Глава 15

— Ну что, подтверждай совместимость этих двоих, — бабушка кивнула на энергоманта и брата, — и начнём!

Я смотрел на Резвана и не мог понять: то ли это была некая проверка, то ли я не понимал чего-то в процессе создания химер. Скорее всего, и первое, и второе одновременно. Устраивать скандалы либо что-либо подобное я просто не стал. Если нужно исполнить задачу — перепроверить сопоставимость энергий — значит, нужно этим заняться.

Я принялся рассматривать магический спектр обоих мужчин и в целом понял, что серовато-серебристая дымка в ауре Резвана и Олега вполне сопоставима. Причём за время моего отсутствия Олега действительно восстановили в некоторой мере: если раньше он выглядел пустой оболочкой с огоньком в районе солнечного сплетения, то сейчас по его телу змеились тонкие, словно дымка, серебристые энергоканалы. Заканчивались они, правда, ничем — то бишь обрубками конечностей, — но хотя бы они уже были. Если сравнить систему энергоканалов Олега с бассейном реки, то раньше это был пустынный каньон с родником в основании, сейчас же по иссушенному русло вновь тянулась тонкая струйка магии. Видимо, Эльза вместе с Лемонсом потратили уйму времени и сил на создание новой системы энергоканалов. Я даже не представляю, какой это труд.

В то же время я прекрасно понимал, что вряд ли бабушка начнёт рубить руки и ноги другу семьи и родственнику по мужу для того, чтобы пересадить их собственному брату. Значит, загвоздка была в чём-то другом. К тому же, разглядывая именно человеческий спектр, я понимал, что разница всё же имеется. То есть база для сращивания есть, но остальные цвета ауры Резвана вполне могли создать проблемы с приживлением для того же Олега Ольгердовича.

Посему у меня мелькнула весьма дельная, на мой взгляд, мысль. Я вспомнил, как выглядела аура энергоманта, когда тот был волком: он весь светился серебристо-пепельным светом с синеватыми искрами. И я обратился к Эраго:

— Господин Резван, а не могли бы вы сменить ипостась на животную? Только медленно.

Тот вздёрнул бровь и почему-то обменялся с бабушкой нечитаемыми взглядами, смысл которых от меня ускользал.

— Без проблем, — кивнул он.

Я внимательно следил за процессом обращения. Так вот, где-то на середине процесса цвет ауры Резвана стал весьма и весьма похожим по составу, плотности и прочим характеристикам, которые мне сложно было объяснить на ауру Олега Ольгердовича. Я видел, что в состоянии полуоборота энергомант идеально подойдёт в качестве донора для Олега. И я, не раздумывая, произнёс:

— Стоп, остановите превращение.

В этой фазе передо мной стояло всё ещё прямоходящее существо, но уже с волчьей мордой, всё ещё пятипалыми руками, покрывшимися густой пепельной шерстью, и ногами, уже превратившимися в волчьи лапы. Более всего он напоминал… Откуда-то в памяти всплыло слово «ликантроп».

Я обернулся к бабушке:

— Вот в этом состоянии господин Резван будет идеально сопоставимым с Олегом Ольгердовичем.

Послышались скупые хлопки со стороны княгини.

— Молодец, я думала, не догадаешься.

Я же молча принял похвалу и принялся ожидать развития событий. Но мучивший меня до того вопрос решила задать Эльза. Стоило Резвану сменить ипостась на более близкую к животной, она перестала стесняться смотреть на своего преподавателя.

— Елизавета Ольгердовна, подскажите, пожалуйста… Неужто мы будем усекать конечности господину Резвану и пришивать их Олегу Ольгердовичу? Неужто у оборотня могут восстановиться конечности после отсечения? Я не помню, чтобы где-то читала о подобной способности.

— Всё верно, дорогая, потому что такой способности в принципе не существует. Есть некие ограничения, распространяющиеся, в том числе, на лекарскую магию и, в принципе, на химеризм, — принялась объяснять бабушка. — Даже самые сильные лекари не в состоянии вырастить заново глаз человека, восстановить разрушенную часть мозга, даже если они знают его состав и строение прекрасно. Но при этом в случае, если на поле боя человеку оторвёт руку и её найдут в первые час-полтора, они смогут остановить процессы сепсиса, распада ткани и прирастить её обратно. То есть они могут срастить уже существующие ткани, кровеносные сосуды, нервные связки, сухожилия и прочее, но воссоздать несуществующее они не могут.

