Глава 16

Я сидел у окна в библиотеке, размышляя о грядущих катаклизмах для империи. Кондратий Иванович дал прекрасное объяснение происходящего в мире и одновременно подстегнул к всестороннему развитию, чтобы в минуты опасности иметь как минимум двух архимагов в семье.

Пальцы сами по себе начали выбивать нервный ритм по деревянной столешнице. Даже если нам не придётся охранять собственные земли… Нам всё равно придётся защищать империю. Никуда мы от этого не денемся.

Я резко откинулся на спинку кресла, заставив его жалобно скрипнуть. Другой вопрос — хочется ли защищать империю, которая сквозь пальцы смотрела на уничтожение рода? Так себе желание. С другой стороны, земля и люди здесь ни в чём не виноваты.

После лекции Кондратия Ивановича мне было над чем подумать. Серьёзно подумать.

Одно оставалось непонятным: почему Российская империя продолжает курс объединения с Орденом? Ведь он не даёт альтернативы архимагам… Либо я чего-то не знал.

Я резко встал и направился в кабинет учителя.

— Кондратий Иванович! — я постучал в дубовую дверь, не дожидаясь ответа. — Можно вопрос?

Брилев поднял голову от бумаг, поправил сползающие очки. Его кабинет был завален фолиантами, а на столе дымилась палочка, наполняя пространство душным пряным ароматом.

— Входите, княжич. Что вас так взволновало? — он отложил артефакторное перо, смахнув со стола невидимые крошки пепла.

Я закрыл дверь и сел напротив:

— Скажите, пожалуйста, есть ли некие уставные документы… или популистские манифесты Ордена? Можно ли изучить его догматы?

Кондратий Иванович замер, его брови поползли вверх. Долгие секунды в комнате было слышно только потрескивание свечи.

— Очень… любопытный вопрос, — наконец, произнёс он, снимая очки и протирая их платком. — Чем они вас так интересуют?

Я нервно провёл рукой по волосам:

— Хочу понять, почему они так популярны в империи. Понятно, что для простецов они — альтернатива нам. «Враг нашего врага — наш друг» и всё такое… — я сделал ироничный жест руками. — Но меня интересует другое: как они собираются удерживать империю от распада, если архимагов уничтожают и саму идею развития магии топчут?

Брылев нахмурился.

— С чего вы это взяли, княжич?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как мозг кипит от множества мыслей и планов, большинство из которых нужно было выполнять здесь и сейчас, но сутки, к сожалению, были не безразмерными.

— Из книг по магии иллюзий. Бабушка передала из Гильдии Магов.

Кондратий Иванович резко выдохнул, с неодобрением поглядывая на меня.

— Юрий, — он обхватил край стола белыми пальцами, — запомните. Лучше — запишите на подкорку: никогда, слышите, никогда не высказывайтесь о подобном в обществе! Это воспримут за ересь! Подобное можно обсуждать только в кругу семьи. Даже со мной… — он провёл рукой по лицу, — поднимать такие вопросы было неосмотрительно.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Однако… — учитель неожиданно разжал кулаки, — отвечу вам. Откровенность за откровенность. Вся моя жизнь связана с служением вашему роду, поэтому буду честен.

Он наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул странный огонь:

— Я считаю, что задачей Ордена НЕ является сохранение нашей империи. — Каждое слово он подчёркивал ударом пальца по столу. — Я убеждён, что их цель — разрушение империи и превращение её в вассальные земли!

Я замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Поймите меня правильно, — Кондратий Иванович понизил голос до шёпота, — это та самая организация, после появления которой в Скандинавии… — он сделал выразительную паузу, — сильная империя превратились в разрозненные княжества, которые затем подчинились Голландии и Священной Римской Империи.

Старый учитель встал и начал нервно шагать по кабинету, его тень мелькала на книжных полках:

— Конечно, Российскую империю сломить сложнее из-за размеров, ментальности… — он резко обернулся, — но скандинавы тоже так думали! А теперь их земли разделены между другими государствами.

Он тяжело опустился в кресло и неожиданно улыбнулся:

— Впрочем… базовые документы Ордена я вам принесу на будущее занятие. Почитаете на досуге.

