Глава 12

Волна дикого лесного зверья, обезумевшая от страха, свернула от нас в сторону; лишь некоторые опоздавшие следовали за основной толпой, обходя меня стороной. Страх больше не вырывался из меня чёрными, вязкими клубами, но опустошение, оставшееся после него, было таким всепоглощающим, что ноги подкашивались. Я едва удержался, опустившись на одно колено рядом с волком.

Клинок вышел из его груди с тихим, мокрым звуком. Лезвие блеснуло в скупом свете, пробивающемся сквозь чащу, и я замер, разглядывая рукоять. Серебро, холодное и почти живое под пальцами, белая кость — не просто кость, а что-то древнее, отполированное временем и прикосновениями. Слоновая? Но откуда здесь…? По стали вился узор — не просто украшение, а магическая вязь, и на самом верху, у основания, чётко выгравированная буква «И», обвитая побегами и шипами.

«Быть того не может…»

На букву «И» я пока знал лишь один владетельный дом — Иллюмовых. Но какого чёрта мог забыть Иллюмов в карельских лесах? И уж точно сразу отпал вариант о совместной работе Иллюмовых со Светловыми. Скорее поверил бы, что Иллюмовы пытались дискредитировать Светловых или уколоть их посильнее, но уж точно не наоборот.

Нет, конечно, существовал вариант, что Светловы подставили Иллюмовых, чтобы избежать нашего сближения… Но это уже настолько изощрённые придворные игры, что вряд ли они успели бы развернуться за неделю. Ведь дуэль произошла всего два дня назад, а люди пропадать начали уже семь дней как.

Мысли путались, перескакивая с одной на другую — видимо, так сказывалась крайняя усталость от магического опустошения.

«Нужно провести очистку… — мелькнула здравая мысль. — Я не суицидник носить на себе табличку-приглашение для демонов».

Даже интересно, почему лиса разглядела на мне пятна от практики магии кошмаров? Уж не потому ли, что это противоборствующие магии? С этим ещё предстояло разобраться. Я сосредоточился и пропустил сквозь себя волну силы неясного оттенка. Она окутала меня прохладой, расслабляя скрюченные от напряжения мышцы. Боль молоточками била по каждой клеточке, напоминая покалывание иголок.

Но разлечься прямо здесь не было никакой возможности. Нужно было сжечь волка. Кроме того, у меня на руке, покрытой шкурой горга, всё ещё была кровь, и её тоже требовалось уничтожить.

Словно в ответ на мои мысли, сверху раздался крик Васьки. Буквально через секунду она стрелой спикировала вниз, раскинув крылья и с боевым кличем устремившись к волку.

— Тише, тише, девочка, — обратился я к ней. — Он уже никому ничего не сделает. Да и не враг он…

Бабушка подошла ко мне с опаской.

— У тебя руки в крови… — едва процедила она сквозь зубы. — Он был заражён?

— Был, — подтвердил я.

— А ты? — в её глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

— А я накинул на себя шкуру горга, — я показал руки, которые теперь больше напоминали лапы магического существа, когда-то сидевшего у бабушки в клетке. — Нам нужно его сжечь, чтобы другие не заразились.

Та выдохнула с облегчением.

— Уничтожить — не проблема, — она кивнула, достала с пояса небольшой жезл и направила его на шкуру.

Мелькнул всполох, и огонь принялся жадно вгрызаться в тушу волка.

Княгиня порывалась что-то спросить, но мой взгляд в сторону Анны Игнатовны красноречиво намекнул, что ничего объяснять при чужих я не буду. Бабушка поняла всё без слов.

Пока же я просто взял и окунул ладонь в огонь, позволяя пламени сожрать с поверхности шкуры горга заражённую кровь. Она пузырилась, вскипала и осыпалась едва ли не алыми хлопьями золы. Волка удалось уничтожить гораздо быстрее, чем изменившегося человека, приползшего на завод. Магический огонь справился с телом буквально за считанные минуты.

— В чем разница? — спросил я у княгини. — Почему так быстро?

— В том, что заражение произошло не так давно, а возможно, и вовсе не произошло, — нахмурилась княгиня. — Заражённые от первоисточника, обладающие хотя бы минимальной магией, сложнее поддаются сжиганию. Волк же существо дикое, магией не обладающее и практически не имеющее подпитки для преобразования скверной. То есть он бы изменился, да, но поддался бы не столь серьёзным изменениям, как магически одарённые существа. У него это скорее было бы похоже на бешенство.