Несколько обратная ситуация с химеризмом, почему его и относят к так называемым тёмным искусствам. Дело в том, что мы, действительно, зная состав и строение некоего органа, можем вырастить его.

На этой фразе у нас с Эльзой буквально глаза едва ли не на лоб полезли.

— То есть вы хотите сказать, что мы заново сможем отрастить новые конечности Олегу Ольгердовичу?

— А вот здесь мы переходим к главному этическому закону химерологии. Сей закон гласит о том, что нам запрещено производить подобные манипуляции с человеческими тканями.

— Что послужило причиной для запрета? — поинтересовался я.

— Основная причина была в том, что твари из Пустошей, с которыми мы воевали, были помесью живых людей с другими существами. И именно посмотрев на эту страшную мешанину, был принят основополагающий закон. Раньше смотрели на опыты с человеческими тканями несколько предосудительно, но не мешали экспериментировать на себе или на добровольцах. Но после увиденного появился стойкий запрет даже на попытки лечения с использованием созданных органов.

— Не понимаю! Ведь вы бы смогли с лекарями творить просто чудеса.

— Нет, запрет един. Когда-нибудь, если тебе не повезёт, ты окажешься где-нибудь на границах с Пустошами и поймёшь, о чём я говорила. А ещё как-нибудь обратись к принцу с просьбой показать тебе кунсткамеру.

— Что за кунсткамера? — едва ли не хором спросили мы с Эльзой.

— О-о… Там собраны, как в музее, самые необычные, самые отвратительные, самые невозможные из особей, когда-либо пришедших к нам из Пустошей и убитых нами. Кунсткамера не для общего просмотра, но, поверь, ты поймёшь, почему было запрещено проводить любые опыты с людьми. А за манипуляции с магами и вовсе грозит смертная казнь.

— Погодите, Елизавета Ольгердовна, так что же тогда мы будем делать с вашим братом, если любые манипуляции с человеком запрещены этическими законами? А он… кхм… ещё и маг.

Эльза побледнела, но пыталась докопаться до истины.

— В качестве образца, как ты правильно заметил, Юра, будут использоваться конечности ликантропа. То есть, зная их строение, состав и прочее, я буду отращивать брату конечности Резвана в полуобороте. Это не человеческие, скажем так, руки и ноги — они подходят под категорию животных существ и совместимость с Олегом имеют просто прекрасную, как ты сам заметил. А посему приступим.

Меня всё же некоторым образом возмущал подобный запрет. Нет бы отрастить людям ноги и руки, раз есть такая возможность, а они заставляю калек-ветеранов выстраиваться в очередь за животными конечностями, чтобы вновь почувствовать себя полноценными людьми. Но людьми ли уже?

— Каковы наши задачи с Эльзой? — решил сразу уточнить я.

— Твоя, Юра, — это смотреть и запоминать. Я возьму образцы тканей Резвана в полуобороте, затем нам придётся снять кожу на срезах культей у брата, но по одной. А дальше Эльза будет наносить сначала алхимический эликсир, способствующий регенерации и заживлению, а дальше будет помогать сращивать образцы тканей вместе с культёй Олега. Я же в этот момент буду постепенно наращивать поочерёдно все необходимые ткани, сухожилия, нервы и прочее, даже кости.

Я посмотрел на Резвана.

— Елизавета Ольгердовна, я прошу прощения, а под образцами вы имеете в виду, что нам придётся брать образцы тканей, нервов, сухожилий и прочего?

— Да, княжич, — кивнул Резван и тут же подмигнул. — Женщинам только дай повод нас попилить! А здесь ещё и железные основания для этого есть.

— И сколько уйдёт на выращивание одной конечности? — посмотрел я на княгиню.

— По-разному. И в данном случае я очень сильно надеюсь на регенерацию оборотней, которая позволит ускорить процесс, поскольку оборотень всё-таки существо магическое, хоть и со звериной природой. Без неё нам бы пришлось за одну ночь восстанавливать одну конечность. И это при том, что у меня архимагический статус. Возможно, когда ты научишься, нам удастся делать это быстрее. Ну а пока… Следи за тем, что я делаю.

* * *

Резван стоял посреди лаборатории, его мощная волчья лапа покорно лежала на хирургическом столе. Желтые глаза спокойно смотрели на нас — ни тени страха, только решимость.

— Готов? — спросила княгиня, разворачивая инструменты.