Следующее занятие мы посвятили изучению дворянских родов. То, что у Эльзы было «вшито на подкорку» ещё в интернате, у меня отсутствовало напрочь.

Кондратий Иванович расстелил передо мной огромный гербовник, его потрёпанные страницы шелестели, как осенние листья.

— Всего около трёхсот семей, — водил он пальцем по пожелтевшим страницам, — высшая аристократия. Но есть ещё две сотни родов — так называемые «местники».

Я поднял бровь:

— Местники?

— Те, кто получил титулы при вхождении их земель в империю, — усмехнулся учитель. — Грузинские, армянские, казанские, астраханские князья… да много кто, — он перечислял, загибая пальцы. — Правящие фамилии получали «титул вежливости», но легко его теряли за попытки бунтов и организации восстаний.

Я задумчиво провёл пальцем по гербу Угаровых — чёрная горгулья на кроваво-красном поле.

— Подозреваю, так и наш род получил титул, — пробормотал я. — Прибыли, доказали пользу трону силой…

— Именно! — Кондратий Иванович хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть артефакторное перо.

Я аккуратно закрыл гербовник и неожиданно спросил:

— Кондратий Иванович… а нельзя ли достать подборку газет? Хотя бы за последние пять лет?

Учитель нахмурился, потирая переносицу:

— С какой целью?

— История — это хорошо, — я жестом очертил круг в воздухе, — но хочется понять, чем эти семьи дышат сейчас. Мелочи, слухи… — я многозначительно прищурился, — они лучше всего показывают реальные расклады.

Кондратий Иванович задумался, постукивая пальцами по переплёту книги. За окном завывал ветер, а свеча на столе коптила, отбрасывая причудливые тени.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Озабочусь этим вопросом. В столичных библиотеках должны быть подобные подшивки.

— Отлично! — я вскочил со стула.

— Но, Юрий… — учитель остановил меня суровым взглядом, — помните, некоторые вопросы лучше обсуждать лишь в кругу семьи. И то не всегда и не со всеми.

* * *

Лучший отдых — это смена рода деятельности, поэтому после лекций с Кондратием Ивановичем меня ждали на занятиях с Резваном Эраго.

Эльза, как всегда, работала с энергией — преобразовывала светлую в тёмную, тёмную в светлую, причём с такой скоростью, что казалось, будто её пальцы лишь слегка касались воздуха, а между ними уже вспыхивали и гасли сгустки силы. Резван ставил перед ней задачу: в считанные секунды до поглощения она должна была сориентироваться и выдать «что-то на гора» — то есть не просто принять удар, но и моментально преобразовать его в противоположную спектральную форму, пока в произвольную и удобную ей, но позже задачи будет ставить уже учитель.

А я… Со мной Резван взялся проверять звериную составляющую.

Он ходил вокруг меня мягкой пружинистой походкой хищника, изучающего добычу, его тень скользила по зелёной траве парка. В руках он держал кристалл — мутный, с тёмной сердцевиной, будто в него вплавлен кусочек ночи.

— Ты должен был обрести вторую ипостась горга, — сказал он, подбрасывая кристалл и ловя его. — Симбиоз с его сущностью дарует магу звериную форму. Но пока ты её не принял ни разу.

Я молчал.

Резван внезапно бросил кристалл прямо в меня.

Я поймал его рефлекторно — и ничего не произошло.

Он попытался испугать меня, резко бросался вперёд, рычал, даже разбил стену ударом ладони, но я лишь отшатнулся от летящих осколков, не чувствуя внутри ни злости, ни страха.

— Юрий, в конце концов! Защищайся! — он схватил меня за плечи, его пальцы впились в ткань моего тренировочного костюма. — Я же вижу внутри тебя звериное нутро. Почему ты не выпускаешь его?

Я вздохнул.

— Не знаю, что ответить, господин Резван. Я не воспринимаю вас как угрозу. Вы — друг семьи. И, хвала всем богам, я знаю об этом. Поэтому… — я развёл руками, — мой внутренний зверь, если таковой существует, не считает нужным реагировать на ваши дурачества.

Его глаза сузились.

— Дурачества⁈

— Возможно, когда случится настоящая опасность, он проявит себя, — попытался я успокоить оборотня, у которого едва ли не пар из ушей шёл. Ещё бы, его, военачальника своего рода, не считали угрозой.