— То есть, хочешь сказать, прошедший мимо нас вал зверей в принципе не настолько опасен? — понадеялся я на хоть одну хорошую новость.

— Ну почему же, их ещё всех придётся проверять и отслеживать. Однако же ситуация с волком наталкивает меня на печальные мысли. Я все же надеялась, что он будет охотиться за магами, а не на зверьё. Людей мы можем обезопасить и отследить, а вот зверьё…

— Может не всё так грустно как тебе кажется, поспешил я успокоить бабушку и пересказал то, что увидел в сознании вожака, — волк защищал свою территорию, да и ранен был не когтями, а оружием, — я показал кинжал, — он специально вышел ко мне и показал свой бок израненный, в котором торчало это.

Анна Игнатовна вскрикнула и прикрыла ладонью рот.

— Аня, ты узнаешь оружие? — без церемоний обратилась княгиня к Светловой.

— Нет, не может быть, — тряхнула головой Анна Игнатовна, словно сбрасывала наваждение.

— Если ты знаешь, чьё это, лучше скажи сразу, — в голосе княгини звенела сталь. — Нам нужно знать, кого искать.

— Это принадлежало. Алексею Иллюмову. Он прибыл два дня назад со мной в Рыбреку, а вчера пропал.

— Странно, очень странно, — Елизавета Ольгердовна тёрла переносицу, пытаясь сопоставить факты. — У первого изменённого прошло на вид не менее двух суток с момента заражения. Скверна успела захватить почти всё тело, одна рука да голова остались от человека. Но голова эта явно была не Иллюмовской породы, я бы узнала. А волка уже мог и Алексей подранить, в лесу заблудившись.

Кажется, бабушка пыталась успокоить Светлову и вселить в неё веру в лучший исход для Иллюмова, только из видения волка я точно знал, что дрался вожак с уже изменённым.

Подумав секунду, я попросил Ваську передать бабушке воспоминания волка. Скорпикора даже зависла на секунду, ведь пришлось едва ли не впервые работать передатчиком информации между двумя хозяевами, а не от себя к ним. Но вскоре разобралась, что от неё хотят и сработала на отлично.

А вот бабушка едва сумела скрыть своё удивление, получив от меня такой привет.

— Какой ранг был у Алексея?

— Третий, кажется, — неуверенно ответила Светлова. — Он был слабосилком.

— Тогда надо узнать какой ранг бы у первого заражённого и сравнить вероятную скорость распространения.

— Согласна, — кивнула Светлова, — если у рабочего был хороший магический потенциал, то он мог дать больше топлива для скоростного изменения. Как бы то ни было, но у меня есть список пропавших, — кивнула Светлова. — И надо узнать есть ли пропавшие в ближайших деревнях.

— Аня, ты понимаешь, что если во всем виноваты Иллюмовы, то я даже не знаю, против кого они играли: против нас или уже вас с учётом некоторых моментов? — осторожно уточнила княгиня у Светловой.

— Вот и я не знаю, в свете последних событий, — нахмурилась Анна Игнатовна и замкнулась в себе. Подозреваю, что Иллюмов прибыл не просто так вместе со Светловой, на передачу дел, а состоял с ней в некоторых близких отношениях. Иначе бы она так не вскрикнула ошарашенно. Но это уже было не моё дело.

* * *

После гона зверей ситуация несколько стабилизировалась. Химеры были разделены на три части: одна треть охраняла завод, вторая треть патрулировала небо, изучая лес и просеки, a третья — отдыхала. Ближе к полуночи, которая совершенно здесь не казалась ночью из-за светло-серого неба белых ночей, над нами завис военный дирижабль. Оттуда магами воздушниками были спущены ящики с провиантом, лекарской алхимией и тактическими щитами для оборудования полноценного защитного контура.

Заодно к полуночи произвели первый осмотр всех рабочих. Те расположились в ныне пустующем складе готовой продукции, как в самом большом по площади помещении. Светловы подсуетились и отгрузили с опережением графика часть поставок перед передачей завода нам, а по новой склад заполнить ещё не успели.

