Глава 8

Вам когда-нибудь доводилось разнимать дерущихся женщин? Это совершенно особый опыт, кардинально отличающийся от мужских потасовок. Женские драки — это квинтэссенция жестокости, беспощадности и абсолютного отсутствия каких-либо правил. В них есть что-то первобытное, словно древние инстинкты хищницы, передаваемые из поколения в поколение, вдруг прорываются наружу, смешиваясь с бурлящими эмоциями и обострённым чувством справедливости. Но мне удалось избежать подобного «счастья».

Кицунэ совершила молниеносный бросок вперёд, её изящное тело превратилось в размытый силуэт. В лунном свете, проникающем через полуоткрытые шторы, сверкнули острые как бритва когти на тонких пальцах. Губы приоткрылись, обнажая ряд белоснежных клыков — зрелище одновременно пугающее и завораживающее. Но на сей раз моё тело среагировало ещё быстрее, благодаря горгу, внутренние механизмы самосохранения включили какой-то невероятный режим активности, превосходящий мои обычные возможности.

Движением опытного бойца я заломил ей руки назад и буквально оседлал девчонку, прижимая её тело своим весом. Она сопротивлялась изо всех сил, бешено молотила хвостом и пыталась создать иллюзорную завесу, чтобы исчезнуть, но тщетно. Из горла вырвались тихие визги и раздражённое шипение — будто рядом оказался котёнок, случайно наступивший лапой в раскалённую сковороду.

Она сопротивлялась с яростью загнанной в угол пантеры. Её пушистый хвост яростно хлестал по шелковистой ткани простыни, создавая странный шелестящий звук. Я увидел, как по ауре кицунэ пробежали радужные всполохи, она пыталась создать иллюзорную завесу, чтобы выскользнуть из моих рук. Но моя хватка, оказалась сильнее её магии. Из её горла вырвался странный звук — нечто среднее между кошачьим шипением, человеческим визгом и лисьим тявканьем.

— Мерзавец! Отпусти! Отпусти меня, сволочь! — её голос звенел от ярости, смешанной с обидой. — Я тебе помогла, а ты, скотина такая, съякшался с ракшасами!

Я пока не понимал, когда успел связаться с этими загадочными ракшасами, но ситуация требовала немедленного успокоения разъярённой хищницы. Решительно настроившись прекратить бессмысленную потасовку, я издал угрожающий рык, предназначенный исключительно для демонстрации силы и намерений. Эффект превзошёл все ожидания, она замерла мгновенно, удивлённо распахнув глаза.

Затем произошло нечто удивительное. Перед моими глазами разыгралось настоящее превращение — злобная фурия буквально на глазах превратилась в соблазнительную искусительницу. Её губы, ещё секунду назад искажённые гримасой ярости, дрогнули и сложились в игривую полуулыбку. Розовый язычок медленно скользнул по нижней губе, оставляя влажный блеск. Грудь начала учащённо вздыматься, демонстрируя все прелести в самом выгодном свете — тонкое шёлковое кимоно лишь подчёркивало соблазнительные изгибы.

— Отпусти меня, ракшас… — её голос вдруг преобразился, став бархатисто-медовым, словно она шептала любовные признания в полумраке будуара. — Я не буду претендовать на твоего адепта… Отпусти меня! Я сделаю всё… всё, что ты захочешь…

Последние слова она произнесла с таким сладострастным придыханием, что у менее стойкого мужчины могла закружиться голова. Она замерла, ожидая моей реакции, но вместо ожидаемого смятения я лишь холодно улыбнулся, намеренно удобнее устроившись сверху, чтобы она почувствовала всю серьёзность своего положения.

— Давайте по порядку, милая барышня, — мой голос звучал спокойно и размеренно, хотя ситуация становилась всё более абсурдной. — Кто вы такая? Как вас зовут? И главное — какой ракшас удостоился чести оказаться в моей спальне среди ночи?

Её глаза, ещё секунду назад полные сладкого обета, сузились до тонких щелочек. Пушистый хвост нервно подрагивал, но вырываться она больше не пыталась. Правда, не прекращала мелко ёрзать подо мной, что с учётом её соблазнительных форм и тонкого аромата жасмина, исходящего от её кожи, вызывало вполне предсказуемую мужскую реакцию.

