Глава 11

Игнат Сергеевич сидел в своём просторном кабинете, обставленном в классическом стиле. Массивный дубовый стол, заставленный старинными артефактами и магическими кристаллами, отбрасывал причудливые тени на стены. Но патриарх рода Светловых не замечал этого. Он напряжённо вглядывался в циферблат старинных часов, нервно постукивая пальцем по бокалу с коньяком.

Время близилось к вечеру, и его дочь уже должна была разобраться с Угаровой. В голове Игната Сергеевича проносились тревожные мысли.

«На кровь старой карги должны были среагировать ловушки», — думал он, сжимая в руках бокал. Охранный контур завода и карьеров был настроен на такую ситуацию, и просто так отдавать детище дочери они не собирались. Он прекрасно знал, что сделает Анна, она заранее поставила его в известность о своих планах.

Стоило при перенастройке контуров запитать их на кровь Елизаветы Ольгердовны, как сработали бы так называемые детонаторы самоподрывов, словно во время прорыва скверны. Это ещё раз подпортило бы репутацию княгини, а сами Светловы остались бы ни при чём. Защитные контуры они устанавливали давным-давно и точно знали, на что те сработают. Переоборудовать карьеры они не планировали, когда-то это было сделано для защиты от захвата активов родами тёмной фракции. После того как Светловы практически рейдерским налётом захватили карьеры и завод у бывших хозяев, они создали такую ловушку, собираясь в случае необходимости использовать тактику выжженной земли.

Однако телефон молчал, и Игнат Сергеевич продолжал терпеливо ждать. Как только дочь доберётся до деревеньки с небольшим портом, тогда и следовало ожидать звонка. Наконец, пронзительная трель телефонного аппарата нарушила тишину кабинета, вызвав лёгкую улыбку на лице Игната Сергеевича. Сняв трубку, он приготовился слушать отчёт дочери, но вместо него услышал яростный поток русского мата, перемежающийся с рыком княгини Угаровой:

— Ты что, козлина старая, совсем охренел? Даже дочку не пожалел? Тварь! Ты что творишь, урод⁈

Оправившись от первого шока, патриарх рода Светловых едва не заискрил от ярости в своём кресле. Его глаза полыхнули гневом, а пальцы сжались в кулаки так, что стакан разлетелся осколками стекла по всему кабинету.

— Княгиня, ещё одно слово, и у нас начнётся родовая война, — прорычал Светлов, —несмотря на все требования императрицы!

— Родовая война⁈ — продолжала орать сумасшедшая старуха. — Какая, к чёрту, родовая война⁈ Ты нахрена образцы скверны притащил в Карелию⁈ Ещё бы в Кремль принёс! Совсем от ненависти свихнулся⁈

— Какие образцы? — обомлел Игнат Сергеевич, чувствуя, как холодеет в груди.

— Те самые! У меня здесь тварь приползла на завод, и теперь придётся дочь твою на карантине оставить, потому что буквально полчаса назад она на этом же заводе находилась. Пришлось отзвониться в Петрозаводск, в столицу, в гильдию магов, и под карантин половину Карелии упаковать! А ты, млять, дочку даже не пожалел⁈ Ты чем думал⁈ Аньке ещё жить и жить! — княгиня рвала и метала, выплёскивая всю злость от происходящего. — Не хотел отдавать завод⁈ Всё понимаю, но так-то зачем?

У Светлова нервно подрагивала щека от происходящего. Такого не могло быть. Такой провокации род точно не устраивал, это факт. Уж чего-чего, а подобного даже Анна со злости за Павлика учинить не решилась бы. Да и не было у них образцов этой дряни мерзкой.

— Лиза, клянусь всеми богами старыми и новыми, живыми и мёртвыми, не мы это! Не мы! Клянусь тебе кровью и магией!

Клятва была опасной, однако Светлов был абсолютно уверен, что такого сделать они не могли, хотя бы по той причине, что Анна не стала бы рисковать собой. Да и не было у них в роду человека, способного один на один бороться со скверной. Раньше, в былые годы, сам Игнат Сергеевич мог бы, но это было до того, как они запечатали один из могильников его силой, вместо жизни. Именно поэтому ему пришлось прогнуться под Орден, поскольку патриарх, лишившийся архимажеского статуса и упавший едва ли не ниже планки магистра, не мог рассчитывать на то, что с ним будут на равных считаться остальные роды. Пришлось усиливаться за счёт Ордена.

— Ну, смотри, старый идиот, если узнаю, что ты, собственными руками удавлю! — княгиня бросила трубку, а сам Светлов нажал кнопку тревоги для созыва гвардии рода. Так или иначе, завод — это их бывшее предприятие, и им появление заражённого на территории ещё аукнется.