Резван фыркнул, но не сдался.

— Не думай, что я оставлю попытки. Я буду подкарауливать тебя. Провоцировать.

Чтобы я хотя бы понимал, с чем мне предстоит иметь дело, он принёс мне не учебник, а энциклопедию — толстый, потрёпанный том в кожаном переплёте.

— «Вымирающие твари», — он швырнул его мне. — Читай. Закладками отмечена информация о горге.

Я открыл книгу, страницы пахли пылью и старым пергаментом. Резван тем временем вернулся к Эльзе. Но на этот раз он не давал ей энергию. Он пытался научить её пить эмоции.

* * *

Я перелистывал страницы энциклопедии, вчитываясь в описание. Горг оказался редкой, вымирающей животиной — этакая странная помесь пса, рептилии и, возможно, саблезубого кошака. Уж очень его клыки напоминали кривые кинжалы, торчащие из пасти.

Чешуйчатая кожа покрывала мощное тело, а ядовитая кровь делала его опасным даже после смерти. В книге утверждалось, что алмазное лезвие не могло разрезать его шкуру — проверено экспериментально. Взрослая особь вымахивала до четырёх метров в длину и полутора в холке. Не лошадь, конечно, но солидный зверь.

Что удивительнее всего — эта тварь одинаково хорошо чувствовала себя и в палящий зной, и в лютый холод. Как рептилия обходилась без спячки, оставалось загадкой. Добавьте к этому умение быстро бегать, отлично плавать, а если верить некоторым заметкам на полях — даже лазать по деревьям. Получался идеальный хищник, практически непобедимый в естественной среде.

Княгиня не зря так цеплялась за своего горга. В энциклопедии говорилось, что эти создания давно не встречались семьями, а отдельные особи считались большой редкостью. Фактически вид признали вымершим. Но больше всего меня заинтересовало другое, что же могло убить такое существо?

В тех обрывках воспоминаний, что показал мне горг перед смертью, мелькало нечто… некое существо, после встречи с которым он начал слабеть. И самое странное — на его шкуре не было ни царапины. Ни единого повреждения. Так от чего же он умер? От тоски по свободе? Или от чего-то более страшного, что не оставляет внешних следов?

Я провёл пальцем по странице, где перечислялись физические характеристики. Ни слова о магических способностях, ни намёка на то, что эти существа могут достигать самосознания. А между тем в тех же воспоминаниях явно чувствовались воля, разум, даже какая-то своя, странная магия.

Горг отдал свою жизнь, чтобы подлечить меня. Теперь, глядя на волка Резвана, я понимал, насколько мы отличаемся. Даже его острые клыки вряд ли смогли бы прокусить шкуру моего покровителя. Хотя…

Я припомнил, как горг сам вскрывал себе шею когтями. Значит, уязвимые места всё же были. Глаза, шея, возможно, именно там и стоило бить, если вдруг… когда-то придётся встретиться с кем-то подобным в бою.

Закрыв энциклопедию, я отправился на первый урок к княгине Угаровой. Пришло время изучать основы химеризма.

* * *

Прежде чем приступить к обучению, бабушка решила устроить мне небольшой ликбез. Она сидела в своём кресле, обложенная фолиантами, а её пальцы неторопливо перебирали страницы старого атласа.

— Понимаешь, Юра, — начала она, пристально глядя на меня, — химеролог — это не творец чудовищ, как думают обыватели. Наш дар — создавать искусственных существ, комбинируя генетический материал разных форм жизни. Но и тут есть свои жёсткие правила.

Она прикрыла книгу, и корешок глухо стукнул по столу.

— За всю жизнь мне ни разу не удалось объединить растение и животное. А вторая невозможная пара — мёртвое и живое. Сама суть этих вещей противоречит такому слиянию.

Я кивнул, а она продолжила, вставая и подходя к полке с заспиртованными образцами.