— Какое твоё самое сильное желание прямо сейчас? — вдруг спросила она совершенно неожиданно, нарушая логику нашего диалога.

Я не смог сдержать лёгкой усмешки, чувствуя, как её движения подо мной становятся всё более провокационными:

— До твоих… выразительных танцев подо мной, я хотел только одного — наконец заснуть после бесконечно долгого дня. А теперь… — мой взгляд намеренно медленно скользнул по её фигуре, — извини, но биология взяла верх над усталостью.

Вместо ожидаемого смущения она лишь задумчиво прикусила пухлую нижнюю губу, прекрасно осознавая эротизм этого жеста. Её глаза блестели любопытством, словно перед ней был не мужчина, а интересная головоломка.

— Странно… — протянула она, пристально изучая моё лицо. — А крови не хочется? Или сырого мяса? Может, желания разорвать кого-то на части?

Я искренне прислушался к своим ощущениям и отрицательно покачал головой:

— Нет, после ужина с холодной дичью и трёх чашек крепкого кофе никаких подобных желаний не наблюдается. Разве что… — я намеренно оставил фразу незаконченной, позволяя её воображению дорисовать остальное.

— Непонятно… — воскликнула она, и в её голосе зазвучали нотки искреннего недоумения. — Тогда давай начнём сначала. Меня зовут Юмэ. Я здесь, чтобы мы вместе могли достичь истинного величия.

Я приподнял бровь, давая понять, что жду продолжения, но она лишь загадочно улыбалась. Пришлось задавать вопросы самому. Ну что ж допрос, так допрос.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать, — без запинки ответила она.

— Ты кицунэ по рождению или это твоя вторая форма?

В ответ она мгновенно преобразилась — лисьи ушки исчезли в её тёмных волосах, хвост растворился в воздухе, и передо мной оказалась прекрасная японка в изысканном шёлковом кимоно, без единого намёка на сверхъестественную природу.

— Так лучше? — спросила она, изучая мою реакцию своими бездонными тёмными глазами.

— С хвостом и ушками было определённо экзотичнее, — честно признался я. — Хотя в человеческом виде ты, конечно, привлекаешь меньше ненужного внимания.

— Ха! — её смех прозвенел, как колокольчики. — Чтобы не привлекать внимания, не обязательно быть простым человеком. Нужно просто знать как.

— Не уходи от темы, — остановил я её, чувствуя, как разговор уходит в сторону. — Что значит это «достичь величия»? И какое отношение к этому имею я? Тебе всего восемнадцать, ты явно из хорошей семьи. Твои родители или опекуны вообще в курсе, где проводит время их дочь? И в каком… положении? — я подчеркнуто оглядел нашу более чем компрометирующую позу.

— Конечно! — она гордо вскинула изящный подбородок. — Я же мико, мне позволено многое… даже это, — она намеренно поёрзала подо мной, вызывая новую волну возбуждения.

Это объяснение ничего не прояснило. Казалось, она намеренно сыплет экзотическими терминами, чтобы ещё больше запутать меня.

— Так, Юмэ, давай по порядку: что такое «мико» в твоём понимании? — решил я начать с основ.

— Мико — это женщина-шаманка, служительница высших сил, — терпеливо объяснила она, будто говорила с ребёнком. — С шестнадцати лет мы имеем все права взрослых, включая право самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Наши родители не могут нам запретить то, что связано с выполнением священного долга.

«Похоже на японский вариант амазонок, только с духовным уклоном, — подумал я. — Интересно, насколько далеко простираются эти „права взрослых“ в их понимании?»

— Хорошо. И каким именно высшим силам ты служишь? — продолжал я свой допрос.

— Глупенький! — её глаза сверкнули торжеством, словно она ждала этого вопроса. — Иллюзиям, конечно же! Разве не очевидно?

Теперь многое встало на свои места — с учётом её помощи в изменении моей внешности. Видимо, усталость действительно сильно сказывалась на моей сообразительности сегодня.

