Глава 5

Елизавета Ольгердовна после завтрака направилась в столицу, а именно на заседание Гильдии Магов. Это был всего лишь повод. На самом деле ей необходимо было вернуть артефакт-анализатор сил, взятый «по доброй памяти» у Гильдии, и заодно поискать информацию о неизвестном элементе. Однако же привлекать внимание к собственным вопросам она не хотела, а потому пришлось тратить время ещё и на бесполезные разговоры в сборище молодежи.

Сама Елизавета Ольгердовна уже давно не посещала заседания Гильдии Магов. Имея ранг архимага в химерологии, она со всеми возможными почестями была переведена на так называемую пенсию и проживала в собственном имении. Это молодёжь нынче собиралась, спорила между собой, изыскивала новые заклинания, выполняла заказы императора на те или иные государственные цели. Её же время ушло безвозвратно. Так, во всяком случае, считал нынешний состав Гильдии Магов.

Большинство из них и вовсе считало Елизавету Ольгердовну едва ли не страшной сказкой, которой пугали их в детстве. Меньшинство же, знающее о реальном положении дел, старалось никак не тревожить старую магиню, зная, что та и так славилась скверным характером, а после смерти всех наследников рода и вовсе закрылась у себя в имении, никого не приглашая и никуда не выезжая.

Посему её появление на заседании произвело фееричный эффект, настоящий фурор. Но, правда, оваций не сорвало. Воцарилась мёртвая, звенящая тишина, будто все присутствующие разом забыли, как дышать.

Высокая, худая женщина, на лице которой ещё просматривались следы былой красоты, медленно прошла между рядами. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий хозяйки. В одной руке она сжимала трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи, в другой — проклятые чётки с обсидиановыми бусинами. Досадная необходимость для компенсации всё ещё действующего благословения светлых. Чёрная повязка, скрывавшая левый глаз, придавала её облику что-то зловещее.

Зал заседаний представлял собой купол на третьем этаже Гильдии, где одна часть была затемнена искусственно, а вторая находилась на свету. Прослойка между ними практически не угадывалась, а потому серой фракции место не выделили.

Сегодня на заседании присутствовало порядка семидесяти магов в ранге магистра. Архимагом была лишь она одна.

«Мельчаем… Ой, мельчаем», — подумала Елизавета Ольгердовна, окидывая взглядом собравшихся. В былые времена архимагов было до трети от общего числа. Остальные магистры находились на грани перехода к этому высокому рангу. Сейчас же здесь едва ли наберётся несколько человек, способных дотянуться до архимагического уровня.

Распорядитель, судя по цветам одежды, принадлежал к роду Гиреев. Запнувшись на вдохе и осознав, кого он видит, бедный председательствующий едва не подавился воздухом. Его рука непроизвольно дёрнулась к горлу, когда он закашлялся, но тут же, краснея от смущения, выпрямился и произнёс дрожащим голосом:

— Прошу… прошу почтить вниманием! На нашем собрании присутствует архимаг-химеролог, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова!

В зале пронёсся шепот, словно ветер пробежал по сухим листьям. Несколько молодых магистров невольно отпрянули назад, когда княгиня повернула в их сторону свой единственный глаз — холодный, пронзительный, цвета зимнего неба.

Елизавета Ольгердовна кивнула с едва уловимой усмешкой и, постукивая костяным набалдашником трости, проследовала к отведённому месту. Дело в том, что всем архимагам полагалось сидеть на самой верхней ступени амфитеатра зала заседаний. Нынче же последний ряд пустовал, его практически заставили декоративными вазами с цветами.

Только по взгляду, который бросила княгиня на это безобразие, несколько магистров из тёмного спектра тут же подскочили, словно ужаленные, и поспешили освободить ей пространство. Один из них, рыжеволосый молодой человек с бледным лицом, даже осенил себя обережным знаком украдкой, когда тень гостьи скользнула по нему.

