Глава 19

Стоило нам пересечь незримую границу храма, как лицо Елизаветы Ольгердовны моментально побелело. Я видел, как её пальцы судорожно сжали набалдашник трости, как напряглись мышцы на скулах, когда она заставляла себя делать каждый следующий шаг к центру зала. Наши шаги гулко отдавались под высокими сводами, смешиваясь с тихим шёпотом братьев Ордена.

Императрица с наследником расположились в специальной ложе, окружённые гвардейцами в алых плащах — их мундиры переливались магическими узорами, демонстрируя мощь императорского рода. Мы же с княгиней остановились прямо перед алтарём — массивной глыбой белоснежного камня, испещрённой загадочными рунами.

Я скользнул взглядом по поверхности камня. Был ли это минерал, руда или что-то иное, я определить не мог. Для этого нужен был маг земли. Но одно я чувствовал точно, от алтаря исходила мощная сила. Странно, но на меня она не действовала, зато на бабушку обрушилась всей своей тяжестью.

Если у Савельева энергетические «мошки» были мелкими и кусались едва заметно, то здесь на княгиню набросились настоящие «стервятники» размером с бабочку, а то и воробья. Они вырывали целые клочья из её серебристого энергетического поля, заставляя её сдерживать дрожь.

— Мы собрались здесь, чтобы провести проверку… — начал патетически вещать Светлов, но я резко перебил его:

— Игнат Сергеевич, хватит играть на публику. Давайте закончим то, что вы задумали, быстро, — мой голос прозвучал чётко, разносясь под сводами. — Иначе моя реакция вам не понравится. Это процедура, и только процедура. И запомните, каждое ваше слово будет расценено как дополнительное оскорбление нашего рода.

Лицо Светлова исказилось, будто я швырнул в него горсть навоза. Зато принц едва заметно улыбнулся, явно одобряя мою дерзость.

Игнат Сергеевич уже открыл рот для возражения, но вмешалась императрица:

— Да, Игнат Сергеевич, — голос Марии Фёдоровны звучал холодно, как зимний ветер. — Вы здесь не для театральных представлений, несмотря на то что каким-то образом многотысячная толпа простецов узнала об этой проверке. Этот вопрос мы ещё обсудим. Позорить моих вассалов я не позволю. Процедура, Игнат Сергеевич, только процедура. Я встала в такую рань не для ваших патетических речей.

Лицо Светлова застыло, как маска. Он быстро прохрипел инструктаж:

— Итак, братья Ордена проведут малую литургию над представителями рода Угаровых. Если через полтора часа и княгиня, и княжич останутся живы…

— Пятнадцать минут, Игнат Сергеевич, — я прервал его, и мои слова повисли в гробовой тишине храма.

Он взглянул на меня с такой яростью, что казалось, сейчас бросится в атаку. Я спокойно продолжил, обращаясь к императрице:

— Малая литургия длится пятнадцать минут, не полтора часа. Я знаком с уставом Ордена, — моя улыбка была слаще мёда. — Если вы хотите устроить нам большую литургию, это уже не проверка. Кроме того, мы не адепты этого культа. Заставлять нас выстаивать полную литургию, значит, оскорблять наших покровителей. Это всё равно, как если бы мы пригласили вас на нашу семейную литургию. Догадываетесь, как отреагировали бы ваши родовые покровители?

Светлов скривился, будто проглотил лимон:

— Хорошо. Пятнадцать минут, — проскрипел он сквозь стиснутые зубы. — На колени!

«Ах ты сука!» — едва не вырвалось у меня. Его слова прозвучали как удар хлыста. Бабушка лишь сильнее сжала трость, но даже не дрогнула — все её силы уходили на то, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица.

Я же не смог сдержаться:

— Русский дворянин становится на колено только перед своим покровителем, родиной и любимой женщиной, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — С какой из этих категорий вы себя ассоциируете, Игнат Сергеевич, чтобы требовать подобного от равного себе? Хотя отчего же равного, если вы не знаете столь простых истин.

Надо было видеть, как лицо Светлова побагровело! Казалось, сейчас из его ушей пойдёт пар.

— Я так и думал, — я презрительно скосил глаза на братьев Ордена. — Так что начинайте своё отпевание, и покончим с этим фарсом.

Как по сигналу, братья хором затянули свои песнопения. Их голоса слились в единый поток, наполняя храм жутковатыми вибрациями. Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки. Представление начиналось.

* * *

Не спорю, песня была даже красивой — мелодия лилась подобно горному ручью, а голоса братьев Ордена сливались в жутковатую, завораживающую гармонию. Однако красота оказалась обманчивой: от каждого певца начали отделяться полупрозрачные воробушки с игольчатыми клювами, эти мерцающие сизой дымкой твари уже терзали бабушку, впиваясь в её ауру своими острыми энергетическими клювами.

