Глава 11

Пока мы летели вместе, собирая остальных химер на лету, я уточнил у двух архимагов, сидевших вместе со мной, — исключительно на всякий случай:

— Господа Морозов и Волошин, а что вы планируете отвечать о том, каким образом оказались спасены?

Оба архимага покосились на меня и кусали губы, обдумывая, что бы мне ответить. Затем высказался более старший из них, Волошин:

— О-хо-хо, — он взял секундную паузу. — Планируем ответить, что корчились от болевого шока и ни черта не поняли. Потом пришли в чувство, когда ты нас тормошил и уже грузил на свою химеру, предварительно отправив в первой партии бабушку.

— Очень верное решение, — кивнул я. — А что по поводу неизвестного, который вмешивался, занимался донорством источников?

На сей раз ответил Морозов:

— А вот об этом… Обычным правителям знать не положено. Этот вопрос мы будем решать самостоятельно и в кругу своих. Ибо то, что происходило, противоестественно. Мы все будем свидетелями и объединимся. Если японцы и дальше продолжат вытворять нечто подобное, архимаги сначала сметут их жалкую островную империю, а после доберутся до этого ублюдка-экспериментатора. И поверь, если объединятся сразу все, будь их там хоть четыре десятка, они не выстоят.

Он помолчал, затем продолжил:

— Одно дело, когда ты добываешь силу исключительно разумом, опытом, навыками, умениями, изучая науку, магию и познавая собственные силы, и совсем другое дело, когда всё, чего ты достигаешь веками, вдруг вырывается из тебя с корнем и отдаётся на поживу неизвестно кому. Этого никто из архимагов не допустит и не простит.

Морозов стиснул зубы:

— У нас и раньше возникали вопросы к столь скорому росту количества архимагов у японцев. Теперь же… Их призовут к ответу. Я надеюсь, ты не убил эту отмороженную японскую суку и её дружка?

Ермолай Никитич пристально взглянул мне в глаза, будто выискивая в них образы предсмертной агонии Юкионны. Старик выглядел уже лучше, будто вместе со средоточием магии в него вернулась жизнь.

— Сперва хотел, — честно признался я. — Но вспомнил, что княгиня говорила о вашей касте или закрытом обществе архимагов… У вас свои отношения и несколько иные рамки морали.

— Всё верно, — кивнул архимаг, — вовремя Лиза тебя предупредила… Мы сами решаем вопросы в своём кругу. Но и живыми их следовало оставить ещё и потому, что они — ниточка к магу-извергу. А эту тварь мы оставить в живых не можем. Пока он жив, спать спокойно не сможет ни один из нас.

Признаться честно, меня такой вариант ответа порадовал, ведь я до последнего сомневался: правильно ли поступил, оставив в живых врагов. Уменьшить поголовье японских архимагов было разумным решением, но если даже Морозов с Волошиным, которых едва не убили, высказались за сохранение жизней противников, то, видимо, я чего-то не знал или не понимал в их отношениях.

* * *

К моменту нашего появления в небе над сахалинским лагерем внизу творился невообразимый переполох. Всюду сновали казаки, будто бы собираясь на боевое задание. Они тут же грузились на корабли, но это уже были не десантные катера, а полноценные маго-технологические боевые единицы флота. В определении класса судов я не был силён, так что оставалось лишь догадываться об их вместимости и предполагаемой боевой мощи.

На берегу же взгляд магнитом притягивали одиноко стоящая фигура принца, всматривающегося через подзорную трубу во тьму над морем, и фонящая за версту магией лекарская палатка.

Судя по облегчению на лице Андрея Алексеевича, ждал он нас. Но я не обманывался. Скорее всего, его больше интересовала сохранность жизней двух спасённых мною архимагов, чем моя.

Стоило Гору зарыться лапами в песчаный сахалинский берег, как принц зычно крикнул:

— Лекарей сюда живо!

Архимаги неуверенно сползти с химеры, я же, когда попытался повторить их подвиг, пошатнулся и без всякого сосредоточения провалился в собственное Ничто. Вместе со мной там же оказался и Гор.

— Придётся тебе пока побыть здесь, дружок, пока княгиня не запечатает тебя собственной магией.