Дальше шло обсуждение абсолютно неважных вопросов. Елизавета Ольгердовна то и дело поднимала презрительный взгляд на нынешнее сборище магов — якобы лучших умов и магически одаренных представителей империи, которые в былые времена в лучшем случае могли бы считаться подмастерьями у архимагов.

«Когда всё так изменилось? — думала она, наблюдая, как молодые маги спорят о каких-то ничтожных деталях нового заклинания. — Когда изыскания в магии вдруг стали чем-то столь незначительным? Когда молодёжь перестала уделять им должного внимания?»

Раньше всё было совсем по-другому. Разрабатывались конструкты и тут же проверялись в военных кампаниях. Причём касалось это не только тёмных, но и светлых. Совершенствовались не только способы убеждения, убийства и уничтожения противника, но и методы лечения, спасения своих, минимизации урона и жертв. Наука и магия двигались вперёд семимильными шагами именно благодаря войнам.

«Когда же всё пошло прахом?» — в который раз задалась вопросом княгиня, сжимая в пальцах набалдашник своей трости. Голова горгульи под её пальцами словно оживала, скалясь в беззвучном рыке.

Вывод напрашивался сам собой и сейчас взирал на княгиню с выцветшего знамени за спиной распорядителя. Древко штандарта Ордена Светлой Длани торчало из стены, будто копьё, воткнутое в тело поверженного дракона.

«Как символично», — мелькнуло у Елизаветы Ольгердовны.

Именно с усилением церковных настроений магия свернула не туда. И, кажется, никто этого не замечал, кроме тёмных.

Их считали псами войны, мясниками с мечами. Мол, их время ушло, империя уже не воюет, всего лишь защищает свои границы! Экспансия закончена, удержать бы завоеванное! Только тёмные всё ещё роптали по поводу происходящих изменений.

Понимала княгиня и другое: когда они были нужны Трону, их приближали, награждали, осыпали милостями. Как только они стали не нужны, о них забыли. Ничего удивительного в этом не было. Власть всегда являлась сама по себе системой сдерживаний и противовесов. А уж если ты правишь страной, где несколько спектров магических искусств, то приходится балансировать, приближая к себе представителей тех или иных спектров. Однако же это не означало, что отправленные в отставку должны были погибнуть в забвении, безвестности и быть отдалены от Двора и всяких рычагов влияния. Сейчас же происходило примерно это.

Княгиня вполуха слушала заседание, пока её сознание не зацепилось за фразу светлого магистра:

— Для дальнейшего развития направления нам необходимо получить алхимические реагенты из одного могильника, оставленного в результате Столетней войны и запечатанного нашими архимагами спектра тёмных.

Заседание загомонило, обсуждая правомочность вскрытия подобных могильников, запечатанных ещё сто лет назад их предшественниками. Однако же резких окриков или протестов не последовало. Потому пришлось вмешиваться самой Елизавете Ольгердовне:

— Ну-ну, попробуйте вскрыть. Весь нынешний Совет Гильдии, присутствующий на этом заседании, поляжет там смертью идиотов! Храбрецами вас не назову, ведь только идиоты могут сунуться неизвестно куда, не зная систем защиты и проклятий, наложенных на могильники, даже и не попытавшись в этом разобраться. Ну, вперёд! Нарожают новых магов, вырастят, обучат, воспитают. А за это время в стране начнётся дерибан!

Взгляд княгини прожигал докладчика из рода Светловых, высокого мужчину с лицом фанатика, в белых одеждах с золотым деревом на пряжке.

«Кто бы сомневался, — скептически подумала та. — Вечные прихвостни Ордена, обладающие обратным спектром силы проклятий — благословлениями».

Ежели Елизавете Ольгердовне не изменяла память, а она ей не изменяла, именно эти скоты наложили на неё благословения, от которых она мучилась последние несколько десятков лет.

