Глава 7

Княгиня неожиданно надолго задержалась в столице, в том числе большую часть времени проведя в архивах гильдии магов. Старый архивариус Бертос благосклонно воспринял её появление. Слепой старец — древнее её самой, бывший «древним», ещё когда сама Елизавета была молодой девчонкой — отреагировал на её просьбу отыскать что-нибудь о «пустой рукояти меча в анализаторе» со снисходительной усмешкой.

— Отрадно, что молодое поколение вдруг начало интересоваться забытыми тайнами предков и решило пойти туда, не зная куда, и отыскать то незнамо что, — с улыбкой медленно произнёс архивариус. В его возрасте торопиться уже не имело смысла: каждая секунда жизни приближала его к смерти. Потому он наслаждался ими и совершеннейше никуда не спешил — чем нещадно раздражал молодежь.

Однако чем старше становилась Елизавета, тем сильнее она понимала мотивы такого поведения. Сам Бертос давно напоминал скелет, обтянутый кожей, и часто намекал, что «явно зажился на этом свете». Тем не менее, из года в год он продолжал исполнять обязанности архивариуса. Едва ли не единственный, он прочитал все первоисточники в библиотеке. Другой вопрос, что из-за возраста и проблем с памятью далеко не сразу вспоминал, где находится та или иная книга, — но содержание их знал наизусть.

Потому, когда княгиня обратилась с вопросом, она даже обнадёжилась его ответом. Увы, между обещанием и получением книг прошло несколько часов: Бертос по очереди приносил каждую найденную (или вспомненную) работу, содержащую намёки на искомое. Жаловаться, впрочем, не приходилось — за три часа он выдал ей четыре толстенных тома, написанных на руннике и клинописи.

— Гарантирую: там вы отыщете искомое, — заверил он.

Ругань Елизаветы эхом разносилась по этажам гильдии. Рунник и клинопись! Оба языка она изучала в мажеской школе, будучи девчонкой, но с тех пор не касалась этих мёртвых языков, предпочитая использовать давным-давно разработанные адаптации и переводы. Однако стоило отдать должное: все действительно древние книги, дошедшие из «седых времён», были написаны ими.

Княгиня мысленно застонала от предстоящей перспективы. Предстоит вспоминать, страдать, вгрызаться в символы и переводить, выискивая крупицы правды.

С возвращением в поместье вышла заминка. Как архимаг-химеролог, Елизавета Ольгердовна считала автомобиль для поездок в столицу ниже своего достоинства — тем более при наличии личного бестиария с ездовыми (и главное — летучими!) тварями. Её гордостью была скорпикора Василиса или попросту Васька — венец творения самой княгини. Тело льва, орлиная голова с крючковатым клювом, скорпионий хвост, жалящий двумя способами (ядом или пробивающим ударом), и кожистые крылья — помесь летучей мыши, горгульи и дракона. Последних, правда, в природе не осталось — их считали сказкой, хотя фрагменты скелетов подтверждали существование.

Об этом, впрочем, молчали. Гильдия магов запрещала смущать умы даже коллег мыслями о гигантских тварях: если скелеты указывали на пятнадцать–двадцать метров в длину, а размах крыльев — до полусотни, то какими магическими силами обладали такие монстры? Лучше не представлять. Потому крылья Васьки позаимствовали у горгулий — одного из символов рода Угаровых.

На автомобиле путь от столицы до поместья занимал четыре часа. На Ваське — всего полтора. Скорость, манёвренность и сила твари превосходили даже творения механикусов, хоть те и совершенствовали свои машины. Увы, саму скорпикору ускорить Елизавета уже не могла.

Но проблема возникла там, где её не ждали. При вылете из столицы она упёрлась в магический купол, блокирующий полёт. В гильдии пояснили — идут военные учения. Запрет на воздушное перемещение усложнял задачу «дружественным отрядам»: координироваться приходилось на земле, без летучих подразделений, чтобы уметь выявить диверсантов по старинке.

«И то верно, — мысленно согласилась Елизавета. — Молодёжь должна учиться. А то враг воспользуется слабостями — и все растеряются, забыв, как ногами ходить!»

