Глава 16

— Что за черт⁈

Мы вдвоём с бабушкой едва ли не обнюхали культю Олега Ольгердовича, но так и не поняли, куда пропала вновь созданная рука.

— Кто-нибудь что-нибудь понял?

Мы переглядывались вчетвером, но ответа не было. У меня же был лишь один закономерный вывод:

— При подаче силы я видел блики магии иллюзий. Возможно, из-за вмешательства другой магии удалось создать иллюзию, повторив увиденное вами плетение.

Княгиня нахмурилась:

— Ты не чувствуешь слабости, головокружения? Может опустошил резерв в ноль, не успев закрепить форму?

— С резервом всё в порядке. К тому же, не заверши я финальную связку, то осталось бы хоть что-то… какой-то бесформенный кусок мяса и костей хотя бы.

— Так… — бабушка расхаживала по подвалу словно генерал на смотре перед армией, — в магии иллюзий я не сильна, но базовые принципы на то и базовые принципы, что применимы везде. В теории, любая иллюзия действует ровно столько, сколько в неё вливает силу на постоянной основе иллюзионист, — пробормотала она. — То есть стоило тебе решить, что дело сделано, и она исчезла. Ты перекрыл собственный манопоток для подпитки.

— Что можно сделать, чтобы такое не происходило?

— Ну, в теории, можно попробовать переподключать на манопотоки других людей. Ведь по факту… для поддержки любого заклинания используется определённое количество гран маны. Другой вопрос, что для поддержки иллюзии это должна быть магия иллюзии, для поддержки конструкта из магии крови расходоваться будет магия крови и так далее. То есть гипотетически… ты бы смог, скорее всего, восстановить конечность иллюзиониста, переподключив её на манопоток самого иллюзиониста, чтобы конструкт стал самоподпитываемым, — попыталась объяснить мне бабушка. — А переподключить иллюзорный манопоток от тебя к Олегу на поддержание конечности явно не вышло бы.

— Выходит, что вся моя скрупулёзная работа была выполнена не с помощью химеризма, а с помощью магии иллюзий, — сделал я нихрена не весёлый вывод.

— Но я не понимаю, как же так? — удивилась княгиня. — Ты же всё делал, повторял в точности… Я даже видела плетение… И Эльза! Она ведь тоже приживляла ткани, используя силу.

— Видимо, вы настолько доступно всё показали и пояснили, что у меня вышло его воспроизвести идентично. Выходит, что никакой я не химеролог. В одиночку я — шарлатан-фокусник.

— Юра, погоди опускать руки. Со мной в паре всё работало как надо. Пока будешь ассистировать. Вместе у нас всё равно выходит быстрее, чем у меня одной, — попыталась успокоить меня бабушка.

Но её перебил Резван:

— Цвет и состав используемой силы в конструктах на правой и левой лапе был идентичный?

Я кивнул, ещё не понимая, к чему он клонит.

— Тогда, возможно, сработал принцип родственности магии, — пояснил энергомант. — Когда главенствующим потоком магии был поток княгини, то сила Юрия как ведомого ассистента откликалась и помогала, выполняя те или иные задачи первостепенной и главной силы. Как только направляющий костыль в виде магии княгини исчез, первое место заняла более сильная, преобладающая магия Юрия, и, скорее всего, это магия иллюзий. То есть его источник сам выбрал, каким образом выполнить задачу, посчитав, что гораздо легче это будет выполнить магией иллюзии, которой у него вдосталь, чем скромными возможностями магии химеризма.

Княгиня разочарованно кивнула, а затем всё-таки задалась вопросом:

— А ну-ка, давай ещё раз попробуем. Я наращиваю руку, ты мне помогаешь, а после попытаешься сделать самостоятельно один палец. Проверим теорию Резвана опытным путём.

Следующие четыре часа мы экспериментировали, и выходило следующее: по какой-то причине у меня не получался именно завершающий этап созидания. Если в тандеме вела княгиня, то наше творение не распадалось, даже если две трети работы было на мне. Когда же я вёл первую скрипку, а она ассистировала мне скромной помощницей, то зафиналить процесс не выходило даже с её участием, он исчезал, будто мы и не делали ничего вовсе.