— Вы, Елизавета Ольгердовна, прежде чем критиковать наше предложение, лучше бы помогли и рассказали о системе защиты могильников, раз уж вы почтили нас своим вниманием. Помогите стране и Гильдии, раз уж вы являетесь её членом.

— А вы попросите Патриарха вашего рода сходить вместе с вами в могильник. Он в курсе, какие накладывались там защитные чары. А лучше подумайте, за что он собрался отправить вас на вскрытие могильника. Уж не перешли ли вы ему дорогу, не захотел ли он сменить Главного Волшебника в роду?

О, этот непередаваемый взгляд, которым её почтил Светлов. Если бы мог, он бы зубами её загрыз на месте. Ведь, похоже, последним предположением княгиня попала в точку. Между Светловым и их Патриархом явно пробежала некая чёрная кошка, если старый хрыч отправил одного из своих открыто на убой.

Как бы ни относились к самой Елизавете, но обсуждение вариантов вскрытия могильников заглохло тут же. Её словам верили. Уж она-то знала, о чём говорила, ведь была непосредственным участником событий по запечатыванию могильников.

Заседание закончилось практически ничем. Её появление явно спутало все карты сегодняшних ораторов. А потому, как только ударили в гонг, возвещавший об окончании прений, Елизавета Ольгердовна посчитала обязательную программу выполненной и отправилась восвояси из зала заседаний.

Следом за ней подтянулось сразу же несколько магистров из тёмного спектра.

«Будут проситься в ученики, — мысленно предположила Елизавета Ольгердовна. — Но в этот раз хоть отказать прилично смогу по причине наличия собственных наследников. А так все патриархи тёмных родов уже на меня зубы точат в связи с постоянными отказами последние два десятка лет».

— Господа, — поздоровалась княгиня, останавливаясь чуть в стороне от входа, не сильно далеко, чтобы всякий выходящий смог без проблем услышать их разговор. — Чем могу быть полезна?

— Ваше Сиятельство, мы, собственно, с несколько нетривиальным вопросом, — начал говорить представитель тёмных, пряжка с черепом и костями на ремне определила принадлежность к некромантскому роду Керимовых.

«Вероятно, внук или даже правнук Нестора, упокой боги его душу», — вспоминать о павшем друге было горько.

— Ваше появление сегодня на заседании поставило если не точку, то как минимум многоточие в вопросах, в последнее время регулярно обсуждаемых. Это не первый раз, когда спектр светлых пытается получить не только согласие у Гильдии, но и спровоцировать её на вскрытие могильников. Ваше сегодняшнее выступление несколько затормозило сей процесс, однако же и не остановило окончательно.

— Не могли бы вы… — попытался продолжить представитель… Каюмовых, магов крови.

— … чуть более детально рассказать, с чем вам придётся столкнуться? — прервала говорящего княгиня. — Вы же понимаете, что мы все, кто в этом участвовал, давали клятву о неразглашении?

— Понимаем, Ваша Сиятельство, — склонил голову Каюмов, в ухе блеснула серьга с рубином.

Точно. Магистр магии крови.

— Мы не просим рассказать про систему защиты. Мы просим в деталях описать последствия проникновения туда. Не думаем, что это будет проблемой, к тому же это не нарушит клятвы, а лишь даст возможность полнее описать последствия для других энтузиастов.

— Расписать-то я могу. Другой вопрос, что, господа, я искренне не советую вам и представителям ваших родов соваться туда. Нас и так осталось прискорбно мало, чтобы по такой глупости терять молодую поросль.

Каюмов склонил голову в почётном поклоне:

— Можем мы надеяться получить информацию в письменном виде?

— До конца недели пришлю необходимое вам разъяснение, — ответила Елизавета Ольгердовна.

— Скажите, а мы можем вам чем-то быть полезны? — чуть ли не ритуально поинтересовался Каюмов. Тёмные на то и тёмные, что, прося об услуге, сразу же предлагали нечто взамен. В отличие от светлых, которые всегда говорили: «Делай добро и бросай его в воду», забывая о том, что сделали. Очень выгодная позиция, когда просишь у кого-то услугу и не возвращаешь со своей стороны.