* * *

Заражённого на месте сожгли. Судя по тому, что на это потребовалось едва ли не полчаса, княгиня сделала какие-то свои выводы и тут же рванула с несвойственной ей прытью обратно в заводскую управу к телефонному аппарату.

Я следил, как княгиня осуществляет короткие звонки, трубка телефонного аппарата в её руках практически дымилась. Первый же звонок она сделала в столицу, в гильдию магов, и звучал он коротко:

— Карелия. Рыбрека. Воскресение. Один случай заражения скверной. Давность — до недели. Уничтожен контакт второй очереди.

Следующий звонок так же был в столицу, и, судя по тому, что княгиня числилась в отставке, но имела военный чин, звонила она как раз-таки в Министерство обороны. Туда же она повторила идентичную информацию. Там приняли и обещали до полуночи выставить заградительные отряды и сбросить припасы. Уточнили, на какое количество людей рассчитать. Пришлось дёргать Громова, потому что точного количества рабочих мы не знали.

Оказалось, что на данный момент на заводе собралось порядка ста человек: выходило в среднем по дюжине рабочих на карьер и плюс ещё около четырёх десятков на самом заводе. К этому количеству прибавили нашу троицу и Светлову. Её теперь отпускать тоже нельзя было. Всё это огласив, Елизавета Ольгердовна запросила не только питание, но и средства гигиены, лекарскую алхимию и соответствующие защитные артефакты для установки внутреннего контура. Пока же пообещала, что внутренний защитный контур временно обеспечат собственными силами, а именно химерами.

Там восприняли ситуацию вполне адекватно и обещали к полуночи все устроить, передав всё с воздуха.

А вот следующий звонок стал для меня сюрпризом. Княгиня без раздумий набрала патриарха рода Светловых. То, как они с ним пообщались, выдавало весьма интересные взаимоотношения между бабушкой и Игнатом Сергеевичем. Также в трубку я услышал, как Светлов поклялся, что это не их рук дело, и, честно говоря, я и сам думал, что вряд ли бы они опустились до подобной низости. И хоть я ещё в целом слабо понимал, что такого страшного в заражении скверной, что все так перепугались, однако же, судя по реакции бабушки, ничего хорошего оно не несло.

Посему, одним краем сознания с помощью чуткого слуха горга я подслушивал, о чём Елизавета Ольгердовна ругается со Светловым, другой частью сознания я пытался отслеживать информацию, поступающую от химер по дублирующему каналу. Пока ничего интересного не было, однако же я не просто тренировал связь.

Резервный дублирующий канал связи со мной княгиня сделала сразу же, как только сообщили о заражении, и первым заданием мне было дано обнаружить в лесу Анну Игнатовну и взять в кольцо, чтобы бабушка затем на Ваське смогла вернуть беглянку обратно. Присутствуя на заводе последние пару дней, Светлова также могла попасть под воздействие скверны либо же заразиться от носителя. Инкубационный период, как говорила сама княгиня, у болезни достаточно быстрый, то есть от сорока восьми часов до семидесяти двух. Соответственно, так или иначе, вскоре мы должны были понять, заразился ли ещё кто-то из рабочих или нет. На всё про всё у нас было не более трёх суток.

Светлову я обнаружил достаточно быстро, однако же не стал сразу требовать от химер брать её в кольцо, чтобы, не дай боги, разобиженная Анна Игнатовна по ним не шмальнула чем-нибудь магическим. Дама, она, конечно, с понятиями чести, однако же могла быть несколько взвинчена происходящим, а подставлять бабушкиных химер не было никакого желания.

За время поиска Светловой, Елизавета Ольгердовна завершила разговор с Игнатом Сергеевичем и принялась за моё просвещение:

— Нашёл Аньку?

— Нашёл, — коротко сообщил я и попросил химер передать мыслеобраз бабушке. — Ведут её в сторону Рыбреки.

— Это хорошо, что она ещё туда добраться не успела, — пробормотала княгиня. — Хотя всё равно и в Рыбреке тоже всё под карантин возьмут, слишком велика опасность. Сейчас коротко ввожу тебя в курс дела, чтоб знал, чем заниматься, а сама за ней. Тебя, боюсь, она не послушает. Судя по тому, как она отреагировала на известие про дуэль, скорее всего, ты её сыночка слегка потрепал, поэтому поеду сама разбираться.

