Глава 23

— Прежде всего доброй ночи, — поздоровался я, — и благодарность вам за щит, он спас Елизавету Ольгердовну.

После такого моего вступления в диалог дух как-то даже сник или растерялся

— Да что уж там, главное, что пригодилось и сработало, — отмахнулся он, — ну а то, что бабу ждал… Так мы все… по женщинам ходоки были, — мечтательно припомнила тень предка, — ладно уж, дело молодое, понятно, что припекает в определённом месте, но ты уж имей совесть, появляйся.

— Так откуда ж я знал, что это не разовая акция? — удивился я. — Я так-то думал, что память рода вещь исключительно редкая и срабатывает далеко не во всех ситуациях, а молиться и по пустякам отрывать покровительствующую нам сущность от дел как-то не планировал. Всё надеялся своими силами да мозгами разбираться.

— Своими, не своими, но мы тут подумали и решили, что надобно тебя учить, причём учить нашей магии. Вернее, демонстрировать буду нашу, а ты уж под себя переделай, что получится. Непонятно, правда, как тебя так искорёжило пустотной бомбой… но факт остаётся фактом, кровь нашу да магию не вытравило окончательно, хотя должно было. А значит, что-то осталось. А если что-то осталось, и ты его можешь переделать в нужную тебе форму, значит, будем учиться.

— Позвольте узнать, как я могу к вам обращаться, а то как-то неудобно, — искренне поинтересовался я, если уж меня вздумали учить и днём, и ночью, нужно было хотя бы знать имя своего учителя.

— Никак меня не зовут и уже очень давно, а когда-то звали Бьерном Утгардом.

— Так это вы — тот самый предок, который в своё время перебрался жить с дружиной в Российскую империю!

— Тогда это ещё было царство. Это уж потом они, и нашими стараниями в том числе, за несколько веков до империи доросли. Хорошие были времена, — усмехнулась тень.

— Если уж познакомились, то ещё один вопрос есть. Скажите, Бьерн, всё-таки, что за магия та, которую вы мне показываете? Оттенок чем-то схож именно с магией, которую использует княгиня Елизавета Ольгердовна, но она другая.

Тень думала едва ли не несколько минут, но всё же ответила:

— Нашей основной магией был хаос. Это магия главной линии наследования, и выглядит она вихрями, в руки не даётся, как будто не желает, чтобы её приручили и использовали. Ведь хаос приручить никому не дано, он существует сам по себе. Он извечен, он — часть той силы, на которой зиждутся все миры и Вселенные, из которых они порождаются, упорядочиваясь и в которые они уходят.

— Интересно, а княгиню-то так корёжит не из-за того ли, что в её крови есть тот самый хаос?

— В ней он присутствует, однако же в очень минимальных толиках. Её сила сочетать несочетаемое — это и есть одна из вариаций хаоса и его первотворения.

— Я не видел, чтобы она применяла хаос не во благо, а во вред. За что же тогда на неё так действует благословение? И уж благословение ли это? Я видел тех самых странных сущностей, которые просто пожирали её во время литургии в храме ордена.

— Суки, и сюда добрались! — выругался Бьерн. — Никакие это не благословения. Орден выслеживает нас и сжирает заживо, усиливая себя каким-то образом. Паразиты — они, одни словом. И жрать им без разницы кого. Просто удобно сначала нас, как тёмных передавить, заодно со светлыми или наоборот, а после за доверчивых союзников взяться. Мы ещё дома пытались разобраться с тем, что они такое. Но только пришли к выводу, что вкуснее всего для них маги с первородными стихиями: хаос, свет, тьма, жизнь, смерть…

Зашибись… почувствуй себя обедом. Но что-то в этом было. Если княгиню атаковали твари с воробья размером, то того же Савельева мухи ели. Да и на императрице я прорехи видел. А она — элементалистка, как и её сын. Выходит, жрут всех, но с разным аппетитом.

— Вы поэтому из Скандинавии сбежали, чтобы не стать кормом для ордена и орденских сущностей?