Ваську пришлось выводить из города «под уздцы» — задача не из лёгких, учитывая редкость твари и толпы зевак. К счастью, гильдия магов располагалась на окраине, в магическом квартале, подальше от императорского дворца.

«Держать мастерские с экспериментальными полигонами у резиденции правящей семьи — всё равно что спать на пороховой бочке с зажжённым фитилем, — ехидно отметила про себя архимагиня. — До такого идиотизма у нас ещё не додумались».

Дорога от гильдии до выхода из столицы заняла сорок пять минут — за это время она могла бы пролететь половину пути. Но деваться было некуда. Лишь пересекая границу оборонительных укреплений, Елизавета вскочила на спину Васьки и мысленно скомандовала: «Домой!»

* * *

Я смотрел на стремительно приближающийся из-за крон деревьев отряд из десятка всадников на вивернах. Лица нападавшие скрывали под чёрными масками с прорезями для глаз и носа, и рта. В голове крутились обрывки воспоминаний, густо замешанные на интуиции. Что-то было не так. Что-то царапало сознание, но я никак не мог ухватить эту смутную, липкую мысль, будто она ускользала, как рыба из мокрых рук.

— Эльза! — резко повернулся я к девушке. — Твоя мать была погонщиком костяных гончих… У них с вивернами тоже происходит единение сознания для управления этими тварями?

Она вздрогнула, словно я выдернул её из глубокой задумчивости.

— Кажется… да, — ответила она неуверенно, но её голос звучал странно, будто сквозь зубы.

— Тогда нужно попытаться вывести из строя виверн, чтобы и всадникам поплохело.

Моё предложение не нашло отклика. Я пригляделся. Эльза стояла, слегка сгорбившись, одна рука прижата к животу, другая — прикрывала рот. Её дыхание было прерывистым, хриплым, будто она задыхалась.

— Что с тобой происходит⁈ — в голосе прорвалось напряжение.

— Я… пытаюсь поглотить благословения, которые накладываются на нас, — выдавила она, и её лицо исказилось от тошноты. Казалось, ещё секунда — и её вырвет. — Благословения для тёмного равносильны проклятьям для светлого…

Сначала мой вопрос явно ошарашил её — глаза округлились, брови взлетели вверх. Но потом до неё дошло: я ничего не помню из магии. Совсем.

— Но ты обладаешь классической триадой, полным спектром! — я не сдерживал напора. — Почему на тебя так неправильно действуют благословения⁈

— Потому что тёмного больше! — почти выкрикнула она, сжимая кулаки. — Оно главнее!

— Но поглощать ты можешь энергию и из светлых, и из тёмных техник?

— Теоретически… да…

— А преобразовывать?

Тут её глаза вспыхнули — она поняла, к чему я клоню.

— Ну… конкретно я могу попытаться преобразовать полученную светлую энергию в светлое заклинание! — её голос дрожал, но в нём появилась искра надежды. — У меня это лечение. Что я сейчас и пытаюсь сделать! Но сбросить некуда… Она резко оборвала себя и язвительно добавила: — Не их же лечить⁈

— И как быстро заполнится твой… скажем так, внутренний резервуар?

— Уже под завязку! — её лицо скривилось от мучения. — Ещё чуть-чуть — и меня вырвет!

В голове вспыхнула идея. Грязная. Но… в любви и на войне…

— Ты лечишь через контакт? Или можно что-то сделать на расстоянии?

Она замерла, оценивая вопрос.

— На расстоянии… не пробовала, — губы её дрожали, — до этого мои силы были слишком слабыми. Лёгкую диагностику могла провести разве что на расстоянии пяти сантиметров от тела…

— Но сейчас-то тебя переполняет чужая энергия! — натолкнул я энергомантку на нужные мысли. — Нашли что-нибудь этакое на них!

Она замерла, потом поняла.

— Например?

— Кашель вместе с поносом, — мои слова прозвучали слишком весело для ситуации. — Глядишь, им станет резко не до нас.

Эльза кивнула, скривившись, но в её глазах загорелся азарт.

Несмотря на то, что за всё время прогулки по имению мы не встретили ни одного слуги, ни единого стражника, я был уверен, что в замке хоть кто-то, но сможет подать сигнал тревоги.

Только мне, с моей скоростью передвижения, добраться до замка было попросту не под силу. У Эльзы же шанс был.