— И каким ветром тебя занесло в Россию, если твои боги там, а мы здесь? — не сдавался я, чувствуя, что приближаюсь к разгадке.

Она загадочно улыбнулась:

— Мне было видение, — прошептала она так, что её тёплое дыхание коснулось моих губ, — что истинную силу я обрету только рядом с гайдзином.

— Гайкокудзином, — машинально поправил я, чем вызвал у неё настоящий шок. Её глаза округлились, а губы беззвучно сложились в букву «о».

Похоже, в моём прошлом были познания японского языка, ведь «гайдзин» — довольно пренебрежительное прозвище для иностранцев в Японии, в то время как «гайкокудзин» — более вежливый и официальный вариант. Боги, во что я вляпался… Кем же я был раньше, если знаю такие тонкости?

— Обещаешь не вырываться и не устраивать истерик, если я тебя отпущу? — спросил я, чувствуя, что она уже достаточно успокоилась.

— А ты обещаешь меня не съесть? — парировала она, и в её глазах мелькнул искренний страх.

Я не мог сдержать смешка:

— Юмэ, если бы я хотел тебя съесть, я бы уже вспорол тебе горло своими клыками… которых, как ты можешь заметить, у меня нет. Мои интересы лежат в несколько иной плоскости, и если ты продолжишь так выразительно ёрзать подо мной, ты очень скоро об этом узнаешь.

— Нет, так дело не пойдёт, — внезапно возмутилась она, и её нос задорно вздёрнулся.

Я мысленно хмыкнул. Как будто я не понимал, что лишать невинности жрицу в собственной спальне — не самая разумная идея. Особенно учитывая её происхождение и возможные последствия. Хотя её поведение определённо не соответствовало образу скромницы.

— Первый раз должен быть особенным, — неожиданно серьёзно заявила она. — Он должен произойти в священном месте силы, чтобы мы могли впитать его энергию и поднять наши ранги.

Моя первая мысль была не о её удивительной раскованности, а о том, где бы раздобыть подробную карту таких мест — это могло стать прекрасным поводом для совместного путешествия. Хотя её слова звучали как-то слишком… методично для романтики.

— Я надеюсь, ты шутишь? — попытался я уточнить, заглядывая в её глаза в поисках насмешки.

Но она лишь серьёзно покачала головой, гордо вскинув подбородок:

— Ни капли. Это очень важно для нашего будущего.

Плюнув на эротические подробности нашего странного знакомства, я решил перейти ко второй части этого русско-японского балета, который с каждой минутой становился всё более абсурдным.

— Что это за ракшасы такие, если ты приняла меня за одного из них? — спросил я, стараясь говорить максимально чётко, чтобы незнакомая терминология не запутала меня ещё больше.

Юмэ нахмурила свой изящный носик, и её человеческие ушки нервно дёрнулись, будто у лисицы:

— Я и сейчас не верю, что глубоко в тебе не сидит ракшас, — пробормотала она. — А если подробнее… ракшасы — это демоны кошмаров. Настоящие чудовища из самых тёмных легенд.

Да-а-а… Чем дольше я слушал эту странную девушку, тем больше понимал, что абсолютно ничего не понимаю в происходящем. Её слова звучали как отрывки из какого-то фантастического романа, а не как объяснения реальных вещей.

— И с чего ты вдруг решила, что во мне есть такой? — поинтересовался я, чувствуя, как усталость начинает брать верх над любопытством.

Юмэ внезапно оживилась, её глаза загорелись странным внутренним светом:

— Потому что ты дважды призывал их силу за сегодня! Я видела это!

Так… Если понимать её буквально, то подразумевались мои попытки спроецировать собственный страх. Но если на балете кицунэ ещё могла затесаться среди гостей, то во время моей первой тренировки в комнате её точно не было.

— А ты-то откуда знаешь об этом? — сузил я глаза, изучая её реакцию.

Девушка совершенно бесхитростно захлопала длинными ресницами:

— Так я за тобой следила, — призналась она так же просто, как если бы говорила о прогулке в парке.

