Глава 17

— Елизавета Ольгердовна, Юра, беда! Василиса пропала!

Бабушка отмахнулась от этого известия, как будто бы так и должно быть.

— Эльза, не переживай, Василиса у нас девочка самостоятельная, иногда может и полетать. Правда, зачастую она это делает над поместьем. Я сделаю ей внушение о том, чтобы над столицей она не летала без моего разрешения. И странно… Обычно она предупреждает о подобных отлучках.

Последнюю фразу бабушка произнесла уже скорее для себя, глядя куда-то в сторону, где за окном медленно опускались сумерки, окрашивая небо в багровые тона.

Однако же мне отчего-то казалось, что всё не так просто. Я потянулся по связи с химерой и понял, что связь эта дребезжит чем-то нервным, фонит тревогой, беспокойством и самым настоящим страхом на границе с ужасом. Ощущение было похоже на тонкую стальную нить, натянутую до предела и вот-вот готовую лопнуть. Уж что-то подобное достаточно сильная химера — венец творения химеролога-архимага — вряд ли должна была испытывать просто так. О чём я и сообщил бабушке.

— Елизавета Ольгердовна, проверьте связь, — коротко обратился я к ней.

Бабушка нахмурилась, услышав подобное руководство к действию. Её брови сошлись в одну тёмную линию, а взгляд застыл, как будто бы она подключилась по связи к самой Василисе и попыталась посмотреть что-то её глазами. Спустя несколько секунд на лицо самой княгини легла тень беспокойства. Она резко вдохнула, словно вынырнув из глубины:

— Нам срочно нужно во дворец.

— Елизавета Ольгердовна, не думаю, что нас будут рады там видеть, — честно предупредил я её. — Мне дали отворот-поворот на две недели в связи с выходом после карантина, разрешив милостиво заниматься делами рода, и думаю, что повторный мой приход не вызовет особого энтузиазма, тем более что прошёл всего лишь день с последнего моего появления. А поскольку на карантине мы сидели с вами вместе, вряд ли в отношении вас есть несколько иная установка.

— Поверь мне, Юра, они захотят нас увидеть. И очень скоро.

Во дворце мы были спустя полчаса. Ну, как «во дворце»… Мы приземлились на площади возле Кремля. Необходимо было ещё получить разрешение попасть во дворец, тем более что часы на кремлёвской башне отбили девять часов вечера. Их тяжёлый бой разнёсся над пустынной площадью. В такое время официальные приёмы уже были давным-давно завершены, а посему вытребовать аудиенцию у императрицы было достаточно сложно. Однако же бабушка воспользовалась привилегиями, имеющимися у архимагов, затребовав немедленную встречу. Её голос, когда она говорила со стражей, звучал истинно по-генеральски, чувствовался не только военный опыт, но и управленческий.

Требование о встрече передали обер-камергеру, и тому пришлось лично выходить к нам. Он даже не вышел из тени замкового прохода, лишь мундир с золотым шитьём тускло блестел в свете артефакторных светильников. Держа дистанцию в пять метров, он внятно повторил то же, что и сообщили мне: официально на две недели в целях безопасности мне и княгине запрещено появляться в пределах дворца.

На что княгиня ответила кратко:

— Если мы появимся через две недели, то к этому моменту её императорское высочество Елизавета Алексеевна умрёт. Поэтому либо вы нас проводите на территорию дворца, либо мы умываем руки.

Обер-камергер кусал губы и хмурился, не понимая, как поступить в этом случае, его пальцы нервно перебирали край кружевного жабо. Бросив короткое:

— Ожидайте, — он стремительно исчез в коридорах дворца.

В следующий раз он появился с лицом белее мела и слегка подрагивающими буклями на парике.

— Следуйте за мной, княгиня, княжич, — кивнул он и на расстоянии нескольких метров всё так же двигался впереди нас, ничего не говоря и не задавая никаких вопросов. Его спина была неестественно прямой, будто он боялся обернуться и увидеть у себя за спиной не нас, а изменённых скверной тварей.