— Скидывай силу и уходи. Ты сможешь быстрее добежать до замка и там поднять тревогу.

— А как же ты? Нам нельзя расходиться.

— Поверь, я всё равно не успею добежать. В лучшем случае могу спрятаться где-нибудь в бестиарии. А так, глядишь, хотя бы у тебя появится шанс поднять всех на ноги. Я же пока их отвлеку и выиграю тебе немного времени.

Отправляя Эльзу подальше от себя, я руководствовался ещё одной причиной. Теоретически у меня имелись некоторые способности, воспоминания о которых туманно мелькали перед глазами, но проверить их эффективность при свидетелях я опасался. Поэтому и отправлял девушку назад в замок под благовидным предлогом.

Испуганная и растерянная, Эльза неотрывно смотрела то на меня, то на приближающуюся группу всадников. Когда расстояние сократилось примерно до тридцати метров, и враги начали описывать круг над беседкой, готовясь нанести удар, она решительно кивнула и выпустила через ладони силу.

Волна зелёного сияния вспыхнула, словно языки пламени, мгновенно превращаясь в ряд смерчеобразных потоков энергии, моментально захвативших тройку ближайших виверн. К несчастью, таких молний оказалось недостаточно, однако в нашей ситуации снижение интенсивности атаки почти на треть было уже маленькой победой. Виверны начали вести себя странно, всадники пытались их успокоить, но у них ничего не выходило.

Три всадника временно вышли из игры, поскольку вместе с вивернами занялись громким кашлем и… бомбометанием по территории нашего поместья.

Уж не буду говорить, что они метали, но запашок стоял специфический.

Энергомантка радостно вскрикнула, увидев результат своей атаки. Опустошив силовой резерв, Эльза сорвалась с места и помчалась прочь, петляя словно заяц. Похоже, её умение уклоняться от преследователей проявилось благодаря многолетней практике бегства.

Нужно обязательно выяснить потом, откуда она приобрела этот полезный опыт. Либо в приютских интернатах детей действительно воспитывают подобающим образом, либо девочка скрывает от меня гораздо больше подробностей о своём прошлом, чем признаётся открыто.

Из двух моих способностей: химеризма и магии иллюзий — первый вид я пока вообще не представлял, как применять.

Нет, я примерно догадывался, что химеризм позволяет создавать странных существ, возможно, даже управлять ими, подобно княгине. Но создать хоть одно существо я не сумел, а распоряжаться чужими существами рискованно. Попытка захватить контроль над созданиями Елизаветы Ольгердовны могла оказаться катастрофической ошибкой с летальным исходом. В такую сферу на голом энтузиазме не влезешь, здесь нужны были опыт и практика.

Таким образом, пока единственным доступным видом магии оставалась лишь магия иллюзий. Однако, насколько я понял по некоторым образам, возникающих в моей голове, иллюзии могли быть столь же опасным оружием против нападающих, как и живые чудовища.

Итак, оставалось семь всадников. Двое из них отправились вдогонку за Эльзой, пятеро же сосредоточились на атаке против меня. Ведь именно я являлся основным наследником, а не Эльза. Но я пока был под защитой каменной беседки, а Эльза в парке была видна как на ладони.

От беседки до замка было не менее пятисот метров. За то время, которое понадобится Эльзе, чтобы добежать до замка, её явно успеют несколько раз схватить и разорвать на куски. Ведь было кому и было чем.

Виверн к нам занесло немаленьких, они достигали навскидку пятнадцати метров в размахе крыльев, а в холке — порядка двух-трёх метров. С ядовитых шипов на хвосте с клыков сочился яд. И ко всему прочему я видел, как по их телам периодически прокатывались сизые волны какой-то защиты. От светлого или от тёмного спектра разобрать я не мог, опыта не было.

Но опять же, судя по тому, что магию лечения их защита пропустила спокойно, не посчитав вредоносной, нападающие, видимо, предполагали защищаться от тёмного спектра сил.

А значит, я действительно мог достать их только иллюзиями. Вариантов с животными было мало. Почти все виденные мною в подземном зале твари сильно уступали вивернам в размере. И тогда мой взгляд упал на горгулью. И представлять легче, вот она перед глазами, и скульптор постарался с детализацией и размерами под полтора метра в сидячем состоянии. Такая если и не остановит, то хотя бы отвлечёт внимание и задержит, выиграв Эльзе время.