Ко мне создания лишь робко подлетали, словно не решаясь выбрать место для укуса, но княгиня Угарова… О Боги, она превратилась в живое, кишащее энергетическими вампирами существо. И самое ужасное заключалось в том, что она стояла совершенно невозмутимо, опираясь на трость и даже не моргнув, тогда как я чувствовал терзающую её адскую боль даже на расстоянии.

Я заметил, как Светлов у алтаря нервно перебирал чётки, его взгляд метался между мной и княгиней в тщетном ожидании, когда же мы рухнем. Я мысленно пообещал себе, что патриарх рода Светловых не жилец после того, что осмелился сделать с Елизаветой Ольгердовной.

Сосредоточив всю свою волю, я накинул на княгиню невидимый плащ из кожи горга, представив, как чешуйчатый покров обволакивает её тело. По лицу княгини Угаровой пробежала едва заметная судорога — то ли от неожиданной защиты, то ли от самого факта моего вмешательства. Энергетические твари взбесились, яростно атакуя невидимый барьер, скребя и кусая его в безуспешных попытках пробиться к желанной энергии. Пока кожа горга продолжала держать удар, хотя голова и лицо Елизаветы Ольгердовны оставались уязвимыми, принимая на себя основной натиск паразитов.

Сжав зубы от злости, я решился воссоздать конструкт из сна, хотя сомневался в успехе. Мы буквально купались в волнах чужой магии, но выбора не оставалось. Крепко схватив бабушку за руку, почти до боли, я представил плотный невидимый щит, который начал расползаться подобно плёнке поверх кожи горга, полностью накрывая княгиню с головой, словно защитным одеялом, от чего она вздрогнула, осознав появление невидимой прокладки между ней и «благословением».

Чем яростнее бились твари, тем бешеней становились взгляды братьев Ордена, но мы продолжали держаться, и княгиня, резко вздёрнув подбородок, уставилась на Светлова ледяным взглядом, способным пронзить насквозь, тихо прошептав:

— Не дождётесь!

Эти слова услышал не только я. Светлов явно паниковал, его глаза метались между мной и княгиней в тщетных попытках понять, почему архимагичка до сих пор не корчится в агонии, и в этот момент я мысленно усмехнулся: «Ну что ж, Игнат Сергеевич, вы хотели представление для простецов? Получите! В эту игру могут играть двое».

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пёстрые витражи, заливал храм подвижными бликами, играя на древних фресках и позолоте алтаря. Я поймал эти живые лучи и сплёл из них две огромные ладони, не материальные, но от этого не менее реальные, наполненные тёплым сиянием. Медленно и торжественно под песнопения братьев Ордена я раскрыл их над нашими головами, создавая защитный купол, сквозь который не могла просочиться ни одна тень чужеродной магии.

Эффект превзошёл все ожидания.

Светлов замер с открытым ртом, его глаза неестественно расширились, отражая мерцание моего творения. Императрица резко перехватила взгляд сына, их пальцы непроизвольно сцепились — казалось, они увидели настоящее чудо. Братья Ордена начали путаться в словах гимна, некоторые даже пропускали строфы, но механически продолжали пение, будто боялись, что остановка станет для них роковой.

А между тем, чем дольше звучала литургия, тем ярче разгорался в воздухе символ их собственного ордена — длань, которая теперь по иронии судьбы защищала нас.

Княгиня медленно подняла голову, наблюдая, как светящиеся пальцы смыкаются над ней подобно небесному покрову. Её брови поползли вверх, губы дрогнули — немой вопрос читался во всём её существе. Я лишь пожал плечами, делая вид, что разглядываю роспись купола с видом отстранённого любопытства, хотя внутри всё ликовало от их замешательства.

Кульминация наступила на последней, пронзительной ноте. Светлов, с лицом, искажённым яростью, буквально выкрикивал слова, пытаясь пробить нашу защиту. В этот момент я сложил пальцы в знакомый жест — точь-в-точь как Савельев перед входом к императрице — и вывел иллюзорными ладонями в воздухе обережные руны. Они вспыхнули алым светом, намертво запечатывая липовое благословение, которое теперь навеки должно было очистить нашу репутацию перед простецами.

Тишина.

Последний аккорд растаял в пространстве, оставив после себя гулкую пустоту. Мы стояли невозмутимые, даже не успев вспотеть, тогда как Светлов напоминал загнанного зверя. Его взгляд метался между мной и княгиней, а в глазах читался животный ужас от осознания собственного провала.

И тут раздался мерный стук каблуков по каменному полу.

Императрица, не выпуская руки сына, шла к нам. Тяжёлый шлейф её платья шуршал по плитам, а в глазах горел холодный огонь удовлетворения. Принц с бесшабашной улыбкой шагал рядом, будто замыслил какую-то каверзу. Ещё бы понять какую.