— Бери, что нужно, — он лишь усмехнулся, обнажая клыки.

Эльза нервно сглотнула, перебирая стеклянные пластины для образцов.

— Неужели вам совсем не больно?

Бабушка не стала отвечать. Её пальцы уверенно обхватили скальпель.

— Постарайся замедлить регенерацию на время, так быстрее управимся, — дала она установку энергоманту.

Лезвие скользнуло по шерсти, и Резван резко вдохнул, но не дрогнул. Капли крови выступили на срезе, тут же впитываясь в специальную губку.

— Мышцы… Сухожилия… нервы… — отчитывалась княгиня по мере забора образцов. — И кость теперь, — пробормотала она, беря тонкую пилу.

— Не морщись, Юра, — хрипло рассмеялся оборотень. — После третьего перелома в драке привыкаешь и не к такому. Я тут сижу радуюсь, что ниже пояса у Олега всё сохранилось в целостности и образцы не нужны.

Удивительно, но даже в такой ситуации энергомант ещё пытался шутить.

Пила заскрежетала. Резван резко замер, мускулы напряглись как стальные тросы — но он не издал ни звука. Только хвост дернулся раз, другой…

— Готово, — Елизавета Ольгердовна подняла крошечный фрагмент, тут же погружая его в магический раствор. — Спасибо.

— Пустяки, — он отряхнул шерсть с раны, уже затягивающейся под действием регенерации.

Теперь княгиня перешла к брату. Лезвие скользнуло по старому рубцу чуть ниже локтя, аккуратно отделяя омертвевшую кожу. Под ней обнажилась бледная, неровная кость — словно обглоданный временем сук.

— Образцы, Эльза, — бросила она коротко, не отрывая взгляда от культи.

В свете ламп они переливались перламутровыми оттенками — мышцы с волокнами, напоминающими мраморные прожилки, сухожилия, похожие на серебристые нити, и фрагменты кости с едва заметным голубоватым свечением.

Княгиня пинцетом с руническими насечками взяла первый образец и приложила к оголенному участку.

— Теперь приживи. Ты же умеешь, — кивнула она Эльзе.

Та сжала губы, но послушно положила ладонь поверх. Под её пальцами ткань зашевелилась, будто живая, и намертво срослась с костью Олега.

— Хорошо. Теперь основа, — пробормотала княгиня.

Она взяла донорский фрагмент кости — крошечный кусочек, напоминающий морскую раковину по структуре — и прижала его к подготовленному участку. Глубокий вдох, и её ладони окутались серебристым туманом магии.

Сначала вокруг воцарилась неестественная тишина. Затем с едва слышным треском, напоминающим звук ломающегося льда, она разбилась вдребезги. Тонкие нити энергии, похожие на паутину, поползли по поверхности, сплетая две кости воедино. Процесс шел мучительно медленно — каждый миллиметр требовал невероятной концентрации. Княгиня дышала тяжело, капли пота стекали по вискам.

— Юра, подойди, — позвала бабушка, не поднимая головы.

Я подошёл ближе.

— Зачерпни силу и влей в мой конструкт. Как ты его видишь?

— Как тонкую паутинку, скрепляющую костяную мозоль и образец кости Резвана.

— Напитай её сырой силой, только не большим напором, а тонкой струйкой. Самой тонкой, какая выйдет.

— Не будет отторжения из-за смешения сил? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Одна кровь — одна магия.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как энергоканалы внутри меня вспыхивают серебристыми бликами. Но вместе с ними мерцали и радужные искры — опасный намёк на смешение с магией иллюзий.

«Сейчас вы мне не нужны, — уговаривал я иллюзорную магию 'остаться дома». Только хрена с два. Так мне и не удалось избавиться от этих бликов при вливании силы в конструкт.

Да и с вливанием тоже всё пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы влиться в паутину, сила обвила растущую кость словно лиана ветку. Я уже хотел было остановить вмешательство и попытаться заново, но княгиня меня опередила:

— Не останавливайся! Смотри!

Я не сразу рассмотрел то, что опытным взглядом смогла определить бабушка. Архимага не за красивые глаза дают. Пока магия княгини создавала внутренний стержень, моя занималась внешней шлифовкой и формовкой. Моя магия сжалась вокруг кости, словно кованый обруч, и под её напором ткань застыла, обретая чёткие контуры.

— Отлично, Юра, — одобрила княгиня, но голос её был напряжён.