Более того, если я даже намеренно создавал магией иллюзии некий элемент конечности, а княгиня его собственной силой запечатывала и фиксировала как конечный результат, словно визировала, то мои старания не пропадали даром.

И получалась удивительная, парадоксальная ситуация: с точки зрения скорости, моя скорость создания была выше. То есть нам действительно с княгиней предстояло работать в паре. Вскрыв любую из конечностей Резвана, я осматривал её, изучал, как выглядит каждый из её элементов и создавал овеществлённый дубликат с помощью магии иллюзий, вернее, с помощью магии иллюзий с примесью химеризма. И лишь после того, как я подходил к концу того или иного этапа, княгиня запечатывала промежуточный результат собственной силой, подпитывая преобладание именно химеризма над иллюзорной магией.

И таким нехитрым образом на создание последней конечности Олега Ольгердовича мы потратили каких-то десять минут, и это с проверкой её работоспособности.

Если бы мне кто-то сказал, что после первой трёхчасовой операции на одной конечности последняя у нас займёт десять минут, я бы не поверил. Однако же факт оставался фактом: в паре с княгиней мы могли творить чудеса.

* * *

Пока Эльза и Резван отдыхали после ночи экспериментов, а Олег Ольгердович всё ещё спал под воздействием алхимии, мы с княгиней обсуждали всякое в её кабинете.

— А ведь с учётом моей бракованности… меня бы стоило лишить статуса наследника первой очереди, — констатировал я очевидное.

— Три раза ха, — отреагировала бабушка на моё благородное предложение. — Весь процесс ты в состоянии повторить идеально, что же касается финала и закрепления… думаю, выйдет создать некий артефакт, который будет работать как личная печать поверх твоей работы. Нужно будет обсудить вопрос с Резваном. Что же касается остального… умение видеть магические потоки и сопоставимость существ, тщательно отслеживать каждый этап своей работы… У тебя прекрасные задатки. Если Эраго смогут помочь с артефактом, то тебя хоть завтра можно вести на экзамен на статус архимага.

— Рано о таком думать. Всего первое вмешательство провели, — возразил я. — К тому же всегда не любил экзамены, особенно перед напыщенными снобами, которые будут мнить, что в чем-то разбираются.

— Экзаменация — обязательный этап, — пожала плечами княгиня. — От неё никуда не деться. Но прежде ты должен разработать некий конструкт и доказать опытным путём его работоспособность и полезность.

— А можно отказаться от экзамена или нарочно его завалить?

— Шутишь? — охнула бабушка. — Это вершина карьеры для любого мага. Да и политическая обстановка нынче такая, что каждый недоархимаг на вес золота. А уж если нас будет два архимага в семье…

— То Орден рассвирепеет, — закончил я предложение совсем не так, как хотела бабушка. — Вообще, я думаю, что столь своевременно вспыхнувшая скверна у наших новых земель тоже вышла из Ордена.

— Так мы же вроде бы разобрались, что это Иллюмовых дело.

— Я не имею ввиду конкретно эту вспышку, — покачал я головой. — Отчего-то скверна быстрее поражает сильных магов… Передаваясь через кровь, для неё до сих пор не смогли придумать артефакт-определитель. А единственные маги, работающие с кровью… сюрприз, тоже попали в список неугодных для орденцев. Кстати, а есть хоть один случай заражения скверной кого-то из братьев?

— Не припомню, — призналась княгиня. — Они же неодарённые.

— Очень удобно, не находишь? Просто геноцид. Уничтожить сильных магов, а самим быть вне группы риска. По итогу получат страну простецов, которыми легко управлять с помощью страха.

— Не стоит сгущать краски, — хмыкнула княгиня, — не уничтожили же они одарённых Скандинавии и Австро-Венгрии.

— Австро-венгров уничтожают близкородственными браками, Утгарды не от хорошей жизни ушли с земель родины. Просто братья Ордена работают с фантазией. Не повторяются.

Княгиня не стала перечить, напротив, глубоко задумалась над моими размышлениями.

— И да, по поводу совместной работы… есть у меня идея, как помочь с химерами.