— В том числе и поэтому, но больше, чтобы следы замести.

— Какие следы?

— А вот об этом тебе знать пока ещё рано, — отрезал предок. — И вообще учиться давай, если уж ты базовый щит освоил, то пора бы тебе и хотя бы минимальные защитные заклинания изучить. История рода никуда не денется, а вот возможность защищать себя и близких нужна уже сейчас.

Переучивание с одной магии на другую давалось сложно и долго. Это только казалось, что, если продемонстрировать заклинание магии хаоса, я тут же его переделаю под собственную, особенно если не знаешь своей собственной магии, не видишь её энергетического следа и вовсе её не ощущаешь. Однако же она была, и отчего-то мне казалось, что прежде всего я должен был научиться её ощущать и чувствовать, прежде чем постигать её таинство. Ну, не бывало так, чтобы магия совершенно не оставляла следов в пространстве. Ну, хоть что-то ведь должно было быть.

Бьерн показывал на сей раз мне небольшие вихри, которые кружились вокруг него, словно питомцы вокруг хозяина.

— Каково их применение? — пытался я понять.

— Да как каково? — неимоверно удивился предок. — Это же персональные защитники. Допустим, бросят в тебя той же молнией, а ему навстречу вихрь хаоса. Небольшой смерчик, да? Но молнию с лёгкостью развоплотит, ведь всякое заклинание — в большинстве случаев это конструкт, подкреплённый волей мага, и чем крепче воля, тем сложнее хаосу вмешаться в упорядоченность этого конструкта. То есть слабых магов, скажем так, круга до четвёртого легко нейтрализует, с круга четвёртого по седьмой шанс будет, примерно, пятьдесят на пятьдесят, а уж старше седьмого ранга будет уже не годится. Не сможешь развоплотить. На самом деле хаос вносит лишь дестабилизацию в конструкт, и дальше само заклинание идёт в разнос. Почему, ты думаешь, щит должен был сработать? Именно потому, что он пускал в разнос множество конструктов до седьмого уровня включительно. А это, потомок, магистерская степень.

— А хаос это только про дестабилизацию, либо ещё каким-то образом можно его использовать?

— Нет конечно, не только про дестабилизацию. Собственно, применений достаточно много в зависимости от ранга владения. Что получится у тебя, я понятия не имею, но в целом можно и поменять местами заклинания, и отрезать силу магов от источников внешних. От внутреннего хрен отрежешь. Хотя, если постараться, можно что-то подобное учудить, но это нужно иметь уровень владения где-то на границе архимага и выше, а это с восьмого по десятый. А вообще надо бы тебе поочерёдно все заклинания показывать, а не так по верхам: чем убить да чем защититься. Пока что покажу тебе вихри хаоса и покажу, как на оружие наносить тот самый хаос. Единственное, что у тебя это вряд ли получится. Нет, у тебя в источнике его. А вот что есть, я даже представить не могу. Даже и сам не вижу, хотя, казалось бы, должен был. Я сам есть тень жизненной энергии, а не обычное существо. Но раз уж со щитом вышло, насколько мы поняли, то нужно и дальше пытаться как-то подстраивать нашу магию под твою. Кстати, — воодушевился Бьерн, — вот что точно у тебя должно сработать, так это миражи! Было такое заклинание магии хаоса, которое могло на определённом участке рядом с магом изменить всё, то есть рельеф, климат, время суток. Стоишь ты, допустим, архимаг Хаоса, посреди пустыни, умираешь от жажды, но у тебя полный источник. Так ты сделал в пятистах метрах вокруг себя оазис, где небольшое озерцо плещется. Надолго его, конечно, не хватит, но пожрать фруктов каких-нибудь, подстрелить кого-то или же и водички набрать напиться точно хватит, так что не сдохнуть хватит.

— Разве мираж — это не искусственное, иллюзорное действие? — удивился я.