Гор на эту фразу отреагировал не столь воодушевлённо, однако же улёгся недалеко от моего шкафа, уложив печальную морду на лапы. Взгляд его был полон укоризны.

— Ну не хандри, чем тебя порадовать?

Он на мгновение задумался и выдал:

— Хочу такую штуку, холодную, из молока, иногда с фруктами делают… чтоб в рот взял, а оно тает!

Гор при этом даже зажмурился от предвкушения удовольствия.

— Мороженого что ли?

— Вот да! Его хочу! Ведро! — на меня с энтузиазмом взирала наглая облизывающаяся морда. — Я заслужил!

Однако, я предполагал, что речь пойдёт о мясе, в крайнем случае о рыбе, но мороженое?.. Гор оказался гурманом.

— Будет тебе мороженое! — кивнул я. — Ведро не обещаю, но сколько-то точно будет.

Гор даже крыльями захлопал от радости, не в состоянии скрыть воодушевления.

Я уже хотел было вернуться в реальность, когда меня остановил Бьерн Утгард, соткавшись из тумана на моём пути:

— Как она?

— Жива, относительно здорова. Получила кинжалом в грудь, но сейчас восстанавливается у лекарей. Насколько мог судить, средоточие у неё вырвать не успели.

— Средоточие? — переспросил предок.

— Да, потомок предыдущей правящей династии Нифельхов занимался экспериментами по изъятию магических средоточий у архимагов и пересадке их другим носителям. Он успел провести эксперименты с двумя русскими архимагами, попытался трансплантировать их источники японцам.

— Вот, сука! — выругался Утгард. — Пустотник?

— Да, а как ты догадался?

— Все носители первородных первородных стихий в некотором роде творцы. Но поговорка «Пустота рождает чудовищ» возникла не на пустом месте, уж прости за оксюморон. Пустотники никогда не чувствовали границ, будь то эксперименты, голод либо какая-то другая деятельность. В наше время о них говорили: «Коль любить, так королеву, подчинять так целый мир». То есть они не мелочились, а всегда размахивались по максимуму.

Я хмыкнул, прикинув собственные перспективы в связи с обладанием чужеродной первостихии.

— Тебе нужно тренировать контроль и меру и во всём! — продолжал наставлять меня предок. — Ты должен верить и чувствовать, что собственные границы можешь установить ты, и только лишь ты.

Отлично, надежда отыскать учителя в магии пустоты таяла не хуже утреннего тумана на солнце. Хорошо хоть для магии иллюзий нашлась кицунэ, а то был бы я самоучкой по всем направлениям.

— Тебе фамилия Нифельхов ни о чём не говорит? — решил я уточнить на всякий случай у предка. Тот задумался, но всё же отрицательно качнул головой.

— Нет, конкретно Нифельхов не припомню, хоть у них и скандинавский род. Но я отрезан от памяти рода после исхода. Потому мой ответ не означает, что наши семьи не знакомы. Однако же, если предыдущий правящий род занимался чем-то подобным, то не удивлюсь, что их сообща уничтожили, а не просто сместили с трона.

— Я нашёл место выхода пустоты, — поведал я предку. — Этакое место силы. Именно там безумный экспериментатор проводил свои опыты. Хочу попробовать заполучить это место себе в собственность.

— Идея здравая, заодно отрежешь пустотника от источника его силы и от места для экспериментов. Поддерживаю, — кивнул мне Утгард. — Только сам не увлекись чем-то подобным.

— Да уж не хотелось бы, чтобы на меня открыли охоту все архимаги мира.

— Поверь, это ещё не самые страшные последствия заигрываний с Пустотой.

Бьерн исчез, я же вывалился в реальный мир, едва не рухнув на землю. Как оказалось, запасы пустоты, от которых питался Гор и на которых держался я, тоже не безграничны. Стихийное создание иллюзорно-пустотных горгов-охотников тоже стоило дорого, хоть и самоподдерживалось практически напрямую от природной аномалии. Принц же воспринял это за слабость и успел подставить мне плечо, чтобы я не рухнул.