В этот раз нас довели до приёмной императрицы гораздо быстрее. Атмосфера там была «лёд и пламя», в том смысле, что от Марии Фёдоровны расходились ледяные змеи во все стороны, а принц то и дело сжимал и разжимал кулаки, пытаясь удержать пламя на внутренней, поверхности ладоней. Судя по недовольным лицам, они только что крупно повздорили, но к компромиссу не пришли.

— Откуда вы вообще знаете о пропаже принцессы? Может это вы с вашей химерой его организовали? — без всяких приветствий и прочих соблюдений этикета обратилась к нам императрица. Она вцепилась руками в спинку стула, превратив его в ледяной трон.

— Мама! — зарычал принц гортанно, отчего во все стороны брызнуло пламя, топя материнский лёд и оставляя чёрную копоть на нижних оборках домашнего платья императрицы. — Они пришли помочь! Умерь свою паранойю!

— Благодаря моей паранойе мы все всё ещё живы! — припечатала императрица и выжидательно уставилась на нас.

— И вам доброй ночи, Мария Фёдоровна. — Бабушка слегка склонила голову, но в этом жесте не было ни тени покорности — только стальная вежливость. — Почему сразу не послали за нами? — вопросом на вопрос ответила бабушка, при этом сохраняя завидную невозмутимость.

— Потому что ваше появление во дворце после карантина нежелательно, — императрица перестала использовать всевозможные политесы. — Если выбирать между вариантами: заразить всех либо попытаться найти дочь в одиночку, естественно, я выбрала вариант с самостоятельными поисками.

Её голос дрогнул на последних словах, выдавая страх, который она отчаянно пыталась скрыть за маской власти.

«Ну и дура», — хотелось сказать мне, но я сдержался. Зато бабушка не сдержалась:

— Глупость несусветную сотворили, сколько времени можно было сэкономить!

Дурой, конечно, она императрицу не назвала, но смягчила упрёк, как смогла.

— Где сейчас моя дочь? — давила на своём императрица.

При этом Мария Фёдоровна настолько разнервничалась, что температура воздуха в кабинете стремительно падала, иней узорами пополз по стёклам окон, и изо рта начали вырываться облачка пара. Дыхание её стало неровным, прерывистым — как у загнанного зверя.

— Внутри старой башни. Девочка каким-то образом обнаружила туда вход.

Императрица выругалась, причём даже близко не на русском языке:

— Какого демона её туда понесло?

— Маленьким девочкам всегда любопытно искать сокровища, некоторые их даже находят, — хмыкнул я. — Ещё радуйтесь, что рядом с ней была Мурка в качестве компаньонки, иначе бы мы вообще её не отыскали.

— Ваша химера может вывести её? — принц впервые обратился к нам напрямую, и в его голосе прозвучала почти детская надежда.

— Судя по всему нет, иначе уже бы это сделала, — ответил я вместо бабушки, пока та пыталась пообщаться с Василисой.

— Как вы вообще узнали, что моя дочь пропала? Вы говорили, что сняли привязку к себе⁈

Паранойя Марии Фёдоровной на этот раз была как никогда близка к истине, но ей об этом знать было не обязательно.

— Перепривязали, — согласилась княгиня. — По вашему настоянию. Потому Мурка позвала на помощь другую мою химеру, которая тут же ринулась привлекать внимание к пропаже. Сейчас Василиса сидит где-то у вас возле старой башни и пытается отследить, в какой стороне застряли ваша дочь со своим питомцем. Поэтому давайте не будем терять время здесь, а отправимся на поиски.