— Создание любой химеры — процесс трудоёмкий. И начинается он вовсе не с умения что-то резать и сшивать. — Она провела пальцем по стеклянной банке, где плавало нечто, напоминающее крыло с чешуёй. — Сначала нужно изучить анатомию, физиологию, магические способности существ. Поэтому твоими настольными книгами станут атласы и энциклопедии. Ты должен понимать, кого с кем можно скрестить, кому можно привить крылья, а кому даже пытаться не стоит.

Бабушка взяла со стола склянку с мутноватой жидкостью и встряхнула её перед моим лицом.

— Кроме того, химерологу необходимо знание алхимии. Растворы, эликсиры, стабилизаторы — без них создание просто не выживет в процессе… трансформации.

Она тяжело вздохнула и поставила склянку обратно.

— Конечно, если у химеролога есть дар целительства, задача упрощается. Но у большинства его нет. Поэтому алхимия для нас — едва ли не основная статья расходов.

Я поднял бровь:

— Настолько дорого?

— Очень, — она усмехнулась. — Поэтому большинство химерологов держат собственные фермы, где выращивают материал. То, что ты видел внизу, — всего лишь малая часть коллекции. Основные вольеры расположены в парке.

Бабушка вдруг замолчала, её взгляд стал отрешённым.

— Но самое сложное… — она медленно провела рукой по воздуху, будто очерчивая невидимые границы. — В большинстве случаев мы не можем дать химере способность размножаться естественным путем.

— Вообще?

— В теории возможно. Но на практике последний удачный случай был триста лет назад, ещё в Скандинавии. Мне такое пока не под силу.

Я задумался, а потом осторожно спросил:

— Бабушка, а как насчёт компенсации недостатков? Например, если нужно заменить утраченную часть тела…

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ты про мою ногу и глаз?

Я кивнул.

— Ногу я смогла восстановить сама, уже будучи архимагом. Но глаз… — она покачала головой, — глаз и мозг — слишком тонкие материи. Даже лекари высшего круга не всегда рискуют браться за такое. Мне его вживлял ещё мой дед.

— То есть конечности — можно, а что-то сложнее — нет?

— Можно пришить новую руку, лапу, даже крыло. Можно вживить ядовитые железы или изменить кожный покров. Но вживление глаза или оперирование мозга… — она развела руками, — нет.

— Почему? Не хватает знаний? Силы?

Бабушка задумалась, её пальцы сжали край стола.

— Дело не в концентрации или умении. У меня есть и то, и другое. Дело в… благословении.

— В чём?

Уж что-то подобное я не готов был услышать в разрезе мучений княгини от благословения Светловых.

— В кругу семьи говорят, что раньше на нас лежало внимание некой сущности. Именно она позволяла творить чудеса. Но со временем с исчезновением основной ветви рода мы утратили эту связь. Теперь мы всего лишь ремесленники в своем деле.

Я замер, а потом медленно улыбнулся.

— Бабушка… Кажется, у меня появилась идея, как компенсировать нехватку людей в нашем роду.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то между страхом и любопытством.

— Юра, — она вздохнула, — твоих идей я уже начинаю бояться.

Но я видел — в глубине её взгляда теплился интерес.

— Елизавета Ольгердовна… Сколько ветеранов после военных кампаний осталось калеками? Причём я не о зелёных юнцах, а о тех, кто реально прошёл через ад. О тех магах, может, и не архимагах, но тех, кто воевал ещё тридцать-сорок лет назад вместе с дедом, с моей матерью… кого-то из ваших сверстников уж и не надеюсь отыскать. Но они были бы лучшим вариантом.

Бабушка перестала перебирать бумаги на столе и подняла на меня взгляд.

— Если мы можем восстановить им конечности, вернуть подвижность, почему бы не сделать этого? — я продолжил, чувствуя, как в голосе проступает уверенность. — И не взять их в род? Они будут служить не просто верой и правдой, они будут служить на совесть.

В кабинете повисла тишина. Бабушка задумчиво сложила пальцы в замок перед собой и опёрла подбородок о них.

— Единственное, — добавил я, — я бы предложил скрепить их принятие клятвой крови. Чтобы, если кто-то вдруг решит стучать Ордену…

— Это был бы смертельный номер, — тихо закончила она.

Я кивнул.

— Да, Юра, решения у тебя рациональные… но столь же жестокие.

— А как же? — я пожал плечами. — Либо верность, либо смерть. Другого не дано. Тратить время и силы на предателей мы не будем.