— Елизавета Ольгердовна, женщина с женщиной сцепиться могут так что мало не покажется, — осторожно возразил я. — А вы не в той форме…

— Но женщина женщину всегда поймёт, — отрезала бабушка. — А теперь коротко и по делу. Скверна — болячка, распространяющаяся со стороны пустошей. Почти полвека назад заперли мы её там ценой собственных жизней. Тогда от Чёрной Сотни осталась всего лишь треть. В основном своими жизнями мы и запечатали могильники, которые поныне удерживают на границах с пустошами тварей искорёженных и заражённых, не пуская к нам в империю. Инкубационный период у этой дряни до трёх суток. Скверна вызывает неконтролируемые изменения организма. Кроме того, основной чертой является полная потеря личности и сознания. Тварь становится кровожадной и жаждущей распространить собственный посев. Заражение происходит от любого контакта с носителем, если у тебя в месте контакта есть открытая рана. Любая царапина, любой треснувший заусенец, всё что угодно, даже ранка на дёснах могут стать фатальными.

— Прости за такой уточняющий вопрос, но чем это отличается от создания химеры?

— Химеры у нас имеют мозги, полностью подконтрольны нам и подвержены дрессуре. А эти твари ведомы исключительно голодом и попыткой размножения.

— Откуда могло взяться заражение?

— А вот это самое интересное. Судя по всему, кто-то попытался расковырять один из могильников. На стихийный прорыв скверны это ни разу не похоже, слишком мы далеки от ареала обитания подобных существ.

— То есть это привнесённое… — констатировал я. — Защита какая-то от этой дряни есть?

— Есть, — криво ухмыльнулась княгиня. — Убить и сжечь всех заражённых.

— Они поддаются заклинаниям?

— Поддаются, но только заражённые второй и последующих очередей контакта, а вот первоисточник… особенно если он маг… Здесь придётся повозиться. Причём в нынешнем состоянии я не уверена, что в одиночку его одолею. Уж очень больно по мне ударили орденцы в паре со Светловым. И сам Игнат Сергеевич прекрасно осознает, что сейчас между этой заразой и смертью его дочери стою только я, а меня он намеренно ослабил. Бумерангом прилетело Игнатке.

— Предлагаю разделить оставшихся химер на две части. Одна половина контролирует периметр вокруг завода, — внёс я своё предложение, — чтобы ничего подобного больше не вылезло из леса. Вторую половину я отправлю на поиски в тот сектор, откуда они этого живчика притащили. Будем искать очаг возникновения.

— Жертвами могут быть не только люди, — предупредила меня княгиня.

— Понял, — кивнул я. — Ты летишь за Светловой и там забираешь конвоиров. А рабочим предлагаю осматриваться каждый, каждые три часа для выявления превращений и мутаций.

В кабинет вошёл Леонтьев с пачкой исписанных бумаг.

— Я тут собрал со всех рабочих согласия на уничтожение в случае заражения скверной.

Мы с бабушкой несколько ошалели от такой расторопности поверенного.

— Что вы так удивляетесь? Я государственный человек. Я знаю все инструкции на зубок. И поверьте, в таких случаях инструкции написаны кровью. Рабочие это тоже понимают. У них семьи.

— Просто не ожидал от вас подобного рвения, — честно признался я. — Вы проявили сегодня себя столь многогранно, что я уже хочу вас сманить на службу к себе, — немного неуместно скрыл под шуткой я предложение о сотрудничестве.

— Пока я на государственной службе, так или иначе, я буду выполнять всё необходимое для того, чтобы в империи всё было спокойно и законно, а посему буду помогать, сколько хватит сил, — хмуро обозначил свою позицию Леонтьев и неожиданно добавил: — Однако же я подумаю над вашим предложением, если переживу эту передрягу.

* * *

Анна Игнатовна принялась плести на кончиках пальцев атакующее заклинание, намереваясь бороться за свою жизнь до конца. Она не сдастся так просто и не даст сожрать себя этим тварям, напоминающим помесь льва с горгульей.

Однако же химеры сперва просто преградили ей дорогу, а после и взяли в круг, не давая вырваться. Они застыли каменными истуканами с раскрытыми крыльями, не пуская её дальше. В другой ситуации Анна Игнатовна вспомнила бы рассказы отца из военных походов его молодости. Тогда химеры брали своих союзников в подобные круги, защищая. Но прошло полвека, и Светловы перестали быть союзниками Угаровых, чтобы можно было надеяться на подобный поворот событий.

Но и химеры не нападали, застыв каменными истуканами.

«И как я это должна понимать?» — вскипела Анна Игнатовна.