* * *

Из подвала особняка мы выбрались лишь ближе к ночи. За это время княгиня от и до продемонстрировала процесс создания трёх различных видов химер: летающих горгулий, ездовых крылогривов (помеси льва, дикобраза и летучей мыши) и на первый взгляд безобидных пауков, если не знать, что это отличные разведчики, имеющие ядовитые железы и пеленающие врага в коконы из сонной паутины.

А после я попробовал повторить увиденное собственной магией в одиночку, но с закрепляющим конструктом княгини. Скорость создания иллюзии при предельной ясности процесса возросла. Ведь мне не нужно было тратить время на поочерёдное приживление и выращивание отдельных улучшений химер на основе одного вида. Я ваял их разом, представляя единым организмом, лишь порой правя некоторые неточности.

Не знаю как, но это работало. Правда и печатным станком я не стал. После создания девяти особей химер, по три каждого вида, в глазах у меня поплыли белые пятна, а в груди пробудилось сосущее чувство голода.

— Бабушка, пора завершать эксперименты. Мой резерв опустел, — честно признался в собственном бессилии княгине.

Та посмотрела на меня со смесью грусти и гордости.

— Знаешь сколько мне потребовалось труда и времени, чтобы создать свой легион почти с нуля? — увидев мой заинтересованный взгляд, Елизавета Ольгердовна погладила по голове одного из последних паучков. — Примерно пять лет ежедневного кропотливого труда. Ведь резерв мой был отчасти скромен, я обязана была заниматься всевозможной светской чепухой. И лишь ночами могла выделить время на свою мечту. Мой максимум — три особи в сутки… Чаще — меньше. Ты с такой результативностью справился бы значительно быстрее.

— Ох, Елизавета Ольгердовна, а ведь ваша часть работы была творческой, моя же — рутинной. Выживаемость той или иной конфигурации вы проверяли множеством экспериментов, я же лишь повторил и размножил самые удачные из них.

— Знаешь, Юра… как бы ты не отпирался, но твоя дикая смесь магий усовершенствовала процесс. Так что теперь химеры — наше общее детище. Создавать будем отрядами и тут же отдавать Олегу на тренировки и дрессуру. Как только первый отряд будет готов, поедем принимать больницу.

Мы выходили из подвала с шальными глазами и уставшие донельзя, обсуждая заодно тревожащие меня моменты с больницей.

— И всё равно я не понимаю, если всевозможные опыты с людьми запрещено проводить, то как мы собираемся вводить официальную программу реабилитации для ветеранов? Такое скрыть не удастся.

— Есть принципиальная разница, Юр. Мы хотим восстановить подвижность ветеранов, вернув им конечности. Исходное тело и все внутренние органы являются человеческими. Мы, по большому счёту, правим калек. А в Пустошах мы видели существо с телом лошади, торсом и руками человека, и головой аллигатора. А иногда бывало, что тело было животное, лишь голова человеческая, и она была вполне разумна и сознательна. Видели и таких, где тело человеческое, а голову животного прирастили. И таких тварей, одержимых жаждой убийства, приходилось сдерживать, чтобы они не уничтожили наш мир. У нас-то сразу будет видно, что люди — это люди. Считай, мы им протезы сделаем биологические и даже никого не убьём для этого. Ибо механикусы, конечно, работают над этой проблемой, пытаются искусственные предложить, иногда даже шевелятся пальцы на этих протезах артефакторных. Но всё не то. Многие готовы отдать всё, что угодно, лишь бы только хоть какую-то замену для рук иметь, чтобы чувствовать вновь. Вот и выходит, что ничего противоправного мы не делаем. Другой вопрос, что редко химерологи за людей брались… редко, да и сам понимаешь, что после того, как мы в Пустошах навоевались, многим совершенно не хотелось быть похожими на тех тварей. А сейчас время-то прошло. Уже и ужасы те забылись, а жизни нормальной, настоящей жизни хочется.

— Княгиня, простите, что уж задаю вопросы, но уж больно тема интересная. А вы же говорили, что в течение полутора часов, если нашли руку, её и лекари могли бы приживить оторванную, так ведь? А что, если у свежих покойников взять конечности — руки, ноги (уж про глаз не говорю) — и попытаться приживить к местам культей?

— А где ж ты возьмёшь-то свежих покойников такой давности? — скептически отреагировала Елизавета Ольгердовна.