Бабушка задумалась, её взгляд скользнул по портретам предков на стене.

— И, конечно, — добавил я, — нас будут интересовать не все подряд, а только те, кто может быть полезен. Кого-то возьмём в поместье, пусть работают здесь. Кто-то останется в столице и станет нашими глазами и ушами. У этих людей есть связи, устоявшийся круг общения… Поверь, очень многое можно узнать из случайных разговоров. Но вот в чём загвоздка, — я прошелся по кабинету, — нам нужен не только Алексей. Нам нужны ещё интуиты, логики-аналитики. Сможет ли он найти подходящих людей — вопрос. Но искать надо.

Бабушка прикрыла глаза, будто просчитывая варианты.

— И, опять же, — я остановился напротив неё, — лучшая база для поисков — ветераны и выпускники интерната. Интернатские — наши же воспитанники. Нами обученные, нами же… почему-то отпущенные.

Бабушка медленно выдохнула и подняла на меня взгляд.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказала она наконец. — Возможно, кого-то и удастся найти. Но запускать в поместье первого встречного я не стану.

Она встала и подошла к окну, глядя туда, где за деревьями виднелись крыши вольеров с химерами.

— Однако… — её голос стал тише, — это нападение. Такое демонстративное, наглое… Оно заставляет задуматься. Поместью давно пора ожить. Перестать быть просто рассадником для моих экспериментов.

Я улыбнулся. Значит, она согласна.

План начинал обретать форму.

* * *

Завершающим этапом первого занятия бабушка провела меня к клеткам с животными, которые сегодня были расставлены иначе — попарно. Она предложила мне угадать или предположить, можно ли из этих двух существ создать одно. Совместимы ли они? Это оказалось невероятно интересной практической частью нашего занятия.

Перед началом Елизавета Ольгердовна неожиданно сняла свою повязку с глаза. Я впервые увидел, что глаз у неё был, но он принадлежал явно не человеку. Но и артефактом на подобие очков, виденных у лекарей, он не являлся. Вполне живой орган с подвижным зрачком.

«Со временем и Эльзе, вероятно, придётся носить что-то подобное для тонких вмешательств в организм», — подумал я. Пока же она могла проводить общую диагностику и лечить наружные раны без подобного артефакта. Но у бабушки вживлённый глаз был не для красоты. Иначе она бы не прятала его под повязкой.

Если раньше я видел лишь цветовые потоки магического воздействия, то теперь, после поглощения сущности горга, моё восприятие изменилось кардинально. Как будто два разных типа зрения наложились друг на друга, создавая более целостную картину. Теперь я видел не просто цвета, а саму суть — энергетическую или биологическую природу существ.

Я почти не смотрел на самих животных, меня куда больше интересовали их ауры. В одной паре клеток две энергетические сущности мирно сосуществовали, не проявляя агрессии друг к другу. В следующей паре одна аура буквально подавляла другую, «облизываясь» на соседа, словно рассматривая его как потенциальную пищу.

— В первом случае слияние возможно, — сказал я бабушке, указывая на гармоничную пару. — А вот во втором… Вряд ли это даст какой-то результат.

Она одобрительно кивнула, её искусственный глаз слегка сверкнул в полумраке помещения.

Мы прошли около десяти пар клеток, и я угадал практически все варианты. Лишь в одном случае у нас с бабушкой возник спор. Мне даже пришлось специально сосредоточиться, чтобы рассмотреть реальных животных в этой клетке — там сидели осьминог и каракатица.

— Как ты вообще собираешься совместить осьминога и каракатицу? — скептически спросила Елизавета Ольгердовна, скрестив руки на груди.

Я не мог объяснить это логически, но в памяти вдруг всплыла четкая картинка — где-то когда-то подобное существо уже существовало.

— Конкретно эта пара может быть совместима, — уверенно заявил я. — К тому же может дать потомство. Нужна лишь стихийная магическая совместимость. Но результат спорный… нужны будут лекари для сохранения потомства и поддержка сильных магов той же стихии в момент рождения, чтобы выжили родители.