— Знаете, господа, вполне может быть, однако не сейчас. Так уж вышло, что в роду Угаровых появились наследники, и они также имеют наши дары из тёмного спектра. Поэтому вполне возможно, что в дальнейшем я попрошу вас либо членов ваших семей издалека присмотреть за детками. Защитить они смогут себя сами. Но если вдруг кто-то решит озаботиться чем-нибудь нехорошим в их отношении, хотела бы, чтобы до всех донесли одну простую истину. Терять мне больше некого. А потому любые поползновения в адрес моей крови будут означать начало войны.

Брови пятёрки тёмных взметнулись вверх. Подобные слова от архимага не были голословными объявлениями. Скорее, это была проведённая черта, за которую всем остальным магам империи предлагалось не заступать. И ведь действительно, в её возрасте, разменяв сотню, став архимагом, потеряв в войнах не только части собственной плоти, но и почти всю семью, терять уже было практически нечего, да и некого. А потому её слова были всего лишь фактом предупреждения мага, способного нести ответственность за свои слова.

— Ваше Сиятельство, позвольте поздравить вас с обретением наследников, — первым высказался Каюмов. — Будьте уверены, ваша позиция по этому вопросу будет разъяснена всем к моменту появления ваших отпрысков в высшем свете.

На этом тёмные распрощались и покинули княгиню. Сама же Елизавета Ольгердовна отправилась в библиотеку гильдии для того, чтобы исполнить, наконец, то, для чего она сюда прибыла.

Правда, такой незначительный визит на заседание был первым ходом пешки в её длительной игре. Сейчас она заявила о вполне серьёзных намерениях в отношении защиты своих наследников. Это означало, что слабые игроки должны будут поостеречься, ведь даже в таком состоянии её род способен выиграть маленькую победоносную войну, а вот сильные игроки могут, наоборот, активизироваться и попробовать удушить её наследников щенками, пока они не набрали силу.

* * *

Али Керимов вот уже пятьдесят лет был патриархом рода Керимовых. Занять сей, безусловно, почётный пост ему пришлось в раннем возрасте из-за смерти горячо любимого отца. Тот погиб во время Северной военной кампании, увенчав своё имя славой и остановив наступление на одном из фронтов.

Сейчас же Али сидел и разговаривал с собственным сыном, недавно вернувшимся с заседания гильдии магов. Патриархи в силу возраста и занятости редко появлялись на подобных сборищах, отдавая возможность молодым магам посещать бесполезные заседания. У патриархов хватало забот и без этого.

За окнами — ни звука. С соизволения императора, усадьба Керимовых располагалась у самого края столичного кладбища, и эта близость к царству мёртвых накладывала свой отпечаток. Даже цветущий жасмин за окном пах не жизнью, а чем-то приторным, напоминающим бальзамические травы.

Али пил кофе и слушал доклад собственного сына о произошедших сегодня событиях. Всё было, как обычно. Всё те же попытки протолкнуть вскрытие могильников, всё те же бесполезные пересуды, пока не появилась она — княгиня Угарова собственной персоной навела шороху на заседании.

— Ты не поверишь! — сын, обычно сдержанный, жестикулировал так, что тень его рук плясала по стенам, словно ожившие силуэты. — Гирей заикался, как мальчишка! Бледнел, зеленел… А когда Угарова вошла — вообще забыл, как дышать!'

Али медленно отхлебнул кофе. На дне чашки темнел густой осадок — не от напитка, а от заклятия, позволявшего видеть правду в словах собеседника.

— Места архимагов заставлены вазонами… — сын фыркнул. — Будто в оранжерее, а не в святая святых Гильдии! Но ей хватило одного взгляда — и магистры бросились убирать этот позор.

Тень скользнула по лицу патриарха.

