её от насильников. Да и где мне ещё искать алиби? К тому же, тут мне удалось засветиться. Я миновал на лестнице какую-то бабку в халате и специально посмотрел ей прямо в подозрительные глаза, дабы она запомнила меня.

После этого я вышел из дома. На улице же мне повезло довольно быстро поймать хмурого извозчика. И тот с ветерком домчал меня до ворот академии. Дальше я расплатился с ним, добежал до общаги и ворвался в нашу с Шуриком комнату. Барт уже поправлял ворот рубашки, стоя перед зеркалом.

— Ты где был?! — сразу же выдохнул Санек, возмущённо тряся подбородками. — Я весь испереживался! Ты вечером куда-то ушёл — и пропал. Вот, что мне было думать? Куда ты запропастился?

— Я часик пообщался с братом Румянцевой. А потом остался на ночь у девушки, — бросил я и начал переодеваться.

— Ты уже невесту себе нашёл? — изумился Санек, уронив челюсть на пол.

— Упаси меня Бог от таких невест, — истово перекрестился я. — Просто подруга.

— Но, я так понимаю, что вы… — парень недоговорил и густо покраснел.

— Да, Шурик, бывает и так, — похлопал я его по плечу и схватил учебные принадлежности.

— А что брат Румянцевой? Как вы с ним встретились?

— Пошли. Я тебе по дороге всё расскажу, — спокойно произнёс я, стараясь не хмуриться. У меня это выходило из рук вон плохо, потому что перед глазами встало лицо Анастасии. Да ещё меня нервировало скорое свидание с полицейскими. Они явно захотят пообщаться со мной, ведь я последний, кто видел Николая живым.

Всё же я справился с собой и поведал Саньку по пути в аудиторию, как мне довелось выпивать с Румянцевым.

— Но как вы познакомились с ним? — прошептал Санек, когда мы уже сели за парту. — Случайно?

— Нет. Анастасия ещё вчера утром сказала мне, что он ожидает меня в трактире в такое-то время, — соврал я.

— Вот как, — промычал брат, искоса посмотрел на меня и плямкнул губами, словно хотел что-то спросить, но не решился.

— Не нервничай. У меня на Анастасию нет никаких планов. Она вообще не в моём вкусе, — хмуро проронил я и тяжело вздохнул.

Шурик тотчас заулыбался и стал высматривать златовласку среди студентов. Но её всё не было и не было. И он всерьёз загрустил, когда она не пришла на первую лекцию.

А уже на второй лекции по рядам студентов потянулся страшный шепоток. Дескать, брат Анастасии и она сама — погибли. А произошла эта трагедия весьма нетривиально. Николай Румянцев хотел принести сестру в жертву, чтобы обрести ещё большую силу, но во время работы заклятия что-то пошло не так. И они оба расстались с жизнями, а их старинный особняк частично разрушился.

Источником этой информации оказался родственник кого-то из студентов. Он занимал высокий пост в столичной полиции, так что ему можно было верить.

На Санька же эта печальная новость произвела неизгладимое впечатление.

— Нет, этого не может быть… — горько шептал он, запустив пальцы в курчавые волосы. — Иван, ты же видел вчера брата Анастасии…

— … Он мне показался весьма нервным типом, — перебил я его, хмуря брови. — И он порой отвечал невпопад, словно был погружен в себя.

— М-м-м! — отчаянно простонал парень, закрыв лицо руками. — Николай явно готовился принести её в жертву. Я не могу поверить. Почему жизнь так жестока?

— Крепись, — сочувствующе бросил я ему. Кажется, покойная Анастасия действительно глубоко запала в его наивную душу. Братец весь скис и был похож на хлебный мякиш, вымоченный в молоке.

Да ещё во время перерыва между лекциями Хрюн глумливо пошутил над Шуриком:

— Корбутов, мой тебе совет. Приглядывай за своим братом-некромантом, а то он возьмёт пример с Румянцева и принесёт тебя в жертву.

Рыжик наигранно весело рассмеялся, оглядывая студентов, будто призывал их поддержать его шутку. Но на него все посмотрели, как на убогого. А его голубоглазая невеста и вовсе — густо побагровела и едва не сгорела со стыда. Тогда Хрюн сдулся и нервно заулыбался.

Я же резко вскочил со скамьи, готовясь высказать всё, что думаю об этом уроде, но тут мой взгляд заприметил незнакомую преподавательницу. Она призывно махала мне рукой, стоя возле входной двери.

Нехорошее предчувствие сразу же пронзило меня с головы до пят. Но я не подал вида, что начал волноваться и максимально спокойно сказал Шурику:

— Я на следующую лекцию не останусь. Что-то хреново мне. Я в какой-то просрации.

— Может, в прострации?

— И в ней тоже.

— Я тебя понимаю, — протянул братец и грустно шмыгнул носом.