— А это у иллюзионистов искусственное, иллюзорное действие, и то далеко не у всех, — усмехнулся учитель. — Самые умелые вполне могут и воплотить иллюзию в настоящее реальное место. Резерв, правда, для этого нужно иметь просто бешеный. Но что-то мне подсказывает, что у кого-то талант в этой области. Поэтому в этом вопросе заклинание миража и заклинания иллюзий, которыми ты пользуешься, судя по всему, весьма и весьма похожи. Ведь ты создаёшь не картинку, ты создаёшь аналог в зависимости от своего понимания и знания предмета, так что, считай, что как минимум одно заклинание пересекается всё же. У хаоситов несколько иной принцип, они прямо куски реальности меняют местами на время, оставляя себя на месте. А как резерв выходит, всё обратно на круги своя возвращается. У нас был случай, когда нашего предка в ловушку заманили смертельную, так он со злости выдал такое, что на пять секунд вместо своего замка под срабатывающий армагеддон перенёс замок недруга. Сам помер от перенапряжения, но и врага с собой утянул. Семью опять же сохранил и в веках прославился.

— Ни хрена ж себе возможности! — присвистнул я.

— А то! — загордился Бьерн. — Я, если быть откровенным, всего раз опробовал его… и больше тридцати метров не сдюжил. Зато царя спас и князем стал.

Вот так походя и узнаёшь, за что раньше жаловали княжеские титулы. За спасение жизни выходит и за подмену реальности.

— Опять же, понять не могу, — честно признался я. — Я когда дракона создал для защиты, он как настоящий был. Надолго меня, правда, не хватило, но у меня и перед созданием источник был пуст. Я оттенки магии у себя вижу только в каналах да в узлах. Источник как был пустой, так и остался. Даже не представляю примерный объём своего резерва.

— Ох, неуч! — хохотнул Бьерн. — А опытным путём проверить не пробовал? Если ты не видишь резерв, это не значит, что его нет, как с тем сусликом, — заржал предок, — так что узнай хотя бы в той же магии иллюзии некое базовое заклинание средней мощности с указанием количества гран для создания и держи, сколько сможешь, а потом высчитаешь объём, чтоб хотя бы примерно понимать, с чем ты можешь иметь дело.

Пока же пытались переделать под меня вихри хаоса. Бьерн снова и снова показывал мне небольшие смерчи, дестабилизирующие заклинания, но у меня ничерта похожего не получалось.

— Странно! — пробасил предок. — Судя по тому, что ты говоришь, что видишь цвет и направленность магии, тебе должно было легче даться это заклинание…

Но не давалось. Меня раз за разом били молнии деда, а ведь их должно было дестабилизировать на подлёте. Вместо этого, разозлившись, я их попросту уничтожил чем-то. Вернее, они просто исчезали в пространстве.

— Не надо только меня жалеть! — рыкнул я на озадаченного Берна. — Пусть бьют! Враги жалеть не будут.

— А я и не жалел, — почесал тот несуществующую бороду.

— А куда они тогда делись?

— А я почем знаю? Кажется, на сегодня пора заканчивать с обучением. Результата мы добились… но кто бы сказал ещё какого… — пробормотал предок и начал таять в воздухе, тогда как я вдогонку успел спросить:

— Вы хоть подскажите моё видение цвета, энергии аур и прочего к какой школе относится? А то я всё думаю, что пассивное заклинание. Как бы его ещё развить?

— Вопрос хороший. Теоретически к энергомантам с этим вопросом можешь обратиться, они всё же видят и пожирают направленную энергию. Из всего, до чего могут дотянуться, может быть, что-нибудь подскажут в плане обучения, — посоветовал Бьерн. — Те же Эраго должны знать, если ещё вовсю не растеряли своих способностей. Поэтому посоветуйся с ними. И да, много раз правнук, — покачал головой Утгард, — ты давай хотя бы через день, но заглядывай, будем пробовать тебя тренировать. Понятно, что на баб тоже оставлять время нужно, но обучение никто не отменял, раз уж ты у нас такой необычный, но отмеченный покровителем. Учить мы тебя будем хотя бы так. И не вздумай кому-то проболтаться, особенно бабушке про силу основной ветви наследования. Меньше знает, дольше проживёт.