Само складское помещение имело длину в районе пятидесяти метров, ширину до тридцати, а высоту под десять. На входе в склад были установлены массивные грузовые ворота, через которые проходили даже крупные мраморные заготовки.

Вообще Светловы оказались рачительными владельцами. У них даже склад имел собственную систему вентиляции, тепловой контур и защиту от насекомых.

Люди в такой громадине разместились с относительным комфортом и на расстоянии друг от друга, выдерживая дистанцию в два метра. Проверка осуществлялась товарищами по несчастью. Каждый вставал, раздевался, осматривал себя сам и просил помощи, чтобы осмотрели спину.

Самостоятельно далеко не везде можно было обнаружить признаки изменений. Но кроме внешних изменений проверяли и ясность сознания. Рабочие декламировали стихи, пели песни, а иногда и разнузданные частушки, отчего склад превращался в этакий балаган. Но рабочие пытались поднять себе настроение как могли, а посему винить их было не в чем.

С момента обнаружения заражённого скверной, любые контакты между людьми были запрещены для того, чтобы не распространить заразу, поэтому в целом все были спокойны и сосредоточены, понимая, что это необходимые меры предосторожности.

Леонтьев принёс нам списки вместе с добровольными разрешениями от каждого из рабочих на умерщвление в случае заражения. Кроме того, в отдельный список он внёс тех, у кого были открытые раны, царапины либо что-то подобное хотя бы недельной давности для того, чтобы мы определили группу риска. Кстати, сами рабочие тоже охотно делились данной информацией, потому что это могло им спасти жизнь.

Пришлось пойти на хитрость и объявить, что военные скинут простенькую лекарскую алхимию для заживления мелких ран, но не всем, а группе риска. Так и узнали, что у нас четверть рабочих туда входила, продемонстрировав подтверждения, начиная от кровоточащих дёсен и заканчивая порезами и прочими ссадинами, полученными на работе. Понятное дело, что с учётом запрошенного нами объёма, прислали нам лечилок на всех и с запасом даже на химер. Выдавать я их тоже собирался на всех, однако же хотелось проверить заодно и лояльность. Будет ли кто-то скрываться или пытаться лезть впереди всех. Что удивительно, ничего подобного не произошло.

Стоило мне войти в ангар, как Леонтьев отчитался:

— Ваше сиятельство, первичный осмотр проведён. Ни у кого из рабочих изменений не обнаружено.

— И это отлично, Иван Иванович. А я тут с подарками от министерства обороны.

Пара химер втолкали в ворота склада массивные деревянные ящики с древесными опилками, на боках которых сияли магические печати фениксов Пожарских. В одном хранились пузырьки с лечилками, в другом — солдатские сухпайки.

Я проходил по центру ангара и выставлял напротив каждого человека пузырёк с лечилкой и сухпаёк. Послышались радостные ахи и вздохи:

— Этак и жить можно!

— Чай, пояса затягивать не придётся!

— Да тут больше, чем мне тёща на неделю выделяет!

— Сухпай рассчитываем на двое суток. Обещали ещё подвезти, но лучше перестраховаться, — внёс я ясность по питанию.

Но стоило пройтись по списку «раненых», как остальные принялись отказываться от лечилок:

— Ваше сиятельство, оставьте кому нужнее. У меня ни царапинки. Я не претендовал, вдруг кому нужно.

— Мне отдай, если тебе не нужна! — крикнул кто-то из другого конца ангара.

— Лечилок хватит на всех, — пришлось успокаивать людей во избежание спекуляций. — Для профилактики выпьют их тоже все. Спекулировать ими не выйдет. Узнаю — выставлю за пределы склада, и выживайте как хотите.

Энтузиазма у спекулянтов поубавилось после такого обещания. Рабочие благодарно кивали и выпивали лечилки, оставляя пустые пузырьки, а химеры собирали тару и возвращали обратно в ящик. Сам я тоже при всех выпил алхимию в целях солидарности.

Я уже собирался выходить из ангара, однако один из рабочих окликнул меня:

— Ваше сиятельство, а как вы зверей-то своротили? Они же прям волной на нас шли. Мы уж думали всё, кирдык, ничего не останется. Здесь же какие стены… Ну, не особо капитальные. Чай, влетел бы какой мишка разъярённый или кабан-секач, то одного бы мы пережили, может даже и зажарили, — послышались смешки со всех сторон, — а вот дальше… расшатали и смяли бы нас, как жестянку. На такие штурмы склад не рассчитывали.