— Гильдия давно переродилась, — произнёс он тихо, проводя пальцем по краю чашки. Кость звенела о фарфор. — Раньше мы ковали победы империи. А теперь…

Его взгляд упал на штандарт Ордена Святой Длани, висевший в дальнем углу — подарок, который теперь жёг не хуже клейма. Политика компромиссов, чтоб её!..

Сын нервно провёл рукой по волосам, жест, доставшийся от матери.

— Когда Светлов снова завёл речь о могильниках, Угарова посоветовала ему… взять с собой патриарха рода, — он едва сдерживал смех. — А лучше — задуматься, чем он так насолил своему патриарху, что тот решил от него избавиться.

Али рассмеялся низко, глухо, будто скрип старого дерева. Даже костяные гончие на псарнях насторожились, услышав этот звук.

— Великолепно! — он хлопнул в ладоши, и перстни звякнули, как погремушки змеи. — Елизавета Ольгердовна всегда умела ставить на место зарвавшихся выскочек. Потрясающая женщина! Так ткнуть носом это нужно уметь. И что же гильдейские?

— Утёрлись и перевели разговор в совершенно иное русло. Протолкнуть решение о вскрытии могильников не удалось. А других вопросов на заседаниях давненько не поднималось.

— Я надеюсь, ты воспользовался моментом завести личное знакомство с княгиней?

— Мы догнали княгиню уже на выходе и попросили со своей стороны предоставить описание последствий для тех идиотов, которые попробуют вскрыть могильники.

— Неплохо, — оценил изворотливость сына патриарх. — Так она запомнит тебя не как выскочку и лизоблюда, а как разумного мага.

— Благодарю за похвалу, отец.

— Растиражируй описания княгини, скажем, не как сказки, а как некие воспоминания очевидцев, это возымеет гораздо больший эффект и нагонит страху на идиотов, — подсказал Али сыну и откинулся на спинку кресла. — Надеюсь, ты не забыл о ритуальной формуле: «Ты — мне, я — тебе»?

— Конечно же нет, отец. Мы предложили ей услугу в ответ на её помощь.

— И что же попросила княгиня? — этот вопрос интересовал Али больше всего, ведь не просто так старая змея вылезла из своего логова, да ещё и заявилась прямиком в Гильдию.

— Ничего не попросила. Она, напротив, уведомила нас о том, что обзавелась двумя наследниками и что вскорости её щенки выйдут в свет.

— И что же, она хотела, чтобы мы взяли их под своё крыло? Так этот вопрос не обсуждается. Конечно же, мы всегда будем рады приветствовать и защищать магов своего спектра, тем более из такой влиятельной семьи, как Угаровы.

Спектр тёмных хоть и сдавал позиции при Дворе и в столице, но всё ещё предпочитал держаться вместе, как завещали их редки.

— О нет, пап, ты недооцениваешь княгиню. Она всего лишь поставила в известность, что в случае нападения на её наследников она обещает развязать короткую победоносную войну. Защиты и помощи она не просила, заявив, что её щенки смогут отбиться сами.

В дверь постучали, прервав разговор патриарха с сыном. Получив разрешение войти, камердинер передал срочное письмо из Ордена Святой Длани, запечатанное магической печатью главы.

«Лёгок на помине», — пробормотал патриарх, всматриваясь в конверт, словно в ядовитую змею. Брать его в руки не хотелось, но всё же статус обязывал.

Вскрыв печать и прочитав содержимое документа, Али побледнел. Кулаки его сжались до побелевших костяшек, а губы превратились в тонкую линию. Сын прекрасно осознавал, что это значит. Отец был в предельной ярости, сдерживался как мог.

Где-то там на псарнях послышался вой домашних зверушек, любимцев Али, костяных гончих.

Одновременно с этим из конверта выпала короткая записка, которую смог прочитать и сын патриарха. В записке было всего лишь несколько слов:

«Мы задержим её в столице до вечера. Поспешите».