Мне потребовалось секунд пятнадцать, чтобы представить рядом с оригиналом живую копию. Та встала, потянулась и встряхнулась будто ото сна, вопросительно уставившись на меня.

— Защищать девушку! — указал я рукой на бегущую к замку Эльзу. Иллюзия кивнула и рванула за подопечной.

Каждая следующая иллюзия создавалась быстрее предыдущей. Я успел создать с десяток горгулий, прежде чем одна из виверн не спикировала на крышу каменной беседки, разнеся её тут же. Я едва успел рыбкой нырнуть в клумбу с отцветающими пионами, скрываясь от чьей-то прожорливой зубастой морды. По спине забарабанили осколки не то мрамора, не то гранита. Но мне было не до того.

Я смотрел вслед Эльзе и отчётливо понимал, что она не успевает.

Виверна пикировала на неё с неба, широко раскрыв пасть с огромными зубами. Сомневаюсь, что после такого укуса можно выжить. Мои же горгульи катастрофически не успевали отвлечь на себя внимание. Они пока что были громоздкими и неповоротливыми, да и летали, признаться, словно пьяные.

Я вытянул руку в их сторону, пытаясь будто бы подогнать, ускорить, сделать так, чтобы они оказались ближе к Эльзе, успели спасти, но вместо этого правую руку обожгло болью, как от злости на Фёдора с его дружками. Перед глазами вновь проявилась мутная пелена, в руке что-то хрустнуло. Всадник же упал на спину в момент, когда виверна практически успела сомкнуть свою пасть на Эльзе.

Латающая тварь восприняла резкое отклонение всадника как команду управления и взмыла в воздух вместо того, чтобы вцепиться в девушку. Горгульям этой заминки хватило, чтобы не просто догнать девушку, но и взять её в кольцо. Они то и дело имитировали атаки, отвлекая внимание виверн на себя.

Долго прохлаждаться в клумбе мне не дали, потому пришлось по-пластунски ползти к следующим кустам, подальше от кружащих и верещащих ящеров. Честно говоря, у меня нихрена не получалось отыскать в памяти некоего сверхгиганта, способного уделать виверн одним ударом.

Виверна — высшее звено в пищевой цепочке своей естественной среды обитания, так называемый «высший хищник ареала». И чем можно её испугать? Тем более имея в арсенале только магию иллюзий. Это что же за хтонь надо придумать, чтобы ящеры забились в панике, не решившись нападать даже таким числом?

Тут в сознании возник образ огромного чёрно-красного дракона, парящего в небе. Эта тварюшка явно преобладала размерами над вивернами, имея размах крыльев более трёх десятков метров, а общий размер от пластинчатой короны на голове до кончика хвоста — где-то в районе десяти метров.

Да, такая тварь точно смогла бы что-нибудь сделать. В памяти от чего-то всплыли картинки: как такая тварюшка успела подхватить женщину и унести её за пределы некоего восточного дворца. Сейчас мне некогда было анализировать внезапно всплывшие воспоминания, поскольку видом они скорее походили на сказки и легенды.

Может, Юре в детстве сказки читали по доброте душевной… А я тут понапридумываю всякого.

Однако же идею воспринял на ура и даже поблагодарил собственное подсознание: «Дракон, так дракон. Надеюсь, хоть эту тварь они испугаются».

* * *

Не долетая до собственного замка каких-то двадцать километров, княгиня почувствовала эхо возмущения и тревоги по ментальной связи со своими творениями. На расстоянии десяти километров перед глазами появилась чёткая картина: поместье подверглось нападению. Причём нападение было хорошо организованным — группа всадников на вивернах атаковала дом, пользуясь отсутствием управляющих химерами и малым количеством бойцов в резиденции.

Елизавета Ольгердовна чертыхнулась про себя:

«Вот, суки! Не ожидала, что так быстро подсуетятся… Я же только объявила… Когда успели⁈ Прошло меньше шести часов, а их уже убить попытались!»

