Глава 18

Лич, словно вихрь смерти, вылетел из побледневшего портала. И первыми кого он увидел были бандиты. Кровожадная, злобная тварь незамедлительно бросилась на них, размахивая костяными руками-шипами.

Мужики принялись пронзительно вопить от страха и судорожно стрелять в чудовище. Их пули защёлкали по костяной броне монстра.

Алёшка же предусмотрительно метнулся за гору мусора, чтобы не попасть под шальной кусок свинца. И я поступил так же. Только ещё затащил следом за собой побелевшего от ужаса Шурика, который беззвучно звал маму.

К счастью, лича не заинтересовал никто из нас. Он насадил на шипы двух забулькавших кровью бандитов. А третий мужик, глядя на такую картину, предсказуемо решил не геройствовать и с дикими воплями рванул к лестнице. Лич тотчас бросился за ним, точно гончая за перепуганным зайцем.

Они быстро выметнулись из подвала. И в этот миг портал окончательно растворился в воздухе.

— Все живы? — уточнил я, вылезая из-за своего прикрытия.

— Угу, — угукнул Алешка, внимательно осматривая себя. — Шурик, ты как?

— Но-но-нормально, — проблеял тот.

— Я… ранен… помогите, — с трудом прохрипел бандит с ожогом.

Он судорожно пытался закрыть ладонями чудовищную дыру в груди, из которой обильно шла кровь. А его товарищ уже отбыл в мир иной. Его остекленевшие глаза отражали свет керосиновой лампы, а под телом расплывалась бордовая лужа.

— О, ты теперь запел по-другому! — ядовито выпалил Алёшка, схватив револьвер раненого. — А как же «глуподырые рожи», «провинциалы»?

— Помогите… вы же… люди, — умоляюще простонал бандит, хлопая наполненными болью глазами. — У меня дети… трое… а жена в том году… померла. Мне пришлось заняться… криминалом.

— Вань, у тебя же есть ещё исцеление? — пробормотал Шурик, который встал на ноги. Он потрогал подбитый глаза и зашипел от боли.

— Ты сдурел?! Ты поверил ему?! — завопил Лёха, аж подскочив на месте, будто его кто-то укусил за задницу. — Да он тебе сейчас что хочешь наплетёт, дабы мы спасли его! Ты разве не понимаешь, что он первым делом сдаст нас своему хозяину?! Пусть подыхает! Собаке собачья смерть!

— Я не вру… клянусь именем… — начал шептать мужик со шрамом, но вдруг конвульсивно задёргался и испустил дух. Мы так и не узнали, чьим именем он хотел поклясться.

— Так-то лучше. Бог всё решил за нас, — сурово проронил старший брат и следом решительно добавил, посмотрев на меня: — Ты взял с собой револьвер? Хорошо. Прихвати ещё ствол второго бандита. Ведь нам надо убить лича, пока он не натворил дел. А ты, Александр Доверчивый, обшмонай карманы бандитов. Авось, что-то ценное в них есть.

Шурик нехотя кивнул.

И вдруг с первого этажа донёсся полный ужаса и боли крик, перешедший в хрип. Мы с Лёшкой тотчас метнулись вверх по лестнице. Я по пути торопливо достал Туман разложения и расковырял ножом рану в пальце. Из него засочилась кровь.

И когда я выскочил из подвала, то сразу же активировал заклятие. Туман вырвался из опавшего прахом пергамента, пролетел над трупом третьего бандита и устремился к личу. А тот уже был возле выхода из здания. Ещё бы чуть-чуть и он выбрался на улицу. А так — Туман разложения догнал его и окутал с ног до головы. Движения монстра замедлились, но он и не думал помирать. Лич пытался бороться с заклятием, стоя в прямоугольнике серого, вечернего света, падающего из дверного проёма.

Тогда я решил помочь магическому Туману. Вытащил револьвер бандита и начал стрелять в нежить, целясь в голову. Алёшка поддержал меня. Его оружие тоже заговорило. И эхо выстрелов заметалось по этажу.