Я невольно рассмотрел её внимательнее. В человеческом облике её волосы имели глубокий цвет воронова крыла с едва уловимым вишнёвым отливом, а глаза… глаза были совершенно нереального оттенка — не то насыщенного рубинового, не то цвета свежей крови.

— Допустим, я призывал. Дальше что? — продолжил я допрос, чувствуя, как в висках начинает пульсировать усталость.

Юмэ вдруг стала серьёзной, её голос приобрёл почти что проповеднические интонации:

— На тебе остались характерные тёмные пятна проклятия ракшасов. Они вгрызаются в тебя и освобождают дорогу для прихода демона, который тебя подчинит.

Я мысленно прикинул: если в первый раз я провёл так называемую очистку и укрепление собственной ауры, то после стычки со Светловым ничего подобного сделать не успел. Вспоминая предупреждения из учебника по магии кошмаров, я предположил, что доля правды в словах Юмэ действительно могла быть.

— Так, — резко сказал я, принимая решение. — Сейчас я тебя отпускаю. Не вздумай на меня нападать — мне нужно буквально пять минут для медитации.

Девушка доверчиво захлопала ресницами и закивала. Однако я ни на секунду не поверил в её покорность — что-то в её глазах говорило о готовности к новой выходке.

— Чтобы ты понимала, — пояснил я, — мне нужно сосредоточиться для очистки от той дряни, которую ты видишь.

Юмэ округлила глаза:

— А что, от неё можно очиститься? — в её голосе прозвучало искреннее удивление.

— Вот сейчас и посмотрим, — ответил я. — Я так понимаю, мою ауру ты видишь?

Вот и нашёлся второй человек с таким же умением, как у меня!

— Не ауру, — осторожно поправила она, — только пятна… будто ты в грязи испачкался.

Хм… Значит, может, и не нашёлся. Её способности были иными, более ограниченными.

— Ну вот, как раз и проследишь, получится или нет, — предложил я.

Юмэ слегка прищурилась, оценивая меня взглядом, но в конце концов кивнула. Я медленно поднялся с неё, не выпуская её рук из поля зрения, и подал ей руку, чтобы помочь встать. Каждый нерв в моём теле был напряжён в ожидании подвоха, но девушка на удивление вела себя образцово. Встав, она поправила своё кимоно, которое оказалось на удивление коротким, едва прикрывающим самые пикантные места.

Увидев мой заинтересованный взгляд на её едва прикрытые прелести, Юмэ победно улыбнулась:

— Это домашний вариант, — пояснила она с лёгким румянцем и отошла к окну, грациозно усевшись на подоконник.

В тот же миг её облик снова изменился — появился пушистый хвост вишнёвого цвета и острые ушки. Видимо, эта форма была для неё более естественной. Заметив мой интерес, она пояснила:

— Мико не пристало подолгу оставаться в человеческой ипостаси. Таким образом мы обижаем наших покровителей.

Буду иметь в виду. Я же тем временем уселся в позу лотоса прямо на полу и попытался сосредоточиться. Это оказалось невероятно сложно, колышущийся шёлк её кимоно, то и дело приоткрывающий стройные ноги, постоянно отвлекал меня от медитации. Я решил не закрывать глаза, чтобы не упускать Юмэ из виду, что ещё больше затрудняло процесс.

Спустя три мучительные минуты мне наконец удалось успокоить дыхание и погрузиться в нужное состояние. Я вспоминал то ощущение внутреннего света, которое должно было очистить мою ауру от влияния магии кошмаров. На сей раз всё давалось с трудом, то ли из-за чудовищной усталости, то ли из-за отвлекающего присутствия кицунэ.

Но ещё через три-четыре минуты у меня наконец получилось. В этот раз я почувствовал не тепло, а приятную прохладу, которая разлилась по телу, словно свежий горный ветерок, смывая усталость и напряжение из каждой клеточки. Когда я открыл глаза, то увидел совершенно ошарашенное выражение на лице Юмэ.

— Ты не соврал! — воскликнула она, и её хвост взъерошился от возбуждения. — Ты действительно очистился!