Прямая ментальная связь с химерами установилась мгновенно, и Елизавета тут же дала первый прямой приказ:

«Обнаружьте и защитите любой ценой двух моих наследников Юрия и Эльзу!»

Образы, посланные ей химерами, имели тёплый отклик: дети были пока целы. Но надолго ли? Елизавета искренне опасалась, что они не переживут нападение, и тогда ответственность за их смерть легла бы исключительно на неё и её собственную беспечность. Она расслабилась, не думая, что кто-нибудь рискнет открыто напасть сразу в первый же день.

Но всё-таки… кому же она настолько перешла дорогу? Даже церковники вряд ли могли поступить столь дерзко и нагло. Им привычнее действовать чужими руками, а не самим браться за оружие. Но эта неожиданная смелость и грубое вторжение заставляли задуматься: кто посмел сделать подобное после того, как она публично заявила в Гильдии Магов, что устроит настоящую войну и порвёт всех виновных?

С опозданием, но приказ пошёл по ментальным каналам вновь. Ей нужен был живой свидетель для того, чтобы понять, чьих рук дело — это нападение.

* * *

Эльза бежала так быстро, как никогда в жизни. Часть энергии, оставшейся от поглощения благословений, она использовала на собственное ускорение. Кроме того, когда-то она помнила рассказы матери о том, что заяц, убегая от волка, не бежит по прямой, он непредсказуемо меняет направление своего движения. А потому, если не хочешь быть убитой на загонной охоте, нельзя бежать по прямой, каким бы коротким этот отрезок не был.

Эльза петляла не хуже того зайца, пока бежала к замку. С одной стороны, ей было очень страшно оставлять в одиночестве теперь уже брата по крови. Но то спокойствие, с которым он послал её, и та рациональность, с которой он мыслил, внушали ей некоторые надежды. Не мог человек со столь трезвым умом и со столь разнообразными знаниями оказаться совершенно бесполезным магически. Интуитивно он должен был хотя бы что-то скастовать. Ей же нужно было только добежать до дома и поднять тревогу.

Каким же было её удивление, когда на полдороге она услышала не просто крики виверн, пытавшихся спикировать на неё и плюющихся ядом, от которого на земле оставались выжженные проплешины. Но также она услышала и крики горгулий. Сперва её взял в кольцо едва ли не десяток тварей. Они кружили, с криком атакуя виверн. Силы были настолько неравны, что горгульи умирали практически сразу, всё же заставляя преследователей отвлекаться на них, а не атаковать Эльзу. Горгульи жертвовали собой, давая ей возможность добежать, выигрывали бесценные секунды, лишь бы она успела.

От десятка скоро не осталось никого, а до входа в замок оставалось чуть меньше сотни метров, когда начали срываться в бой другие горгульи, до того стоявшие безмолвными статуями на крышах, зубцах башенных стен, у бойниц… Они летели в бой отовсюду, с криком пикируя на виверн.

Похоже, защита замка сработала, прикрывая свою наследницу. Лишь забежав по ступеням в холл и прокричав:

— Тревога! Нападение на замок! — она обернулась, чтобы увидеть, как беседку, где остался Юрий, разнесли ударами хвостов виверны.

* * *

Желаемое часто не совпадает с нашими возможностями, в этом я убедился на собственном опыте, как бы я ни старался создать дракона из собственных воспоминаний или из образа, царившего у меня в голове, вышло у меня нечто совершенно иное и в первый раз в жизни, а то, возможно, и в двух, если брать внимание какую-то, которую я не помню, я был рад, что у меня не получилось.

А всё почему? Потому что несовпадение вышло в большую сторону. Вместо чёрно-красного дракона сейчас из-за замка вылетало серебряное нечто, размахом крыльев в состоянии накрыть не просто весь замок, но ещё и бестиарий с конюшнями. Когда это нечто заревело трубным гласом, бедные виверны в полёте развернулись и принялись в ужасе удирать в обратную сторону, подальше от нас.

Уж не знаю, видимо, сработал древний инстинкт самосохранения. Видишь своего врага, основательно больше тебя в размерах? Беги, лети, уползай куда подальше.