Жаль, барабаны были почти пусты, но мы всё равно сумели произвести с пяток выстрелов. И несколько пуль попали в череп лича. Только все они отскочили от него, будто резиновые. И лишь когда Лёшка угодил прямо в зелёный глаз монстра — тот повалился на загаженный пол. Но нежить всё равно ещё была жива.

— Он живучий как терминатор! — жарко выдохнул я, остановившись в паре метров от лича, объятого Туманом. Тот пытался встать, медленно двигая конечностями. — Когда же ты сдохнешь?!

Я зло скрипнул зубами и почти в упор выпустил последнюю пулю в потрескавшийся череп монстра. И свинец наконец-то с хрустом прошил его. Тут же из башки лича вытекла уже знакомая мне зелёная жижа. И мне даже не пришлось доставать своё оружие.

Но я наученный горьким опытом не остановился на этом. Взял кирпич и в костяную крошку размолол череп твари. А потом мы с Алёшкой закопали зелёную жижу и попёрли в подвал безголовое тело лича, чтобы оно было как можно дальше от некросубстанции.

Уже спускаясь по ступеням, я, на всякий случай, громко проговорил:

— Шурик, свои, не стреляй!

— Да я и не собирался, — донёсся его подрагивающий голос.

— А зря. Вдруг бы лич уделал нас? — нравоучительно произнёс я, входя в круг света, отбрасываемого лампой.

Мы с Лёшкой бросили тело нежити на то место, где раньше был портал. Оно упало с костяным стуком и приковало к себе внимание Санька. Правда, ненадолго. Алёшка пихнул его в плечо и алчно спросил, облизав губы:

— Ну, что там было в карманах бандитов?

— Вон, — Корбутов-младший показал взглядом на несколько мятых бумажек. Они лежали на трупе мужика со шрамом.

— Негусто, — разочарованно проронил Лёшка и схватил деньги. — Ладно. Давайте делить.

— Делить? Ты с ума сошёл? Валить отсюда надо, пока местные полицию не вызвали! — выдал я на одном дыхании. — Хоть здание и окружено пустырём, но отголоски выстрелов могли слышать!

— Да всем насрать. Тем более здесь иногда тир устраивают и по крысам стреляют. Никто никого не вызовет. К тому же, полицию тут ненавидят. Да и мы здесь задержимся всего на десяток минут. Они погоды не сделают, — уверенно отмахнулся брат, торопливо открыл ларец и стал доставать деньги.

Внутри оказалось всего шестьсот шесть разномастных серебряных монет. И общую их стоимость Лёха оценил в полторы тысячи рублей. Золотые побрякушки, по его же словам, потянут ещё на семьсот рублей.

— Две тысячи двести, — радостно подсчитал Алёшка, возбуждённо сверкая глазами. — А ведь ещё есть винтовки и ружья. Их тоже можно продать.

— Я предлагаю выручку за оружие раздать семьям погибших на Чёрном погосте, — благородно произнёс я, посмотрев на враз помрачневшего Лёшку. — Если бы не они, то мы бы там же подохли. Имей уважение.

Брат скрипнул зубами и буркнул:

— Да они все бобылями жили. Не было у них семей.

— Прям у всех? — не поверил я.

— Ну, у Петра, кажется, баба осталась и ребятёнок.

— Вот им деньги за оружие и отдай.

— Чёрт с тобой, святоша! А ещё некромант называется. По миру с тобой пойдёшь. Так и быть — продам оружие и подброшу им рублики. Слово дворянина.

— Подброшу? — не понял я.

— Ага. Мы же никому ничего не говорили о своём походе на погост. И втихомолку из города выбрались, чтобы потом проблем не было. А то ведь полиция могла и заинтересоваться, куда мы такой ватагой поехали, а вернулись уже не полным составом. Каждый из нас знал, что может сложить там голову. Поэтому мы и держали всё в секрете.

Я кивнул, вспомнив, как мы собирались за городом. Действительно, все пришли по одному, а грузовик ждал нас за деревьями.