— Это с Орденом-то под боком? — скептически хмыкнул я. — Они её уже распробовали, теперь только буду успевать им по загребущим хоботам бить.

— Ну, знать, судьба у тебя такая, — по-отечески улыбнулся Бьерн. — Если сохранишь обе ветви, будет тебе…

Что там мне будет, я так и не услышал. Проснулся я рано, где-то часов в шесть утра. До предполагаемого начала службы оставалось ещё часа три, и я, лениво потягиваясь, с некоторым удивлением разглядывал мундир камер-юнкера, который мне предстояло носить ближайшее время… а долго или нет, пока ещё неизвестно. Но в целом для меня придворный мундир выглядел несколько архаично после вполне удобных гражданских костюмов. Белоснежные брюки на высокой талии, сам мундир — тёмно-зелёного бархата с алыми суконными воротником и обшлагами, обильно украшенный золотым шитьём. Даже на груди, по борту, были искусно вышитые элементы. И, конечно, пуговицы — куда же без них? — с изображением государственного герба в виде взмывающего в пламени феникса.

И вот в этом мне предстояло находиться большую часть времени рядом с принцем.

Попугаем я себя, конечно, не чувствовал, но ощущение архаики зашкаливало. Однако, примерив мундир, я… был даже приятно удивлён. Ткань оказалась мягкой, фасон удобным, движения не сковывались.

С утра я отправился на разминку в небольшой парк при особняке. Пробежавшись и разминая ногу, я застал у озера княгиню Елизавету Ольгердовну, которая отчего-то заливисто хохотала. Скажем прямо, совершенно непривычная взгляду картина, мимо которой я не смог пройти.

— Доброе утро, бабушка, — вежливо поздоровался я, подходя ближе.

Она обернулась, глаза её искрились весельем.

— А, это ты, Юра! Доброе утро!

— Что вас так обрадовало, Елизавета Ольгердовна?

— Да вот, наблюдаю за характером одной девочки…

— Какой девочки? — удивился я.

И тут же почувствовал, как что-то цапнуло меня за шею! Невольно дёрнув головой, я повернулся к левому плечу и обнаружил там прекраснейшее из виденных мною созданий.

Белоснежный котёнок с огромными голубыми глазами, усиленно мурлыча, облизывал лапку и всем своим видом показывал, что он — самое милое существо в этом мире.

— Княгиня, даже у меня градус умиления зашкаливает! — рассмеялся я. — Вы ему какую-нибудь магию случайно добавили, или он сам такой?

— Сама не знаю, — хихикнула Елизавета Ольгердовна, поглаживая воздух пальцами, будто играя с невидимой нитью. — Но это просто невозможное демонище получилось!

— Пока что перед собой я вижу исключительно котёнка, — хмыкнул я.

И в этот момент где-то совсем рядом чирикнула птичка.

Княгиня мгновенно скомандовала:

— Мауриция, взять!

Котёнок сорвался с моего плеча в прыжке будто с помощью невидимой магии, придавшей ему ускорение. Из-под его белоснежного подшёрстка внезапно вырвалась пара кожистых крыльев! Активно размахивая ими, он вбурился в крону деревьев.

Через пару секунд раздался победный «мявк», а ещё через секунду птичка заглохла.

Котёнок вернулся, аккуратно вытирая лапкой остатки крови с мордочки, потом сделал маленькое «кхэ» и выплюнул несколько тёмных пёрышек.

И снова — ни намёка на хищника. Только умильная мордаха.

— Однако… Он только по команде это делает?

— Нет, — княгиня покачала головой. — По команде я просто продемонстрировала его возможности. А вообще-то он сам определяет потенциально опасное существо для своего владельца и может броситься на него.

— Я что-то не понял… Меня же изначально погрызли за шею!