Лучевая кость вытянулась, затем вторая. Мышцы нарастали слоями, как годовые кольца дерева.

— Помнишь, я тебе говорила, что следует очень хорошо учить анатомию для того, чтобы не сделать чего-то лишнего? — я кивнул. — Этому тоже есть пояснение. Мы не имеем права отклониться от анатомии. Если ты берёшь за образец ткани любого существа, ты обязан повторить ту конфигурацию, которую задумала ему природа. Можно взять лапу волка — но нельзя сделать из неё крыло. Можно скопировать, но нельзя перекроить. У химерологии тоже есть ограничения.

Последний слой — шерсть.

Но вместо длинной, как у Резвана, она оказалась короткой и жёсткой, словно у ощетинившегося зверя.

— Чтоб не так сильно выделялся, — усмехнулась княгиня.

Я вздохнул. Полурука-полулапа смотрелась дико, но… была тёплой и живой. Она вздрагивала, пальцы-когти непроизвольно сжимались и разжимались.

— А теперь попробуй создать вторую сам, — бросила бабушка, отходя в сторону.

Когда мы завершили работу над правой рукой, процесс казался мне уже понятным до мельчайших деталей. Княгиня терпеливо объясняла каждый этап, отвечала на все вопросы, разбирала ошибки. Но теперь предстояло сделать то же самое самостоятельно — и хотя я не считал это невыполнимым, требовалась предельная концентрация.

Я подошел к Резвану, который сидел на краю стола, скрестив мощные лапы. Его золотистые глаза изучающе следили за моими движениями.

— Готов повторить? — усмехнулся он, вытягивая вперед левую руку-лапу. — Если результат хотя бы будет похож на конечность, то с меня лучший из наших погребов коньяк.

Я кивнул, сжимая в руке хирургический скальпель с рунической гравировкой. Лезвие блеснуло в свете ламп, и я сделал первый надрез — аккуратно, лишь по верхним слоям.

— Держись, — предупредил я, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.

Резван лишь хмыкнул, но его когти слегка впились в дерево стола. Кровь выступила каплями, и я быстро собрал образцы — тонкие срезы мышц, фрагмент кости, пропитанный звериной магией.

Эльза безукоризненно ассистировала, став будто второй моей парой рук без излишних вопросов и помех.

Кожа на левой культе Олега Ольгердовича была грубее, чем на правой руке — старый рубец, затянувшийся без должного ухода.

— Эльза, придержи, — попросил я, и девушка тут же подала стерильные зажимы.

Я сделал надрез, обнажив кость — неровную, почти пористую на вид. Затем приложил первый образец ткани Резвана.

— Теперь приживление, — пробормотал я, вспоминая движения княгини.

Эльза положила ладонь поверх, и под ее пальцами ткани начали шевелиться, будто крошечные живые существа сплетались в единое целое.

Следующий этап был сложнее. Я взял донорский фрагмент кости Резвана и прижал его к оголенному участку.

— Силу, — тихонько напомнила Эльза.

Я закрыл глаза, ощущая, как магия поднимается из глубины энергоканалов. Серебристые нити потянулись к месту соединения, сплетаясь в тонкую паутинку — точь-в-точь, как у княгини.

И… я даже замер на секунду. Получилось!

Кость начала расти, медленно, но верно. Сначала одна лучевая, затем вторая. Мышцы нарастали слоями, волокна переплетались в идеальном порядке.

Когда дело дошло до шерсти, я уже почти чувствовал структуру — короткую, жесткую, как у первой лапы. Мои пальцы скользили по воздуху, направляя магию, и вот — последний штрих.

Я отступил на шаг, осматривая работу. Левая лапа-рука была идеальной копией правой. Никто не мог бы сказать, что их делали разные специалисты.

Чёрт возьми, да я сейчас собой гордился! Это же я только что повторил уровень архимага химерологии!

Я победно улыбнулся, встретившись взглядом с княгиней, глаза которой улыбались и лучились радостью от того, что у неё теперь будет достойный преемник.

Однако же момент торжества был недолгим. Мы одновременно услышали вскрик Эльзы и тихую ругань Резвана. Переведя взгляд на руку Олега Ольгердовича, я понял, что с таким трудом и тщательностью созданная мною конечность исчезла.

Там, где только что была идеально созданная конечность, осталась лишь… пустота. Гладкая культя, будто ничего и не было.