Лёшка же скользнул по мне хмурым взглядом, перевёл взор на Шурика и проговорил, попытавшись сунуть в его руку купюры бандитов:

— А это тебе, Александр. Первые заработанные деньги.

— Не нужны мне эти кровавые бумажки! — рьяно протараторил тот и отскочил от брата.

— Да и хрен с тобой! — обозлился Алёшка и засунул банкноты в карман. — А ты, Иван, бери половину серебра. Я когда украшения продам, то отдам тебе твою долю.

— Хорошо, — бросил я и распихал триста три монеты по карманам. Они изрядно оттянули их. Дальше я поманил Шурика рукой и проговорил: — Иди сюда, лечить тебя будем. Как раз одна горгулья осталась.

Санек послушно подошёл. И я занялся его побоями. Малое исцеление Фёдорова, как и любое другое, требовало жизненной силы. Это было своего рода переливание. Маги жизни могли пользоваться личным магическим резервом, а вот некроманты — способны были лечить лишь так. И больше никто из магов не мог работать с ранами.

В тот раз, в лесу, я отдал Лёшке свою жизненную силу, а сейчас воспользовался горгульей. Нанёс на её тело недавно выученные руны, а затем активировал заклятие исцеления. Пергамент тотчас превратился в прах — и физиономия Шурика очистилась от гематомы и кровоподтёка.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он меня, уже не морщась от боли.

— Не за что, — кивнул я, оглядел мертвецов и хмуро добавил: — Наследили мы здесь знатно. Лич, трупы. Но если нас кто и может сдать полиции или Седому, так только тот, кто настучал бандитам, что по району бродят два юнца.

— Никто им не стучал. Один из этой троице сегодня ошивался недалеко от Медного перекреста, на который вы, по моей подсказке, и прибыли. Он-то вас, наверное, и заметил, да дружков своих позвал, — мрачно проговорил Алёшка и принялся оправдываться: — Но вы не серчайте на меня. Я же не знал, что так выйдет. Лысый появился возле Медного за четверть часа до вашего приезда. Мне его довелось издалека заметить, когда я сюда шёл. Но я не придал этому значения. А оно видите, как вышло.

— Ладно, чего уж там, — выдохнул я и почувствовал толику облегчения. — А трупы надо хотя бы мусором завалить.

— Добро, — охотно согласился Лёшка и посмотрел на бледного Шурика. — А ты пока оружие собери в охапку и какими-нибудь тряпками обмотай.

Тот кивнул и взялся за ружья с винтовками. А мы с Алёшкой занялись телами. Притащили в подвал труп третьего бандита и всех мертвецов, включая лича, закидали мусором.

Но этого мне показалось мало, и я предложил разломать лестницу, ведущую в подвал. Она как раз держалась на соплях. Алёшка согласился. Мы взяли валяющиеся среди мусора штыри и ими за пару минут обрушили лестницу. Авось, теперь трупы никто не найдёт. Да и не стоит забывать о крысах. Им ведь тоже есть хочется.

После этого мы все грязные и потные потопали к выходу из здания. А когда наше трио осторожно выскользнуло из него, то мы обнаружили, что на город уже опустились густые сумерки. Местный люд попрятался по домам. И район будто вымер. Отлично, значит, свидетелей не будет. Всё-таки есть плюсы в том, что здесь нет электричества. И ещё я очень надеялся на то, что эти трое были мелкими гопниками, которых никто искать не станет.

Между тем Лёшка, сгибаясь под тяжестью оружия, замотанного в грязные, вонючие тряпки, хрипло спросил:

— Вдвоём разыщите извозчика?

— Найдём, — уверенно сказал я, покосившись на взволнованное лицо Шурика.

— Хорошо. Я тогда пошёл. Мне ещё надо это дело спрятать, — проговорил брат, тряхнув стволами.

— Ты только завтра телефонируй мне в академию. У меня есть к тебе разговор.

Лёшка кивнул и медленно двинулся вдоль домов. А мы с Саньком пошли в другую сторону.

Благо, в этот поздний вечер удача не оставила нас. Мы без происшествий попали в общагу, где отмылись, наелись и завалились спать.