Я усмехнулся её реакции:

— А разве не должен был?

— Впервые вижу такое. Проклятие ракшасов невозможно снять, — удивилась она. — Если уж они метят свою жертву, то никогда её не отпустят.

— Понятия не имею, кто такие ракшасы, — честно признался я. — Хотя, если уж на то пошло, до сегодняшнего вечера я и тебя не знал.

— Ага, конечно, не знает, — скептически протянула кицунэ. — А что тогда за тварь выглянула на меня из-под твоей личины, когда ты пытался меня связать?

— Горг. Никакой это не ракшас. Существо, которое пожертвовало собой, чтобы меня исцелить.

— Добровольная жертва… инугами. Настоящий… — Юмэ снова ушла в свои мысли. — У гайкокудзина… Да не может этого быть! — резко тряхнула головой японка.

— Понятия не имею, кто такой инугами, — я услышал, как горг фыркнул, название ему явно не понравилось. — Лучше скажи вот что: как долго ты за мной следишь?

Вопрос был не праздный. Выходило, что обеспечение безопасности особняка стояло на первом месте. А то не особняк, а проходной двор! Даже если кицунэ скрывалась под высокоранговой иллюзией, должны же быть способы её обнаружить? По теплу крови, например. Может, Каюмову идею подкинуть? Или сначала с Юматовым посоветоваться…

— Всего пару дней, — беспечно ответила девчонка.

— И как ты меня нашла?

— Во время медитации покровители подсказали, что мне нужно отправиться в далёкую северную страну и найти своего ян… партнёра, — без тени смущения выпалила японка.

Не знаю, что такое «ян», но «партнёр» звучало уже куда приятнее.

— Если я так важен тебе по велению высших сил, тогда какого чёрта ты на меня набросилась?

— Как ты не понимаешь? — всплеснула руками Юмэ. — Пока я наблюдала за тобой, помогала и думала, как с тобой сблизиться, ты умудрился заняться тёмными практиками и приманить ракшаса! Вот я и решила убить вас, пока он не вошёл в силу.

Я поднялся с пола, отряхнул штаны и пристально посмотрел на неё. Интересно, она действительно верит, что я куплюсь на эту историю?

Если допустить, что это правда, то я даже не представлял, что делать с японской аристократкой в своём доме, чтобы не скомпрометировать её. Партнёрша, мать её ети…

— Где ты остановилась, красавица?

— В японском посольстве, — невозмутимо ответила она.

— И их вообще не волнует, где ты шатаешься по ночам?

— Я же мико, — с гордостью подчеркнула девушка. — Их может волновать что угодно, но отчитываться перед ними я не обязана. Мы в разных иерархиях.

— Слушай, если уж мы собираемся продолжать общение, говори со мной на русском русскими словами.

— Хорошо, Яритэ, — будто специально дразнясь выдала Юмэ.

— Что за Яритэ? — я едва не зарычал.

— Это наш вариант твоего имени.

— Если ты можешь выговорить «Яритэ», то запомни и «Юрий». Пока мы здесь, называй меня как у нас принято.

Я взглянул в окно, на востоке уже занималась заря. Ночь пролетела незаметно, а мне ещё идти на службу, хоть я и не выспался ни на грош.

— Ладно, Юмэ. Сейчас ты возвращаешься в посольство и отдыхаешь, а я попытаюсь поспать пару часов. Кому-то сегодня во дворец. Ты убедилась, что ракшас меня не пожирает, значит, мы можем продолжить знакомство в более… цивилизованных условиях. Устраивает?

— Устраивает, — ответила девушка и мгновенно исчезла.

Отлично. Поговорили. Может, стоит у неё поучиться иллюзиям, раз уж она так мастерски ими владеет? Всё равно мне нужен сильный наставник.

Вот только выходит забавная картина: Юмэ и ракшасы — явно противоборствующие силы, а значит, магия кошмаров не имеет ничего общего с её иллюзиями. Раз она готова была меня прикончить, значит, это что-то по-настоящему тёмное.

Что ж, отлично. Бабушка хотела, чтобы я был «светлым в тёмной фракции», а я, выходит, стану «самым тёмным в светлой».