Бабушка задумчиво постучала пальцами по прутьям клетки, затем неожиданно рассмеялась:

— С такой интуицией, внучек, тебе прямая дорога в химерологи! В своё время дед точно так же водил меня по клеткам — я угадала восемь из десяти. А ты… девять из десяти! — Её живой глаз сверкнул одобрением, в то время как вживлённый холодно поблёскивал. — Да ещё и в последнем случае был настолько уверен, что даже меня заставил усомниться!

На этом наше первое практическое занятие по химерологии было завершено. Бабушка снова надела свою повязку, скрыв второй глаз, но я уже знал, за этой тканью скрывается не протез и не провал глазницы, а профессиональный инструмент архимага-химеролога.

После занятий по химерологии наступило время ужина. Собственно, представив, что таким образом мой день будет проходить ближайшие три месяца, я, с одной стороны, несколько расстроился, с другой — воодушевился. Свободного времени не предполагалось в принципе, а необходимо было где-то выкроить ещё и часы для занятий спортом. Тело следовало приводить в норму: горг, конечно, сделал мне подарок в виде улучшенной мускулатуры и подправил колено, однако полную подвижность не смог вернуть даже он. Интересно, что за дрянь так искорёжила мне конечность? Хотя чему удивляться, если княгиня за тридцать лет не избавилась от последствий светлого благословения. Что уж говорить обо мне. Всего восемнадцать лет прошло, и то такой прогресс.

После ужина я отправился на тренировку. Для начала нужно было растянуться, сделать комплекс упражнений, чтобы проверить упругость мышц и привести их в тонус. Эльза сперва наблюдала за моими действиями, затем сменила домашнюю одежду на тренировочный костюм и присоединилась, стараясь повторять движения. После разминки я отправился на лёгкую пробежку, следовало понять, насколько хватит подвижности и не вернётся ли скованность в коленях. Лёгкий бег вокруг озера в парке… Погода была прекрасная, лягушки квакали в такт моим шагам. Для этого тела подобное занятие казалось несвойственным, но монотонный бег успокаивал и давал возможность размышлять. Эльза держалась на несколько шагов позади, будто чувствуя, что мне нужно побыть наедине с мыслями. Так мы бежали минут пять. Прихрамывая, но упорно. Перегружать колено в первый же день не стал, однако после пробежки захотелось окунуться. Не раздумывая, скинул рубаху и штаны, нырнув в озеро. Водная гладь серебрилась под закатными лучами, деревья шелестели листвой, а прохладная вода ласкала разгорячённое тело.

Я улёгся на спину, глядя в небо. Эльза осталась на берегу, стараясь не привлекать внимания. Но её любопытный взгляд то и дело возвращался к моему телу. Одно дело — осматривать бессознательное вялое тело, а другое — видеть молодого здорового обнажённого мужчину.

«Итак, расследование рано или поздно закончится, — размышлял я. — Вряд ли в нашу пользу. Скорее всего, придумают отписку насчёт виверн. Они, кроме благословений и полётов, ничего не успели сделать. Щёлкающая пасть возле Эльзы не в счёт, да и беседку в парке отстроят. Попытаемся прижать их через моё колено, но и оно пошло на поправку. Придётся объяснять… Очная ставка со Светловыми неизбежна. С магическими способностями что-то получается. Алексей обещал принести „Магию кошмаров“. Базовая иллюзорная магия подчиняется мне — создание неживых предметов и мелких существ. Но живое существо, осязаемое тактильно, — уровень архимага. Значит, теоретически я мог бы претендовать на этот статус. Вот только широко афишировать такие возможности пока не стоит, и так наёмники, Светловы и Керимовы в курсе. С химерологией оказалось сложнее, чем думалось. Вряд ли я достигну высот предков княгини, но это способ усилить род. Лекарский дар Эльзы поможет создавать химер без эликсиров. Экономия, высокая выживаемость… Да и идея восстановления конечностей у ветеранов, если совместить подходящие виды, возможно, подлежит реализации. И главное — враги. Нападение Светловых спускать нельзя. Нужно ответить интеллигентно и замысловато, чтобы даже тени подозрений не упало на нас».

Спокойствие мерных гребков и размышлений прервал голос княгини с берега:

— Юра, завершай водные процедуры. Собирайся. Нас вызывают в столицу.