В тот же момент она услышала над верхушками вековых деревьев рык. С неба спикировала княгиня на своей химере. Эту жуткую тварь по непонятному стечению обстоятельств, названную Василисой, Светлова заметила ещё в кортеже. Княгиня Угарова никуда не выбиралась без своей ездовой химеры.

Зависнув в воздухе напротив Анны с тростью в руке, заменявшей княгине боевой скипетр, Угарова прокричала:

— Анна Игнатовна, не делайте глупостей! Я здесь не для того, чтобы вас убивать, я здесь для того, чтобы рассказать вам новости.

— Какие ещё, к чёртовой матери, новости? — вспылила Светлова, отпустив заклинание на одной из ладоней и потянувшись к боевому жезлу у себя на боку, спрятанному в складках платья. — Княгиня, я передала вам все документы. Я перенастроила на вас все контуры. Вам этого мало? Ваш щенок покалечил моего сына. Теперь ещё и меня угробить хотите?

Пальцы Анны Игнатовны подрагивали, сомкнувшись на рукояти скипетра из слоновой кости со вставками горного хрусталя.

Химера приземлилась, сложила крылья и покачала головой, реагируя на полуистерику Анны. Светлова уже практически накачала силой боевой скипетр. Примерно представляя силу архимагички, Анна понимала, что её сил не хватит для того, чтобы испепелить старую суку, однако же она хотя бы не сдастся без боя.

— Аня, не глупи, — устало произнесла Угарова. — Никто на тебя нападать не будет. Но и отпустить теперь тебя обратно в Рыбреку я не могу.

— Это ещё по какой причине? — вокруг Анны заискрил световой щит, усиленно качая энергию из закатных солнечных лучей.

— По той причине, что сейчас на завод приполз кто-то изменённый скверной, мы отзвонились в столицу. Всю территорию берут под карантин.

* * *

После того как бабушка улетела за Анной Игнатовной, мой взгляд устремился к химерам. В сектор, где они обнаружили заражённого, я направил десяток горгулий для обследования территории. Однако в том направление обнаружилось нечто иное, что явно указывало на то, что мы на правильном пути в поиске, но что сейчас представляло не меньшую опасность, чем сама скверна.

По каналу связи химеры показали, что на нас надвигалась огромная волна зверей. Пришлось временно прервать просмотр и выйти из управы, чтобы отдать приказы работникам:

— Запритесь в ангарах! — кричал я. — Надёжно закройте все входы и окна, чтобы люди не пострадали и не попали под удар. На нас идёт волна обезумевших лесных зверей!

На первый взгляд может показаться, что вал зверей — явление обычное, но, когда на тебя движется целый лес, это поистине страшно. Бурые медведи, стаи волков, лисы, горностаи, рыси, росомахи, хищные птицы — кого там только не было! Не говоря уже о диких кабанах, лосях и оленях, мигрирующих семьями. Когда эти животные двигались на большой скорости, они практически не замечали препятствий вокруг. В состоянии крайней паники или злобы они могли снести даже стены.

К счастью, когда волна захлестнула дальний карьер, людей там уже не было. Однако ограждения не выдержали удара, несколько лосей, а следом и кабанов рухнули на самое дно, оглашая пространство криками и окрашивая кровью белоснежные мраморные плиты. Ещё немного, и они достигли бы завода, а затем двинулись бы в сторону деревеньки, где жили ничего не подозревающие люди. Сомневаюсь, что там успели бы организовать кордон, способный остановить такую орду.

Выходить против несущегося на тебя леса — не лучшая идея, но и подставлять людей под удар было недопустимо.

Мне уже дважды удавалось высвободить свой страх, однажды даже воздействовать им на Светлова. Надеюсь, сейчас его силы хватит, чтобы перекрыть страх зверей перед заражением скверной. Но для этого они должны увидеть перед собой нечто по-настоящему ужасающее.

Я попытался вспомнить, на какое расстояние в прошлый раз распространилась моя волна страха. Выходило что-то около трёх метров для полного воздействия на Константина Платоновича. В случае с движущейся массой леса три метра казались ничтожно малым расстоянием, они же даже не успеют свернуть.

Выйдя на просеку, ведущую к заводу, я пытался представить, под каким углом выпустить волну страха, чтобы звери обошли завод и направились южнее, огибая деревню и озеро и уходя глубже в лес. Существовала и другая проблема: звери могли попасть под заражение, но разглядеть каждого из них сейчас было невозможно. Оставалось только спасать людей.