Наутро я быстренько смотался в банк и обменял триста три серебряные монеты на семьсот пятьдесят рублей. А затем пошёл на занятия. Сегодня у меня была практика — начертание рун и углублённое знакомство с ними. И сегодня же я впервые увижу свою группу.

Я уже знал, что некромантов на первом курсе учится совсем мало. Примерно столько же, сколько и менталистов. А вот тех же магов огня — вагон и маленькая тележка. Но всё же я испытал искреннее огорчение, когда в аудитории для практики увидел ту самую девку, которая обскакала меня в кабинете декана во время поступления. Как там её? Лидия Столетова, кажется. Она тоже узнала меня. И её тонкие губы тронула улыбка превосходства. Вот ведь сучка.

Помимо неё в группе оказалось ещё пятнадцать человек: десять парней и пять девушек. Всего же нас было семнадцать студентов.

Преподавателем же оказался сутулый седовласый мужчина с загнутым носом, узким бледным лицом и пронзительным взглядом карих глаз. Он напомнил мне ворона. А звали его Григорий Григорьевич.

В начале занятия преподаватель поправил чёрную мантию и рассадил нас за узкие парты, рассчитанные на одного студента. Мне повезло оказаться довольно далеко от Лидии.

После этого преподаватель сухим, каркающим голосом принялся знакомиться с нами. Он называл имя и фамилию, а студент должен был встать. Так очередь дошла до меня.

— Иван Корбутов.

Я энергично вскочил со стула и слегка поклонился — подобным образом делали все остальные парни. Девушки же исполняли реверансы.

Григорий Григорьевич наградил меня изучающим взглядом и с усмешкой произнёс:

— Значит, вот как выглядит один из двух сильнейших некромантов на курсе. Второй — Павел Белозеров. Он в другой группе. Что ж, посмотрим, какие вы покажете результаты. Можете, присаживаться, Иван.

Я вернул свою задницу на стул и с холодком в душе ощутил, как на меня давят завистливые взгляды. А препод знай себе усмехается. Он одной своей фразой настроил против меня почти всю группу.

Да ещё этот Белозеров. Надеюсь, ему хватит ума не конфликтовать со мной. А то начнёт доказывать всем и каждому, что он первый некромант на деревне. И мне точно придётся столкнуться с ним. А у него ведь полно инструментов для интриг. Ладно, что-то я себя накручиваю. Ещё ничего не произошло.

Но, как оказалось, меня в этот день всё же ждало столкновение…

В середине занятия я подошёл к столу за реактивами для написания рун, взял склянку с жидкостью и резко повернулся, чтобы возвратиться на своё место. Да не тут-то было. Я случайно задел плечом Столетову, которая оказалась прямо за мной. Она отшатнулась и выронила из рук пузырёк. Тот упал на пол, и во все стороны полетели осколки стекла и брызги.

— Вы нарочно это сделали! — тотчас заорал эта истеричка.

— Случайно. Вы слишком близко подошли ко мне, — спокойно ответил я, краем глаза заметив реакцию своих одногруппников. Все они с интересом уставились на нас, даже Ворон, как я про себя обозвал Григория Григорьевича.

— Наглая ложь! — продолжала вопить Лидия. И её костлявое, бледное лицо пошло красными пятнами. — Я видела, что вы специально толкнули меня. Просто признайтесь, что вы злы на меня и хотели этим мелочным поступком отомстить! Но я ни в чём не виновата! Декан сам решил, что я стану более достойным некромантом, нежели вы!

— Ого! — опешил я, выпучив глаза.

Вот это она круто переврала слова декана и тактично умолчала о том, что козыряла своим дедом! Меня аж всего перекорежило от праведного гнева.

А студенты меж тем жадно ловили её реплики и запоминали их. Скоро по всем углам академии разлетится слух о том, что декан увидел в Лидии Столетовой больший потенциал, чем в одном из сильнейших некромантов курса. Ловко, она, ловко.

А эта коварная особа всё не успокаивалась.

— Такое поведение порочит дворянина… настоящего дворянина! Где ваше достоинство, сударь?!