— Хм… Дайте подумать. Во-первых, это столица. Здесь ежедневно столько народу убивают, что, думаю, можно полк, а то и дивизию ветеранов восстановить в своих кондициях. Во-вторых, сколько в бедняцких кварталах народу мрёт и после сжигается практически сразу, чтобы не восстали магами смерти, затем в качестве солдат магов смерти — некромантов. Если уж за это достойную плату родственникам обеспечить, так они сами перед сжиганием будут направлять вам таких покойников.

— Нет, Юра, так не выйдет. Если б всё было так просто, у нас бы народ начали пачками рубать и руки себе приращивать. Дело в том, что процедура оформления смерти тоже не так проста. Всё-таки не меньше суток-полтора проходит до момента сжигания. Должны вызвать полицмейстера, чтобы он засвидетельствовал смерть да лекаря околоточного. Те должны составить собственное заключение о том, что смерть ненасильственная. Если признаки насильственной смерти имеются, то тело изымается и отдаётся на экспертизу магам несколько иного профиля. Те же Керимовы раньше частенько с мертвецами беседовали, улики собирали. По всей процедуре выходит, что люди могут от суток до недели в ледниках лежать. Поэтому так просто конечность не отчекрыжишь. Могу сказать, что подобное встречала только на войне, под массированными атаками, когда чужую руку пришить было быстрее, чем свою найти. И такое частенько случалось, что потом свои конечности на других обнаруживали. И то, как дети радовались, что твоя кому-то пригодилась и тебе чья-та досталась. Поэтому идея, конечно, понятная и хорошая, но в целом малоосуществимая.

— Я всё равно не поверю, чтобы лекари не подрабатывали пересадкой органов. Вот живёт где-нибудь богатый старик, а у него с печенью проблемы — выпить любит да кабанчика на вертеле облглодать. И в какой-то момент отказывает она у него. Не поверю, что нет таких специалистов на чёрном рынке, которые бы не нашли какого-нибудь подзаборного нищего, не убили бы его и печень бы богатею за большие деньги не приживили.

— Эк у тебя всё интересно и легко получается, Юра. А магическую совместимость проверить… а ауру? Мы с тобой же тоже не от всех и всем приращиваем те или иные органы. В химерологии, как и у лекарей: любого не схватишь и не используешь. А людей пачками резать — оно, знаешь ли, тоже чревато. За этим следят. Другой вопрос, что и делать этого не нужно, Юра. У нас это всё узаконено.

— В смысле узаконено? — совершенно не понял я.

— А как ты думаешь, чем больница-то, которую нам Светловы передают, славилась? Этим. Нам её императрица включила в список виры, потому как надоело такую мерзость в столице иметь. Там бедняков лечили с условием, что в определённый срок либо сам человек какой-либо орган передавал больнице безвозмездно, либо кто-то из родных мог расплатиться. Бывало, что и договор заключали магический. Девица придёт в отчаяние, мать свою спасёт, а позже самой придётся расплачиваться чем-то… Так что это всё уже давным-давно узаконено. Никого не заставляет в петлю лезть, да только у людей жизнь такая, что рано или поздно в безвыходной ситуации и на такое пойти готовы. Понятно, что руки-ноги не отпиливают, а органы… редко, но бывало. Правда, у нас и умельцев-то, способных приживить целый орган из одного человека другому, уже осталось на пальцах одной руки пересчитать. В былые времена, помнится, были и такие, кто на сердце рану заживить мог, и даже проломы черепа с мелкими повреждениями мозга восстанавливали. А сейчас… тьфу… не осталось, архимагов-лекарей, которые бы способны были работать со столь тонкими материями. Скоро будут умирать одновременно и бедные, и богатые по одной причине — от того, что некому им будет помощь оказать.

Обсуждая местную магическую действительность, мы поднимались из подвала, пока нас не перестрела Эльза. Она торопливо спускалась по ступеням, глядя себе под ноги, чтобы не наступить на подол домашнего платья, потому едва не врезалась в меня. Я успел подхватить ойкнувшую девушку, прежде чем та упала.

Увидев нас, лицо Эльзы исказила тревога.

— Елизавета Ольгердовна, Юра, беда! Василиса пропала!