На меня уставились две сотни глаз, ожидая какого-то чуда. Пришлось не разочаровывать.

— Я с магией иллюзий знаком. Так я им горга показал страшно здорового… и зарычал! Вот они и свернули.

— Ваше сиятельство, — откликнулись из другого угла, — вы прям как бабка ваша!

— Благодарю за сравнение, постараюсь оправдать, — улыбнулся я. — А вы лично были знакомы с княгиней Угаровой?

— Мне не пришлось, у меня отец в одной из кампаний с ней воевал. Говорит, что была честна и справедлива, не любила лености, а любила чёткое исполнение приказов, однако же смекалку тоже уважала и умела слушать, если интересные решения предлагали, — обстоятельно кто-то пересказывал отцовские слова. — А так не брезговала помогать лекарям, давала своих страшилок в охранение конвоев с ранеными. Опять же, они хоть и страшилы, а частенько с поля боя живых отыскивали и вытаскивали. Вот посему после таких рассказов отца, когда пошли слухи, что это Угаровым будут завод с карьерами передавать, я и попросил перевод сюда. Чай, батю моего точно также вытащили ваши. Может, кто-нибудь даже из этих, о которых вы сказали, что ветераны оставшиеся.

Похожие слова посыпались из темноты в разных углах ангара:

— Дык, и я так же! Ничего плохого об Угаровых дед не рассказывал. Говорил, что честные и всегда до конца стояли на своём, не обманывали.

— А мой батька говорил, что Угаровы прямые и резкие как скипетр боевой! Но к людям завсегда нормально относились, и к другим тварям. Ну, а то, что страхолюдин создавали, ну, так у кого какой талант. От этого душа не темнеет, и честь не меркнет.

Я улыбнулся. Вот и раскрылась тайна пополнения штата на заводе и на карьерах. Оказывается, помнят ещё княгиню Угарову ветераны последних компаний. И в семьях что-то да рассказывали.

Я обернулся к рабочим и ответил, может и не так складно, зато честно и от души:

— Я очень рад, что несмотря на все старания некоторых очернить репутацию Угаровых, мы остались в памяти у простых людей, не столь тёмными, как кому-то хотелось. Ничего, прорвёмся! Всё у нас с вами будет хорошо. Мы как защищали своих, так и будем защищать!

* * *

До следующей проверки было ещё три часа, уточнив, ожидаем ли мы каких-то проблем, либо ещё чего-то, и получив отрицательный ответ, я попросил дать мне поспать. После гона я чувствовал себя опустошённым. Первая проверка не показала заражений скверной, потому я прилёг на небольшой софе в управе и попытался уснуть.

Хрена с два!

Вместо того чтобы уснуться, почему-то сознание то и дело ныряло и просматривало землю и окрестные леса глазами химер, вышедших на патруль. Казалось, я заглядывал под кроны вековых деревьев, летал над оврагами и распадками, вдоль русла рек, над скалистыми берегами, и везде искал белое пятно. Того самого изменённого в белых одеждах и в белом плаще, который напал на старого вожака волчьей стаи.

Почему-то мне казалось, что столь идеально чистая и белая одежда тоже оставались признаком его бывшей человеческой сущности. Поэтому я надеялся, что он их не сбросил и не превратил в самую обычную грязную тряпку.

Однако же, вместо этого, удалось рассмотреть и работу нашей армии в действии. Заградительные кордоны действительно были выставлены. Со стороны Онежского озера подогнали несколько буксиров, перекрывая возможность выхода из порта. Вокруг порта и деревень стояло оцепление солдат, плечом к плечу удерживающих малые тактические щиты.

Прикинув направление, откуда пришли звери, я подумал, что где-то там тоже должен стоять ещё один кордон. Но он пока не попался на глаза химер. Они продолжали прочёсывать территорию в поисках заражённых. Возможно, ночь — не лучшее время для поисков. Хотя, если подумать, хищники, влекомые инстинктами голода и размножения, как раз предпочитали тёмное время суток. Что же не так было с первым носителем скверны? Даже на волка он напал средь бела дня.

Заставив себя приглушить канал связи с химерами (в случае обнаружения опасности они подали бы сигнал), я вновь попытался уснуть. Уставшим и опустошённым, без магии я никому не смогу помочь.