Я похлопал его по сгорбленной спине и с печальной миной на лице подошёл к преподавательнице. А та сразу же нервно прошептала мне на ухо:

— Иван, в кабинете декана тебя ждут господа полицейские. Умоляю тебя, говори им только правду. Не подведи академию. Такое горе произошло, такое горе.

— Я в курсе. И у меня не было даже мысли врать, — отчеканил я и двинулся по коридору следом за торопливо идущей женщиной.

Она привела меня в уже знакомый кабинет. И тут помимо декана обнаружились двое средних лет мужчин в форме. Один из них носил висячие усы, как у моржа. А другой — щеголял залысинами и у него на поясе имелась сумка для заклятий. Видимо, он маг.

— Вот, Иван Корбутов, — прогудел декан, указав на меня рукой. — А я, пожалуй, откланяюсь. Не буду мешать вам, господа.

Дмитрий Александрович ободряюще кивнул мне и вместе с преподавательницей покинул кабинет. А я остался наедине с полицейскими. Они тотчас впились в меня изучающими взглядами, которые проникали в самую душу. И мне стоило немалых усилий сохранять на физиономии грустное выражение.

Но я даже не вздрогнул, когда маг с залысинами предложил мне прокуренным голосом:

— Присаживайтесь.

— Благодарю, — пробормотал я и прижопился на свободный стул.

— Моё имя Никифор Фомич. Я главный следователь Четвертого отделения полиции. Моя задача раскрывать преступления, связанные с применением магии, — представился полицейский, от которого разило крепким табаком. — А это мой коллега — Пёрт Иннокентьевич. До нас дошли сведения, что вы вчера вместе с Николаем Румянцевым откушивали в трактире Сладкая репа.

— Всё так, всё так, — покивал я, прямо глядя на служивых. — Анастасия, царство ей Небесное, предложила мне познакомиться с её братом. Он же некромант… был некромантом. Я и согласился. Мне было интересно свести знакомство со своим более опытным коллегой.

— И о чём же вы беседовали? — спросил другой полицейский, сухо покашлял в кулак, достал из обычной кожаной сумки лист бумаги, письменные принадлежности и приготовился записывать мои показания.

Я в подробностях пересказал мужчинам все байки и забавные случаи, которые мне поведал Николай, а затем пожал плечами и продолжил:

— Мы выпили по последней кружке пива и вышли из трактира. Румянцев предложил поймать извозчика на соседней улице. Я ничего не имел против. Так что мы прошли через проулок. А уже там Николай практически сразу заприметил извозчика. Он сел в его бричку. И тот повёз его домой. А я решил не идти в общежитие, а… — тут я нервно облизал губы, чем привлёк внимание полицейских, и тихонько выдохнул: — к девке пошёл. Ну, вы понимаете… Я парень молодой, подвыпил.

Маг-полицейский понятливо кивнул, сверля меня цепким взглядом. А его коллега попросил:

— Назовите имя и адрес этой девушки.

— Её зовут Ангелина. Мы познакомились совсем недавно. Она снимает квартиру в Ткацком переулке в доме номер четырнадцать на втором этаже в конце коридора, — без запинки выдал я, отчаянно надеясь, что девушка всё-таки меня не сдаст. В противном случае мне придётся рассказать правду, и хрен его знает к чему она приведёт, пусть даже я ни в чём и не виноват. Мне, кажется, всё равно найдётся не один ушлый аристократ, который попытается с выгодой для себя использовать мою ситуацию.

— А что вы в целом можете сказать о покойном Николае? Как он себя вёл в тот вечер? — спросил усатый и снова закашлялся. Кажется, его донимал бронхит.

— Мне показалось, что он нервничал. Иногда отвечал невпопад, словно о чём-то думал, — принялся я врать, старательно морща лоб, будто вспоминал детали той встречи. — А под конец вечера настойчиво предлагал поехать с ним. Но я отказался.

— Что вы говорите, — удивлённо приподнял брови Никифор Фомич. Он перекинулся быстрым взглядом со своим коллегой и проронил: — Вам крупно повезло, Иван, что вы отказались. Возможно, Николай и вас бы принёс в жертву. По словам соседей, он в последние дни ходил сам не свой, часто ругался с сестрой.

— Да вы что! — ахнул я, изобразив мимолётный испуг. — Вот это мне повезло! Может быть, я чем-то ещё могу помочь вам?

— Нет. Мы узнали всё, что хотели. Теперь на очереди ваша подруга Ангелина. Если она подтвердит ваши слова, то мы больше никогда не увидимся, — проинформировал меня полицейский с усами и протянул мне бумагу с показаниями, дабы я прочел ее и подписал.

Мой взор быстро пробежал по неровным строкам, а рука добавила под текстом «с моих слов записано верно» и поставила подпись.

— Всего доброго, Иван, — вежливо пожелал старший следователь и скользнул по мне задумчивым взглядом. Кажется, его что-то насторожило в моём рассказе…