Забавно выходит, Юрий Викторович. Даже светлая магия у тебя оказалась с тёмным оттенком.

* * *

Два следующих дня прошли в непрерывной беготне. Мне пришлось организовывать тайное свидание принца с той самой балериной: снимал уединённый домик в аристократическом квартале, отправлял туда охрану для гарантий полной конфиденциальности. Лично сопровождал танцовщицу, доставлял украшения, дорогие подарки и редкие цветы из дворцовых оранжерей. Сам принц появлялся позже, а я получил два дня относительной свободы, пока любовники наслаждались обществом друг друга.

Но я не жаловался. Срок передачи виры неумолимо приближался, и каждая минута была на счету. Императрица, как мы и ожидали, сделала выбор из предоставленного списка. Из восемнадцати позиций с самыми разнообразными активами Светловых, она отметила пять: три — именно те, что были нужны для нашего плана перепродажи союзникам, остальные два не представляли особой ценности. Впрочем, даже их можно было спокойно пустить с молотка, не нарушая приличий.

Параллельно наши законники под руководством старшего поверенного денно и нощно трудились над договором с Юматовым. Род простецов официально переходил под нашу защиту, отдельным пунктом шло соглашение о совместной коммерческой деятельности, включая охранные услуги. Подписание назначили на вечер перед передачей собственности Светловых.

Накануне я вновь навестил Степана Юматова в его конторе. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, и вместе с нашим поверенным вносил последние правки. Пришлось под благовидным предлогом отправить поверенного выпить кофе и взбодриться.

— Что-то случилось, княжич? — Степан поднял на меня внимательный взгляд, отложив перо. — Или как теперь следует обращаться — Юрий Викторович?

Я сел в кресло напротив:

— Как удобнее. Мы же, кажется, уже перешли на «ты»? В официальной обстановке — конечно, по этикету. Но здесь… — я обвёл взглядом уютный кабинет с дубовыми панелями. — Здесь можно сохранить простоту.

— Добро, Юрий Викторович, — он усмехнулся. — Чем могу быть полезен?

Наклонившись вперёд, я понизил голос:

— Есть один вопрос… Не даёт покоя. Помнишь того Светлова, что приходил за взрывчаткой? Те самые детонирующие артефакты для обрушения сводов?

Степан замер, в глазах мелькнуло понимание:

— А, ты про этот случай… — он откинулся на спинку кресла, потирая подбородок. — Знаешь, я как раз об этом думал. Раз уж становимся союзниками… Может, смогу помочь. Пару мыслей появилось.

— И каких же? — нетерпеливо спросил я.

— Есть у нас один интересный прибор, — Степан встал и подошёл к массивному сейфу. — Анализатор магических контуров. Определяет разрывы в защите, отклонения от стандартной схемы.

Пока он возился с замком, я не отрывал взгляд от стальной двери. Степан извлёк продолговатый футляр из чёрного дерева и вернулся к столу.

— Как это работает?

— Понимаешь, контуры защит стандартизированы, — объяснил он, открывая футляр. В бархатном ложе лежал прибор, напоминающий карманные часы на серебряной цепочке, с циферблатом, испещрённым руническими символами. — Подключаешься к любому накопителю, включённому в защитный контур, обычно это кристаллы у потолка или пола. Прибор выводит проекцию схемы и отмечает отклонения.

Он щёлкнул крышкой, и механизм ожил — внутри завращались шестерёнки, по краю циферблата загорелись голубые огоньки.

— Есть только одна загвоздка, — предупредил Степан, — если предприятие официально модернизировали свои контуры, прибор покажет только базовый вариант и множество разрывов. Но…

— Но лучше перестраховаться, чем получить обвал на голову, — закончил я с горьковатой усмешкой. — Степан, а нельзя ли этот прибор… выкупить?

Он рассмеялся:

— Да брось! Это штатный инструмент, у нас их десятки. Вот, смотри…

Следующие полчаса прошли в подробном инструктаже. Степан показывал, как подключать прибор к разным типам защит, интерпретировать показания, какие кнопки нажимать в критической ситуации. Особое внимание уделил переключателю режимов — маленькому рычажку на боковой панели.