Удивительно, но на этот раз сон пришёл почти сразу — глубокий, спокойный и уютный. Как будто я лежал не в управе завода на заражённом объекте, а дома, на мягкой перине, в тепле и безопасности. Однако безмятежность длилась недолго.

Сквозь пелену сна прорвался протяжный волчий вой — такой, что кровь застыла в жилах. Я резко открыл глаза. Приснится же такое. На часах — три утра. Бабушка со Светловой мирно спали, Анна Игнатовна — уложив голову на руки, а бабушка на стуле, закинув ноги на стол и с тростью в руках, словно с оружием наизготовку. Может и некультурно, зато позволяло быстро отреагировать в случае опасности. Решив не тревожить женщин, я отправился на очередную проверку один.

Первое, что бросилось в глаза — отсутствие химер. До этого они стояли повсюду: у ангара, у выхода с подворья, у управы. Сейчас же дверь ангара была распахнута, а напротив меня стояло существо в белоснежном плаще и удерживало за шею Громыкина. Глаза того бешено вращались под веками, будто он продолжал спать и видел кошмар.

Назвать изменённого человеком язык не поворачивался. Толстые, неестественно длинные пальцы с когтями были чёрными, чуть выше запястья начиналась густая шерсть. Лицо напоминало звериную маску: жёлтые вертикальные зрачки, торчащие клыки, морщинистая пасть, едва прикрытая тонкими губами. Голова тоже была покрыта шерстью, которая на контрасте с белым плащом казалась угольно-чёрной.

— Иди ко мне… Или я начну убивать их по одному, — прошипело существо.

В его руке мелькнул нож — один из парных стилетов. Второй такой я вынул из волка сегодня. Лезвие блеснуло, проведя по мочке уха Громыкина. Кровь потекла тонкой струйкой.

Но кроме стилета я заметил и странный браслет из электрума на запястье с вязью смутно знакомой письменности. Я такую видел совсем недавно. Что индийское… Санскрит?..

— Стоит мне коснуться раны… и его уже не вернуть. Иди ко мне.

Всё происходящее казалось нереальным. Почему это существо не походило на того, с кем боролся вожак? Почему Громыкин не проснулся, когда ему порезали ухо? Почему двери были открыты? Куда делись химеры? Ещё и этот браслет… Но ответственность, взятая за рабочих сегодня, заставила меня сделать шаг навстречу.

Я позвал внутри себя горга. Тот заворочался с явным раздражением — то ли из-за того, что я его постоянно дёргаю, то ли потому, что ему не по нраву был наш «собеседник».

— Что ты такое? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Хотя, кажется, я поторопился насчёт мурашек. Судя по треску одежды, это прорастали игловые наросты вдоль позвоночника.

Существо расхохоталось, и этот звук напоминал скрежет железа по стеклу.

— Кто я? Кто я такой? — оно передразнило меня. — Хочешь познакомиться с тем, кто уничтожит твою душу и займёт твоё тело?

— Слишком много слов, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как раздаются мышцы, укрепляются связки и сухожилия, а человеческая кожа сменяется чешуёй горга. — Вот он я. Что ты хотел?

— Ты мне подходишь. Дерзкий… Отличная оболочка для Кродхана. Гораздо сильнее, чем этот ничтожный человечишка, посмевший потревожить мой покой. Он был пустой скорлупой — слабый, жалкий, алчущий власти и мести. А ты… — существо облизнулось, обнажив ряд острых зубов. — Ты силён. Твоё тело, твой дар… Ты мне идеально подходишь.

Тварь отбросила Громыкина, и тот покатился по земле, будто сломанная марионетка.

— Кто ты, Кродхан? — повторил я свой вопрос, чувствуя, как горг внутри меня напрягся, готовясь к бою. Кажется, до того он присматривался к сопернику и признал его вполне достойным для противостояния. Но эту тварь я хотел уничтожить своими руками.

Демон расхохотался, начав кружить вокруг меня, будто оценивая добычу. Его дыхание пахло гнилью и медью.

— Я? — он прошипел мне прямо в ухо, отчего по спине пробежал ледяной холод. — Я — кошмар всего живого. Я — гнев и ярость богов, покинувших этот мир. Я — ракшас! И ты станешь моим рабом!