Меня заинтересовала фраза про потерю связи. Бабушка вряд ли убрала свой канал связи. Но ничего дельного про принцессу не смогла рассказать, кроме того, что девочка в башне. Тогда я тоже попытался достучаться до Мурки, ведь химера и со мной смогла выстроить канал связи, но сейчас там была глухая тишина. Как будто поверх шла шумовая завеса — совершенно не было слышно ни мыслей, ни ощущений, ни эмоций. Каким образом их услышала Василиса и почему не смогла докричаться, дозваться нас? Об этом нужно будет поговорить с бабушкой позже, а сейчас императрица молча кивнула головой и потребовала камергера провести нас к старой башне.

Пока нас вели коридорами дворца, я тихо обратился к бабушке:

— Что за старая башня?

Но просветить меня по этому вопросу взялась не она, а принц. Он так и сказал:

— Елизавета Ольгердовна, не утруждайтесь, я поясню.

Если императрица шла на некотором отдалении от нас, то принц сразу же стал идти рядом со мной, тем самым показывая, что никакого заражения не боится. Я оценил жест и при этом заметил недовольство императрицы подобными действиями.

— Может, не стоит злить вашу матушку, Ваше Императорское Высочество? Может, стоило держаться на некотором отдалении?

— Глупости, Юрий Викторович. Если матушке недостаточно официального заключения, где три лекаря из самых разных инстанций подтвердили, что вы не больны, то мне этого более чем достаточно. Более того, зная вас, вы бы просто не явились к своим людям и не стали бы их заражать, если бы чувствовали за собой изменения. За то короткое время, что мы знакомы, я заметил, что вы печётесь о своих людях не меньше, чем о родных, а потому подвергать кого-либо опасности просто не стали бы.

— Все верно, Ваше Императорское Высочество, — кивнул я, радуясь прозорливости принца. — Так что за старая башня?

Мы шли чуть впереди, вслед за камергером, и Андрей Алексеевич принялся рассказывать:

— Дело в том, что Кремль и нынешний дворцовый комплекс был построен поверх бывшей территории великокняжеского дворца, где имелись всевозможные ратуши, донжоны и прочие фортификационные сооружения. Мой род взял власть силой чуть менее тысячи лет назад, при этом имея право на правление по женской линии крови, когда-то получив в род девицу из правящей династии.

Занятно, принц признавался в узурпации власти, почти не выбирая выражений. С другой стороны, историю пишут победители. И Пожарские хотя бы позаботились о наличии девицы из правящего рода как повода для захвата трона. Иные и такими «мелочами» не заморачивались.

— Здесь кипела кровопролитная битва, — продолжал просвещать меня принц, — в результате которой от бывшей столицы и от бывшего великокняжеского дворца осталось всего ничего — всего лишь одна старая башня, в которой до последнего укрывался бывший властитель княжества. Отыскать его останки так и не удалось. Говорили, что под башней множество подземных ходов, одним из которых он и ушёл, отдав столицу и даже собственную семью на милость победителя. Понятно, что уничтожать все остатки правящей династии мы не стали, женщин переженили на мужчинах рода Пожарских, а маленьких мальчиков… В том роду практически не осталось.

Судя по паузе, которую сделал принц, маленьких мальчиков ждала не столь радостная участь. Подозреваю, что никто из отпрысков прошлой династии не дожил до воцарения Пожарских.

— Башню попытались взорвать, однако же сие не увенчалось успехом. Точно так же её попытались потом сжечь мои предки, но у них тоже ничего не вышло. И считалось, что в башню сможет войти лишь человек, обладающий достаточной толикой крови прошлых властителей.

Вот и ответ, почему всех девиц бывшего правящего рода взяли в жёны — пытались кровь смешать и в башню пробраться.

— Скажите, а какой стихией или какой магией обладала предыдущая династия? Просто любопытно было, какую магию должна была унаследовать младшая принцесса, чтобы провалиться в сию башню.

— Никто не знает, что там у них было за магия. Как ты понимаешь, это начисто вымарали из всех родословных книг.