— Игнат Сергеевич, надеюсь, вы помните мои слова из вчерашнего разговора? — раздался спокойный, но пронизывающий голос императрицы, заставивший Светлова непроизвольно выпрямиться. Патриарх рода молча склонил голову, его пальцы судорожно перебирали бусины на чётках, когда августейшая особа продолжила: — Княгиня, мы ждём ваших предложений относительно виры, и лично я рада констатировать, что род Угаровых как был, так и остаётся нерушимым столпом обороны империи.

В этот момент наследный принц, до этого стоявший чуть позади матери, сделал уверенный шаг вперёд, и в его обычно беззаботных глазах появилась неожиданная твёрдость.

— Княгиня, княжич, — начал он, намеренно ставя титул княгини на первое место в знак особого уважения к её возрасту и положению, — ваша сегодняшняя стойкость произвела на меня глубочайшее впечатление, — принц слегка наклонил голову в уважительном поклоне, — поскольку я давно ищу достойного спутника из равных мне по духу и происхождению дворян, то с разрешения Её Императорского Величества хочу предложить княжескому роду Угаровых эту честь.

Он выдержал театральную паузу, давая своим словам обрести должный вес, прежде чем объявить:

— Княжич получит должность камер-юнкера и будет приближен к нашему двору, — его голос приобрёл особую торжественность, — а если быть точнее, станет основой формирования моего личного окружения.

В этих словах звучала не просто милость — это был стратегический ход, способный перевернуть всю систему придворных альянсов.

Княгиня едва заметно приподняла бровь, мгновенно оценивая все возможные последствия этого предложения, в то время как Светлов побледнел, осознавая, как стремительно ускользает его влияние. Императрица же наблюдала за реакцией собравшихся с едва уловимой улыбкой, прекрасно понимая, что только что изменила правила игры при дворе. Воздух в храме наполнился электрическим напряжением — все присутствующие стали свидетелями рождения нового политического союза, который мог определить будущее Империи на годы вперёд.

* * *

Тени сгущались в дальнем пределе храма, куда не доносилось ни единого звука с торжественной церемонии. Глава Ордена, высокий, сухопарый мужчина в золотых одеждах с вышитыми серебром символами длани, стоял, скрестив руки. Его бледное лицо не выражало никаких чувств.

— Как же так? — шипел патриарх рода Светловых. — Даже старая карга не дрогнула… Откуда это благословение? Что за обережные знаки? — Патриарх Светловых нервно провёл рукой по бороде, его пальцы дрожали: — Ты меня подставил!

Глава Ордена резко шагнул вперёд, и тень от его плеч накрыла Светлова, словно крылья хищной птицы.

— Уймись… — его голос был тихим, но таким холодным, что у Светлова по спине пробежал мороз. — Не было подобных явлений в истории Ордена.

— Иллюзия? — выдохнул Светлов, сжимая кулаки.

— Может быть… — глава Ордена отвернулся, его взгляд скользнул по стенам, будто ища ответ в древних фресках. — Но только вначале. После было что-то другое…

— Тогда почему литургия не подействовала⁈ — голос Светлова сорвался на шёпот, но в нём бушевала ярость.

Глава Ордена медленно повернулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Действовала она… На княгиню… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — … а её внучок пытался её защитить. Какой-то щит поставил… ослабил натиск. Хватило ненадолго, но…

— Откуда⁈ — Светлов ударил кулаком по каменной колонне. — Что это было⁈

— Может, защита рода от уничтожения… — пробормотал глава Ордена, задумчиво сжимая пальцы.

— Может… — Светлов стиснул зубы. — Но почему тогда на сыне или внучке рода она не сработала?

Глава Ордена пожал плечами.

— Не знаю… — его голос стал тише, но в нём зазвучала стальная решимость. — Но я обязательно выясню. Раз уж он теперь при дворе будет жить…

Светлов резко обернулся, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты обещал место камер-юнкера моему внуку! А теперь там будет этот…

Глава Ордена резко поднял руку, прерывая его.

— Камер-юнкеров по штату будет больше одного. Продавим, чтобы для уравновешивания вошли представители благородных семейств из светлой и серой фракций. Так что твой внук получит должность при дворе… Не истери. Дай подумать.

Светлов тяжело дышал, но кивнул.

— А как быть с вирой? — спросил он, наконец, понизив голос.

Глава Ордена усмехнулся.

— Деньги копить… и выкупать через подставных лиц.

— Но у нас нет таких денег, — ужаснулся Светлов.

— Так и быть… Займу вам… — безэмоционально отреагировал Глава Ордена, спрятав лицо в тени, чтобы не было заметно его улыбку. — Или сам выкуплю. Потом перекупишь у нас.

На этом разговор оборвался, ведь Глава растворился в полумраке храма.

Отчего-то Игнату Сергеевичу показалось, что его только что взяли за горло похлеще, чем княгиню на литургии.