— О-о-о, это было исключительно покровительское отношение к младшему в семействе!

— То есть… меня приняли за котёнка и хотели оттащить в безопасное место? — я поднял бровь. — Отлично. А она бы смогла с учётом разницы в размерах?

Елизавета Ольгердовна загадочно улыбнулась.

— А вот это будет настоящий сюрприз.

И тут же скомандовала:

— Мауриция, опасность! Дом!

Дальше я с изумлением наблюдал, как котёнок… вырос едва ли не до размеров крупного скакуна, схватил меня за шиворот и быстрыми прыжками понёс в сторону дома, совершенно не спрашивая моего желания!

— Мауриция, стой! — рявкнул я.

Кошка замедлилась, но не отпустила.

— Отпусти! — потребовал я уже строже.

И тут химера оказалась в замешательстве. Она понимала и меня, и княгиню, но… не могла определить, кто главнее в её иерархии: создатель или это «младшее существо».

— Ладно, — подавилась смешком княгиня. — Мауриция, слушайся нас в одинаковой степени.

Кошка разжала пасть, отпустив меня на свободу, и вальяжно направилась к княгине. Так в абсолютной тишине и вернулись обратно к озеру.

— Нужно будет сделать перепривязку к принцессе, — задумчиво произнесла Елизавета Ольгердовна. — А вообще… результат интересный получился.

— Да, — я осмотрел котейку-переростка с крылышками. — Что ещё у неё есть?

— Боевые когти, как ты и просил. Может и на дерево забраться, и обидчика располосовать. А под шёрсткой укреплённая шкура. Конечно, магический взрыв не потянет, но от обычного кинжала или меча защитит.

— Ну, это уже хоть что-то, — согласился я. — Идеального защитника всё равно не сделать. А так… домой отнесёт, прикроет, команды исполняет. Летать может… А как насчёт ездовых качеств?

Княгиня пожала плечами.

— Вот с этим мы пока не договорились. В теории, её вес и размер крыльев предполагают одного ездока. Но на практике… возможно, она не захочет возить никого, кроме создателя и его крови. Всё-таки ездовые — это другая специализация и другая психология.

— Мурка, вернись в прежнее состояние, — попросил я, сократив имя химеры до привычного кошачьего имени.

Кошечка тут же уменьшилась, снова умильно вылизываясь.

— А предпочтения в еде?

— Ты сам видел — мясо и побольше, — хмыкнула княгиня.

— Эх, надо было пирожные прописать… — я представил, как принцесса пьёт чай с эклерами, угощая любимую кошечку.

— Ну да, — фыркнула княгиня. — Тогда бы через пару месяцев у нас была ожиревшая кошатина, а не стройный прекрасный котёночек.

— Думаю, с такой мордахой, голод ей точно не грозит, — рассмеялся я. — Елизавета Ольгердовна, а ведь во дворец придётся ехать вместе. Я не смогу перепривязать Мурку.

— Всё верно, — кивнула княгиня. — Я всё сделаю, заодно вручим список виры за оскорбление Светловым. Пусть знают, на что мы нацелились.

* * *

Во дворец мы прибыли заранее. Без пятнадцати девять я уже стоял в отведённом месте, где меня встретил обер-камергер императрицы, видимо, для последних наставлений. Его придирчивый взгляд скользнул по моему мундиру, оценивая каждую деталь, но, похоже, придраться было не к чему.

— Достойно! — наконец, произнёс он, слегка кивнув. — Обер-камергер Её Императорского Величества Марии Фёдоровны Штерн Василий Петрович. По табелю о рангах вы подчиняетесь мне. Фактически — принцу.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, затем продолжил:

— Особых обязанностей у вас пока нет, двор его высочества только формируется. Основные ваши задачи: выполнение поручений его высочества, присутствие на официальных мероприятиях, соблюдение этикета, контроль за порядком и неотступное сопровождение принца, если он сам вас не отпустит.