— Допустим, из книг вымарали, — я склонился к уху принца, чтобы нас никто не услышал, — но чисто гипотетически вы-то должны знать, кого сместили с трона. Ведь этот кто-то когда-нибудь может явиться и затребовать на него права.

Я, конечно, понимал, что произношу опасные слова, но это же было реальным положением вещей. На меня одновременно шикнули и принц, и бабушка.

— Подобного говорить не принято, княжич, если не хотите, чтобы вас посчитали бунтовщиком.

— Бунтовщик не бунтовщик, а понимать, с чем мы имеем дело, хотелось бы. Мы идём в непонятно какую башню, которую не смог никто уничтожить, в которую случайно попала ваша младшая сестра. Хвала богам, что Мурка смогла связаться в момент опасности с другой химерой. Иначе мы бы вовсе не знали, где их искать. Поэтому вы меня обзовите как хотите, но понимать, во что вляпалась ваша сестра — это не только наша проблема.

— У сестры магия матери, — спустя пару минут раздумий ответил принц. — Лиза — настоящая снежная королева, в состоянии посреди лета устроить всем зиму. Надеюсь, Юрий Викторович, вам хватит ума не распространяться о том, что вы сейчас узнаёте. — Принц сделал многозначительную паузу. — Отец говорил, что у прошлых князей были пространственная магия, магия холода и призывов. Три силы, которые в разных вариациях доставались правителям.

— Тогда понятно, почему с башней вы так и не смогли ничего сделать. Потому что, скорее всего, она закрыта некими пространственными щитами, и ничего подобного на неё действовать не может. Что же касается призывов и холода… Здесь сходство сил вашей сестры с предыдущими властителями говорит само за себя. Возможно, каким-то образом предыдущая династия признала в ней наследницу, раз уж вы говорите, что после завоевания Пожарские массово женились на девицах из побеждённого рода.

Принц скупо улыбнулся от этих слов.

— Зря радуетесь, — не смог удержаться я от разрушения ложных надежд принца. — Это всё только усложняет. Особенно с учётом того, что наследник престола всё-таки вы, а не ваша сестра. Но исходя из текущей ситуации, послушайте доброго совета. Не выдавайте сестру замуж за границу, как бы этого ни жаждал Орден. Стоит ему только узнать о том, что ваша сестра попала в башню, подозреваю, начнутся разговоры про выгодные браки для Елизаветы Алексеевны. И тогда уже какая-то другая династия сможет предъявить косвенные права на трон по женской линии крови, — напомнил я принцу его же формулировку.

— Я запомню ваш совет, Юрий Викторович, — принц отчего-то резко стал задумчивым и косился на меня нечитаемым взглядом. Ну да ладно, моё дело маленькое — предупредить, а там уж сами пусть выкручиваются.

Вообще, чем больше узнаю, тем страшнее клубок интриг вырисовывается вокруг правящей династии. Или это вокруг всех династий так понаверчено?

В свете всплывшей информации несколько иначе выглядит брак императора с Марией Фёдоровной. Только всё равно непонятно, был ли это выбор самих Пожарских для того, чтобы попытаться вскрыть тайную старую башню и вытащить оттуда всё, что имеется в её закромах (а там наверняка что-то осталось), либо это же был выбор кого-то из жрецов Ордена для того, чтобы всеми правдами и неправдами ослабить существующую династию узурпаторов и усадить марионетку под видом реставрации прошлой династии. Вот как хочешь, так и думай, называется.

Пока нам нужно было найти одну маленькую девочку, которая случайно провалилась неизвестно куда. К старой башне мы добирались быстрым шагом не менее получаса. Дворцовый комплекс был немаленьким ансамблем зданий, а башня находилась вдали от основной резиденции Пожарских. Видимо, не хотели они видеть напоминание о своих грешках и о силовом захвате власти. Однако же деваться было некуда — с башней ничего сделать не смогли, как и вынести её за пределы кремлёвской стены, а потому просто обнесли новым кольцом защитных сооружений.