Стоя на просеке, я видел приближающийся вал зверей — они летели, бежали, ревели. Земля, казалось, дрожала от ударов их копыт. Чем ближе они были, тем сильнее билось моё сердце. Я задержал дыхание, но сомнений не было — я видел безумие и страх, гнавший всё живое подальше от скверны, поражавшей всё на своём пути.

Сейчас мне нужно было стать альтернативой этой скверны, свернув поток зверей всего лишь немного в сторону — отклонить их маршрут градусов на 45, чтобы они обошли завод и деревушку.

«Горг, помоги!» — искренне попросил я о помощи и принялся на глаз отсчитывать расстояние.

Тридцать метров…

Двадцать…

Десять…

— Р-Р-РА-А-А! — заревел я, выпуская волну страха такой силы, что она накрыла первые ряды вала, заставляя их резко сменить направление движения. За моей спиной были рабочие, жители маленькой деревушку на берегу Онежского озера, где баржами вывозили мрамор, все те люди, которые даже не подозревали о моём существовании. Но это было не важно. Важно, что я знал.

Я оказался страшнее самой скверны. Не знаю, видели ли они перед собой горга или кого-то ещё, но вместе с чёрный дымом страха, вырвавшимся из солнечного сплетения, я издал низкий рычащий звук, как предупреждение о том, что это моя территория, и я буду защищать её до конца.

Главный хищник в ареале заявил о себе.

Основной поток зверей свернул, но отдельные особи всё ещё проносились мимо, обдавая меня ветром. Один из последних — пепельный волк — был настолько стар, что не мог держаться в первых рядах. Он заметно прихрамывал, но рядом с ним были маленький волчонок и ещё одна волчица. Когда вся стая свернула, волк остановился прямо напротив меня, пытаясь что-то сказать своим взглядом.

Его глаза напомнили мне взгляд горга — почти разумные, осознанные. Это был старый вожак, повидавший немало битв и всегда относившийся с трепетом к своей стае. Несмотря на страх, заставивший повернуть сильнейших хищников, он шаг за шагом приближался ко мне сквозь чёрный туман.

Именно так и проявлялась истинная сила, вопреки страху, вопреки боли, вопреки всему он шёл ко мне.

Когда между нами остался всего метр, волк повернулся боком и показал свою рану на боку и окровавленную ногу с торчащим осколком кости. Шерсть вожака слиплась от крови, но он продолжал идти ко мне. Не знаю, что именно он хотел показать, но, судя по крови на его теле, заразиться он мог проще простого. Однако волк не пытался атаковать. Возможно, это была уловка, но он демонстрировал свои раны.

Среди окровавленного меха что-то блеснуло — то ли стальное, то ли серебряное. Не прекращая транслировать страх, я попытался приблизиться к вожаку. Оказалось, что его ранили не когтями, а кинжалом — оружие всё ещё торчало в теле, не выпав во время бега. Накинув на руку иллюзию, превратившуюся в каменистую шкуру горга с уплотнившейся кожей, я осторожно извлёк кинжал.

Помахав рукой, я дал понять волку, чтобы уходил. Но его взгляд был печальным и понимающим. Он подошёл ближе и подставил горло, склонив голову. Видимо, он понимал, что уже заражён, и предлагал добить его. Мы долго смотрели друг другу в глаза, и в этот момент я увидел…

Волчье логово в глубоком бору, спрятанное в овраге среди валежника. К нему пришёл человек в белоснежных одеждах и таком же плаще, но под ним скрывалось нечто чудовищное. Его руки превратились в странные отростки — то ли присоски, то ли паучьи лапы. Вместо ног у него были подобия змеиных хвостов, а лицо исказилось до неузнаваемости.

Оно превратилось в безумную маску с разинутой пастью, капающей слюной и торчащими клыками. Но это существо всё ещё сохраняло человеческую сущность — только человек мог напасть на зверя и попытаться ранить его ножом.

Волк встал на защиту своей стаи. Ценой собственной крови и жизни он отогнал это создание от своей норы. Однако вожак понял: аура ужаса, исходящая от этого монстра, оставила след на нём самом. Нож и кровь остались в его теле.

Сейчас, показав мне эту картину, волк ждал своего конца. Самое страшное заключалось в том, что, несмотря на отчаянную попытку вожака атаковать изменённого существа в горло, он не смог его убить. Лишь сам пострадал, получив рану и заражение.

Из последних сил волк вышел к людям, чтобы показать застрявший в теле нож и дать хоть какую-то подсказку о месте нападения. Он пожертвовал ради этого собственной жизнью.

Взглянув на спокойного вожака, принявшего свою судьбу, я нанёс единственный удар, но не в горло, как он подставлял, а прямо в сердце. Достойная смерть для достойного существа.