— Если вы не прекратите оскорблять меня, то моё достоинство окажется перед вашим распахнутым ртом! — выпалил я и скабрезно усмехнулся.

Девушка не поняла смысла, но уловила посыл и раззявила ротик. И я мигом добил её, дрожа от ярости:

— Вот, уже начинается! У вас профессиональная привычка широко рот открывать?

— Хам! Я буду жаловаться ректору! — завопила девица. Её глаза метали молнии, а небольшая грудь бурно вздымалась, грозя выскочить из корсажа.

После упоминания в перебранке ректора оживился Ворон. Он вскочил со своего столу и грозно выпалил:

— Так, оба, немедленно закрыли рты и к декану. За мной! Устроили тут балаган.

— Но он… — заикнулась Столетова.

— Молчать! — рявкнул на неё Григорий Григорьевич и буквально вылетел из кабинета.

Мы виновато опустили головы и двинулись за ним. А тот быстро шёл по пустому коридору и полы его мантии яростно трепетали. И он чуть не вырвал дверь кабинета декана, когда распахнул ту.

— Вот, Дмитрий Александрович, разбирайтесь с этими молодыми людьми! — гневно бросил Ворон, вскинувшему голову некроманту. — А у меня в аудитории остались нормальные студенты. А вы… — тут он глянул на нас, — не смейте лгать декану! Говорите правду о том, что натворили!

И на этой высокой ноте преподаватель гордо удалился. А мы робко вошли в кабинет и уселись на стулья. Каждый из нас старался не смотреть на Дмитрия Александровича.

А тот нахмурил густые брови и гулко проронил:

— Ну-с, кто начнёт?

— Это всё он! Он! — быстро затараторила Столетова, словно хотела опередить меня. Она за полминуты дословно выложила наш яростный диалог в аудитории и жарко подытожила: — Теперь вы меня понимаете, многоуважаемый Дмитрий Александрович?! Он завидует мне и пытается испортить мою учёбу! Вы должны вынести ему предупреждение! А если что-то подобное повторится, то отчислить без права на восстановление.

— Лидия, не увлекайтесь. Я здесь декан и я буду решать, что мне делать! — громыхнул мужчина, пульнув в покрасневшую девушку недовольный взор. Та ойкнула и поспешно опустила глазки.

— Непозволительная наглость, — прошептал я себе под нос так, чтобы услышали все, кто был в помещение.

— А вы, — обратился ко мне некромант, — тоже хороши. Что вы наговорили юной девушке? Даже я таких слов не знаю, а уж мне приходилось многое слышать на своём веку. Что вы имели в виду, когда сказали Лидии «у вас профессиональная привычка рот раскрывать»?

— Пение. Мне показалось, что сударя занимается пением. Она мне так и видится на сцене. А битком набитый зал восторженно рукоплещет ей, рукоплещет, — сладко проговорил я и улыбнулся.

— Вот видите, Лидия. Вы просто не так поняли. Этот конфликт явно несколько раздут, — облегчённо произнёс Дмитрий Александрович и как бы невзначай пробормотал: — А ежели он продолжится, то я, как декан, буду выглядеть глупо. Только-только начался учебный год, а у меня на факультете уже такие страсти. Я обычно подобные проблемы решаю радикально — отчисляю обоих студентов, невзирая на все заслуги их родов.

Лидия испуганно дёрнулась и пролепетала:

— Да, вы правы, господин декан. Мы с Иваном немного не поняли друг друга. Просто у меня сегодня день не задался с самого утра.

— И у меня. Я прям перед входом в академию в лужу наступил. А до этого — голубь, будь он неладен. Еле-еле оттёр его «подарок», — выдал я, мимоходом подумав, что декан явно выгораживает меня. Почему? Он такой добрый? Или здесь что-то иное? Неужели и он ведёт какую-то игру?

Между тем Дмитрий Александрович неожиданно покашлял в кулак, пряча предательскую улыбку, а затем официальным тоном произнёс:

— Раз всё выяснилось, то не смею вас больше задерживать. Всего вам доброго и удачи в учёбе.