Удивительно, но вокруг башни ничего не росло — ни травинки, ни былинки, ни дерева, ни куста. Вокруг неё стоял запёкшийся базальт, как будто здесь гремела битва, во время которой температура огня превратила камень едва ли не в запёкшееся стекло. Вещество было настолько гладким, что в нём можно было рассмотреть даже звёзды, медленно загоравшиеся в небе.

Сама же башня представляла собой обычный приземистый трёхэтажный донжон с мелкими узкими окнами-бойницами, зубцами наверху и весьма странным кристаллом-накопителем на крыше, который переливался в ночи серебристо-голубыми искрами, едва ли не отбрасывая молнии. Если присмотреться, было видно, что накопитель пульсировал, а от него в разные стороны расходились силовые линии, оплетая башню — не хуже лоз дикого винограда. Мне отчего-то эта картина показалась знакомой и даже родной… Объяснить подобные чувства я никак не мог, списав всё на потерю памяти или же, напротив, на пробуждение памяти рода.

Цвет силовых линий мерцал от голубого к серебристому и синему. Если с голубым понятно — это был холод, то серебристый подозрительно напоминал бабушкину силу. Хаоситы на троне? Сильно сомневаюсь. К тому же тогда бы Пожарские не взяли под крыло Утгардов с силой хаоса. Выходит, что за серебро отвечала либо пространственная магия, либо магия призывов. Каким бы цветом не искрила защита, но она была нерушима даже спустя тысячу лет. Видны были попытки взломать её, однако же, судя по ярким вспышкам, сделать с ней ничего Пожарские так и не смогли.

Но стоило ступить на базальт, как императрица, принц и бабушка остановилось и начали закрывать уши руками. Я же, откровенно говоря, ничего не слышал. Пришлось осторожно подойти к бабушке шёл и тихо уточнить:

— В чём дело?

— Неужели ты не слышишь криков и просьб о помощи?

Я вопросительно приподнял брови и посмотрел под ноги. Под базальтом, практически прозрачным, спёкшимся до состояния стекла, мерцали защитные линии, напоминая плетение паутины, расходящейся от центра с башней в разные стороны. Практически вся наша процессия находилась в одном секторе и почему-то слышала странные звуки, я же… не слышал. Кроме того, в месте, где я стоял, одна из энергетических линий прерывалась и как будто стремительно теряла силу, выцветая на глазах. Я осторожно перешагнул с линии на пустое пространство и увидел, как ток энергии снова возобновился, будто кровь пробила тромб и снова принялась циркулировать по телу.

— Что за чёрт?

Разбираться с причинами саботажа местной защиты в отношении меня решил позже. Пока же пришлось прикрыть уши, чтобы не выделяться. Бабушка заметила мои неловкие движения и взглядом пообещала, что мы обсудим это позже.

Дальше — только риск. Я шёл первым, наблюдая, как сектора паутины вспыхивают разными цветами. Стоило остальным ступить за мной — и алый свет исказил их лица. Ненависть. Бабушка, императрица, принц — они смотрели друг на друга, как звери перед схваткой.

Я прыгнул в следующий сектор — небесно-голубой. Дёрнул бабушку за руку. Ярость исчезла, но теперь её тело начало покрываться изморозью. Лёд полз вверх, вмораживая в землю.

Не раздумывая, я подхватил её на руки и рванул к башне. В центре паутины был безопасный круг — там цвет не менялся. Поставив её у входа, я вернулся за остальными.

Императрица не сопротивлялась, когда я, не спрашивая, взвалил её на плечо.

У входа императрица выпрямилась, сканируя меня холодным взглядом.

Принца, конечно, на руках нести не пришлось — тот сообразил быстрее, что я хочу сделать. Собравшись с силами, он просто побежал ко входу в башню напролом. Периодически у него под ногами вспыхивали искры огня, вылетали куски льда, били молнии. Он бежал в огненном коконе, раскручивая его вокруг себя и частично сбивая направленность всех срабатывающих на него защитных заклинаний. К входу в башню мы добрались с ним одновременно.