Его пальцы постукивали по золотому галуну мундира, словно отмеряя время.

— По штату полагается три камер-юнкера, но пока приняты только вы. Сменщиков нет, так что работать придётся сверх нормы, за это, впрочем, предусмотрены дополнительные выплаты.

Я внутренне усмехнулся. Всё оказалось не так страшно, как я предполагал.

Василий Петрович резко перевёл взгляд на княгиню, стоящую чуть поодаль.

— Ваше Сиятельство, мы получили запрос на аудиенцию с Её Императорским Величеством Марией Фёдоровной и Её Императорским Высочеством Елизаветой Алексеевной. Прошение удовлетворено, прошу следовать за мной. А ваш… княжич останется дожидаться Его Высочества.

Его глаза скользнули вниз на маленькую атласную подушечку, где развалилась в лучах утреннего солнца белоснежная прелесть — котёнок Мауриция.

Но обер-камергер благоразумно промолчал. Видимо, ему уже доложили, что княгиня прибыла с подарком для императрицы и принцессы, и разрешение на «кошачье сопровождение» было получено на самом верху.

Бабушка кивнула и удалилась вслед за ним, а я остался в тени колоннады, ожидая принца.

Ровно за пять минут до девяти дверь его кабинета распахнулась, и Андрей Алексеевич вышел свежий, бодрый, с лёгкой улыбкой.

— Юрий! Рад тебя видеть. Следуй за мной.

Я шагнул за ним, и слуги бесшумно закрыли за нами дверь.

— Что за переполох вы устроили на женской половине дворца? — приподнял бровь принц, и в его глазах заиграл весёлый огонёк. — С утра только и разговоров — «княгиня подала прошение», «с собой — подушечка с прелестнейшим созданием»… Сестра просто пищала от восторга.

Он остановился, сверля меня взглядом.

— Стоит ли мне опасаться последствий от такого… дара?

Я глубоко вдохнул. Лучше быть откровенным.

— Андрей Алексеевич, это была моя идея. Вы знаете, что наш род специализировался на химерах, в том числе на защите караванов, пока бабушка не отошла от дел.

— Да, знаком с историей вашего рода, — кивнул принц.

— В знак благодарности за приближение нашей семьи к трону бабушка решила сделать подарок вашей сестре.

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Это… первая в своём роде защитная химера. Привязка будет к принцессе, она станет защищать её ценой собственной жизни, выполнять команды. Но! Она относительно разумна. Детские шалости вроде «убить того-то» исполнять не станет. Предотвращать будет только реальную угрозу жизни.

Принц задумался, постукивая пальцем по рукояти шпаги.

— Подарок… необычный. Но как такое маленькое создание сможет защитить?

— Мы можем продемонстрировать, — улыбнулся я. — Бабушка как раз для этого здесь, чтобы сделать привязку и научить принцессу обращаться с… Муркой.

— Муркой?

— Официально — Мауриция, — рассмеялся я. — Но «Мурка» привычнее.

Принц покачал головой, но глаза его смеялись.

— Ну что ж… заинтриговал, пойдём, посмотрим.

Ещё издали было слышно радостное щебетание, видимо, принцесса уже получила свой подарок.

Когда мы вошли в гостиную императрицы Марии Фёдоровны, картина открылась прелестная:

Юная Елизавета Алексеевна, сияя, прижимала к груди мурлыкающий белый комочек, а императрица с тёплой улыбкой наблюдала за дочерью.

Княгиня, стоя рядом, тихо объясняла возможности химеры, и взгляд императрицы становился всё более заинтересованным.

В этот момент слуги внесли детский завтрак: пирожные и чай.

Принцесса оживилась, потянулась к воздушному эклеру и…

Мурка внезапно зашипела.

Быстрый удар лапой, и пирожное полетело на пол. А в следующую секунду кошка взвилась в воздух и одним прыжком догнала слугу, уже выходящего из гостиной. Изменив размер прямо в прыжке, она повалила того на пол и утробно зарычала.