Как не пытались всадники развернуть своих ездовых виверн в обратную сторону и скоординировать на единую атаку, у них ничего не получалось, тем временем я заметил, что Эльза успела вбежать в замок, а я же стал в своих кустах вивернам попросту неинтересен. Причина была проста. Дракон приземлился рядом со мной, сотрясая всю округу рёвом, размахивая крыльями и снося к чёртовой матери лепестки с парковых клумб.

Нет, оно, конечно, можно было бы сказать: «Упс!».

Другой вопрос, что такие ошибки я готов совершать постоянно. Дальше мне оставалось надеяться, что у меня хватит сил поддерживать иллюзию как можно дольше.

Ну и что уж греха таить. Гордость во мне тоже присутствовала. Создать такое я даже не надеялся. Но, кстати говоря, кое-что изменилось не только в небе, но и на земле. Со стороны бестиария раздались бешеные крики и визги, как будто бы все зверьё разом решило покинуть свои стойла, клетки и прочие места обитания, и спустя несколько минут вокруг меня выстроилось кольцо странных черепах, отчего-то ходящих на двух ногах. Они окружили меня словно живым щитом. Не хватало только крышки на этот защитный «колодец».

Пока крышка взбиралась на своих собратьев, я успел рассмотреть, как из-за крон деревьев, откуда до этого прилетели всадники на вивернах, появилось нечто отдалённо напоминавшее не то мантикору, не то ещё что-то. Возможно, даже помесь мантикоры с грифоном. На спине этой летающей тварюшки восседала княгиня Угарова и натурально метала молнии из своей трости по вивернам и их всадникам.

Ситуация была аховая. Одна против десятка? У меня не было уверенности, что княгиня вытянет такой бой. Как ни крути, а виверны — твари юркие, прыткие и тоже имеющие на хвостах ядовитое жало. И их десяток.

И вот здесь уже помощь пришла, откуда не ждали. Из-за тех же деревьев, откуда до этого появилась княгиня, вылетела ещё пятёрка всадников, но на этот раз на костяных вивернах. Кажется, я увидел в этом мире первых магов смерти, ибо назвать скелеты, летающие в воздухе, с непонятно какой силой держащимися на нём полноценными живыми существами, у меня язык не поворачивался.

Однако же они летали и при этом не слабо гремели костями. Со стороны же замка, наконец, раздался сигнал тревоги, и поместье вместе с парком, прудом, конюшнями и бестиарием накрыло защитным куполом. Вот только сама княгиня вместе с костяными всадниками и всадниками живых виверн оказалась за пределами купола.

Едва купол опустился над поместьем, как по команде, все химеры двинулись на границу земель, видимо, на подмогу собственной хозяйке. Воздушную поддержку им оказали каменные горгульи со стен замка. Я затруднялся ответить, к какой форме жизни они относились. Скорее всего, не химеры, а стихийные големы, но выглядело это эпично. Стая насчитывала под сотню голов. Тяжеленных мраморных голов.

Магия, конечно, рулит, но, видимо, ни одна магия, ни один магический конструкт не смог защитить всадников, решивших напасть на наш особняк, от самых что ни наесть простых груд камней, зависающих над ними в воздухе и потом пикирующих вниз булыжниками.

Камнепад, устроенный в небе горгульями, очень красочно визуализировал старую народную мудрость: «Против лома нет приёма». Соответственно, здесь вместо лома был камень.

Камнепад заменил и шрапнель, и защиту, и все, что угодно. Самое интересное, что, промахиваясь и разбиваясь о землю, големы вновь собирались воедино и взмывали в небо. Десятку виверн при всей их юркости, скорости движения и манёвренности досталось от души. Побитые и окровавленные виверны уносили своих едва живых всадников прочь за пределы территория Химерово.

Я искренне порадовался за то, что нам удалось выдержать атаку. Эльза в безопасности, и даже старая княгиня не пострадала. Сейчас же я наблюдал в щель между панцирями черепах небольшое совещание в воздухе между княгиней и всадниками костяных виверн. Видимо, решали стоит ли догонять нападавших.

Однако шестерка союзников слаженным клином принялась спускаться с неба в сторону дракона, кажется, намереваясь его атаковать.

Я даже видел, как княгиня замахнулась своей тростью в сторону дракона, выпуская некое заклинание, ни назначение, ни форму которого понять я не успел. В глазах, от чего-то резко помутнело, и мир вокруг исчез.