У входа императрица выпрямилась, сканируя меня холодным взглядом.

— Княжич, почему на вас не действует защитная система башни?

— Не могу знать, Ваше Императорское Величество. Впервые здесь нахожусь и не представляю, что вообще из себя представляет защитная система. Единственное, что понял — что смогу донести вас в целости и сохранности, если буду представлять, что всего этого просто нет.

— Ну что ж, спасибо за подобную самоотверженность, — кивнула императрица. Однако же взгляд её не предвещал ничего хорошего. Она сканировала меня с ног до головы, предполагая, что я есть не что иное, как засланец кого-то из прошлой династии.

Стоило нам всем оказаться у входа в башню, как сверху на нас спикировала Василиса. Она сидела наверху, спрятавшись за зубчатой стеной донжона, и рванула к нам едва ли не со звуком, похожим на плач. Химера положила свою голову на плечо бабушке, едва не рыдая, а Елизавета Ольгердовна поглаживала свою питомицу, успокаивая. Даже не имеч канала связи с Васькой, по интонации и эмоциям чувствовалось, что существо жалуется. При этом химера поджимала одну переднюю лапу, правое крыло её было обгоревшим, в проплешинах на шерсти виднелись порезы и глубокие кровоточащие раны, а части когтей на передних лапах не было и вовсе. Вид бедной химеры оценили все.

Василиса жаловалась, что, пока пробиралась к башне, откуда её звала Мурка, ей тоже досталось, так же как и всем остальным. Но поскольку Васька пробиралась по воздуху, а не по земле, доставались ей дистанционно срабатывающие заклинания. А вот когти она потеряла, уже попытавшись приземлиться на саму башню. Видимо, защиту с воздуха тоже предположили, и она стоила бедной химере нескольких когтей и серьёзных ран, в том числе и крыла. Также Васька объясняла, что чувствует Мурку где-то на глубине метров десяти-двенадцати под землёй. А ещё Мурка совершенно перестала отвечать на какие-либо вызовы от Васьки.

Сама Василиса внутрь башни попасть не смогла — когда она попыталась протиснуться в маленькую бойницу-окошко, получила молнией в крыло, опалив его частично. Рисковать второй раз и терять второе крыло она не стала.

А ещё химера плакалась и извинялась за то, что не сообщила сразу бабушке о произошедшем. Она пыталась до нас дозваться, но мы пропустили этот момент. Оказывается, лаборатория в подвале была экранирована от всевозможных воздействий и вмешательств, в том числе и от общения с химерами. И если с точки зрения концентрации это было оправданное решение, то с точки зрения скорости реакции на опасности — не очень.

Пока княгиня всё это вываливала на императорскую чету, я осторожно решил прощупать крепость — не столько вход, сколько сквозь магическое зрение разглядывал всевозможные узоры, нанесённые на стены. Было там такое количество всевозможных завитушек, узлов и переплетений, что не было ни одного участка, похожего на форточку, сквозь который можно было бы пробраться. Так и кружил я вдоль стеночки в попытках отыскать хотя бы что-то, пока вдруг в одном из мест, разглядывая магическим зрением плетение, не споткнулся о самый обычный торчащий из-под земли вывернутый булыжник. Когда-то, видимо, здесь была мощёная мостовая из крупных каменных глыб, а сейчас, после огненной атаки, превратившей камень едва ли не в стекло или базальт, осталось всего несколько торчащих наружу булыжников. Переведя взгляд на него, я заметил, что на камне скрещиваются несколько очень толстых линий защиты в основании башни.

«Если уж паутина ослабевала от прерывания линий, то может и на камне сработает?» — подумалось мне.

Наступив на камень, я вдруг почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног, а свободное падение приняло в свои объятия.