— Запомни: заводы — первая позиция, шахты — вторая, карьеры — третья. Ошибешься — показания будут некорректными.

Когда объяснение закончилось, я искренне протянул руку:

— Спасибо, Степан. Не знаю, что бы без тебя делал. Очень надеюсь, что это поможет.

Он пожал мою ладонь, но лицо осталось серьёзным:

— Послушай, я бы на твоём месте ещё прихватил пару защитных артефактов. На случай… ну, ты понимаешь. Обвал — дело непредсказуемое. У тебя есть что-то подходящее?

Задумавшись, я ответил:

— Думаю, у княгини должны остаться кое-какие вещи с военных времён. Она ведь боевой архимаг, как-никак.

Уже собираясь уходить с нежданным подарком, я вдруг вспомнил про проникновение кицунэ.

— Степан, а существуют базовые артефакты, способные анализировать теплоту крови? Что-то вроде датчиков тепла. Чтобы, если злоумышленник скрылся под высокоранговой иллюзией, они всё равно сработали и оповестили.

Степан задумался.

— Интересная идея. Надо бы подумать над чем-то подобным. По-хорошему, ничего сложного в таком артефакте быть не должно. Странно, что мы раньше до этого не додумались.

Он достал из ящика толстую книгу эскизов и начал быстро делать пометки артефактным пером.

— Займёмся. Если что, прибыль пойдёт напополам — вам за идею, нам за реализацию.

Я кивнул, наблюдая, как его уверенная рука выводит сложные схемы:

— Абсолютно не против. Но хочу, чтобы наше поместье и дом стали первыми, кто протестирует эти артефакты.

— Без проблем, княжич, без проблем, — ухмыльнулся Степан, не отрываясь от чертежа. — Сделаем вам пробную партию.

— И да, мне нужно, чтобы вы сразу после подписания договора взялись за установку системы сигнализации. И на особняк, и на поместье.

Юматов, наконец, оторвался от чертежей, снял очки и протёр их шелковым платком:

— Само собой разумеется. Всё сделаем в лучшем виде. Удачи вам завтра.

Завтра мы отправлялись принимать завод по обработке мрамора и карьеры-спутники. Интуиция прямо-таки кричала, что без приключений приёмка не пройдёт.

* * *

Юмэ возвращалась в посольство. Удивительно, но встреча прошла гораздо лучше, чем она предполагала. Надо же, гайкокудзин даже не отреагировал на неё так, как должен был бы нормальный здоровый мужчина.

Её тонкие пальцы сжимали складки кимоно, когда она шла по ночным улицам. Лунный свет отражался в её узких глазах, придавая им неестественный блеск.

— Ничего, — прошептала она себе под нос, — я ещё заполучу его со всеми потрохами. Он ещё будет есть из моих рук, будет слушаться каждого моего слова. Именно так. И никак иначе.

Юмэ была довольна сыгранной ролью. Какой же он оказался доверчивый! Сама она прекрасно осознавала, что в сложившейся ситуации придётся быть предельно осмотрительной, чтобы выиграть эту партию. Фрагментарная память, доставшаяся ей в этом теле, подсказывала — Угаров ей необходим. А уж найти его по отголоскам собственной силы и вовсе оказалось несложно.

— Лучшая ложь — полуправда, — усмехнулась она, поправляя заколку в волосах. — И ведь не распознал же.

Особенно если правильно сдобрить эту полуправду. В Японской империи её действительно звали Юмэ. Она и правда была мико. Но являлась всего лишь бастардом великого дома Кагэро. Внучка архимага, она не участвовала в жалких соревнованиях молодой поросли, не пресмыкалась перед старым пердуном, лишь бы тот взял её в ученики. Ей претило подобное унижение.

— Тем более, — её губы искривились в презрительной усмешке, — я точно знаю, что архимаг — это не предел.

Юмэ планировала стать богиней. Для этого ей был нужен Юрий. Она пока не понимала всего, но верила, память обязательно вернётся и подскажет, как вознестись.