— Княжич, вам бы самому показаться лекарем, — с беспокойством в голосе отреагировал Андрей Алексеевич, — а затем его взгляд упал на браслет, все ещё находившийся у меня на руке. Камни в нём вместо ярко-алого приобрели бледно-жёлтый, практически медово-золотистый оттенок. На лице принца отразилось удивление, брови его взметнулись, а рот непроизвольно приоткрылся:

— Но как? Его мощности хватило бы для подзарядки Яйца Феникса. А у вас он истратился буквально за неполные несколько часов.

— Я не знаю, что там у них произошло, но архимагов удерживали именно на острове с безмагической аномалией, — попытался объяснить я принцу. — Мне неимоверно повезло, что моя химера решила сделать кружок и облететь эту территорию. Именно там я обнаружил японских и русских архимагов, лежащих на неких постаментах. Я забрал наших, японских трогать не стал.

— Вы их убили?

— Нет, я же сказал, трогать не стал. Если их и прикончит аномалия, то это будет не моих рук дело.

— Немногие бы на вашем месте поступили подобным образом. А ведь могли сникать славу убийцы архимагов!

Я так и не понял, принц подобными словами меня подбивал вернуться и добить японцев или это была какая-то проверка на вшивость?

— Я и не стремлюсь к подобной славе. Самое главное, что мне удалось вовремя спасти бабушку и наших архимагов. Подозреваю, что аномалия высосала из них очень много сил. Собственно, столько же сил она высосала и из вашего накопителя Ваше Императорское Высочество. Поэтому, уж извините, но использовал его по максимуму. Жить хотелось сильнее.

— Боги с ней, с энергией. Главное, что все трое живы, — серьёзно кивнул принц, ненавязчиво поддерживая меня и подводя к лекарской палатке. — Потерять трёх архимагов разом равносильно изощрённому акту самоубийства для нашего суверенитета и государственности.

Я мысленно сделал себе зарубку, что принц прекрасно осознает ситуацию, сложившуюся в мировом политическом и магическом раскладе, где мы так или иначе оказались далеко не в первых рядах.

— Если вы не против, я бы отдохнул, — тонко намекнул принцу, снимая с себя его родовой браслет.

— Может оставите? Подпитаетесь. Завтра вернёте.

Я покачал головой и криво улыбнулся.

— Это всё равно, что жульничать. Если приучить себя сидеть на накопителях в мирное время, источник забудет, как восполняться без стимулирования. Я же хочу, чтобы он работал и тренировался, как мышца, как разум, как некий орган. Тяжело в учении — легко в бою.

Принц, кажется, задумался над моим подходом. Я же позволил себе проявить любопытство. Всё равно пока не знал, куда деть себя.

— Ваше Императорское Высочество, куда все рванули то с такой скоростью? — указал я на спешно отплывающую эскадру кораблей.

— Княгиня на какое-то время пришла в сознание и сообщила, что бои на островах Курильской гряды продолжаются, однако же уже с возможностью использования магии. Архимагов там нет. Вот наши войска и отправились на помощь выбивать японцев, пока их архимаги в себя не пришли.

Пока принц удовлетворял моё любопытство, чуть в стороне от нас приземлился крылогрив с Олегом Ольгердовичем. Он не вмешивался в наш разговор с принцем, но стоило нам умолкнуть, подошёл склонился в скупом поклоне и обратился к принцу:

— Ваше Императорское Высочество, позвольте позаботиться о княжиче Угарове?

— Позволяю, — кивнул принц и отправился в лекарскую палатку.

— Пойдёмте, у нас есть своя палатка, оборудована по последнему писку полевого комфорта. Еда, место для сна и даже походный душ включены, — соблазнял меня адъютант княгини, ожидая, пока я взберусь в седло крылогрива.

— А что с остальными химерами? Сколько вернулось?

Вопрос повис в воздухе, пока мы летели к шатру, стоящему в центре военного лагеря. Над ним реяло знамя Угаровых. А рядом стояли ещё два таких шатра: Морозова и Волошина. Выходит, каждый архимаг имел подобный. Неплохо. Только за нашим шатром был огорожен загон для химер. Мне он показался непривычно пустым.

— Из тех, кто отправился с вами, вернулись все, — ответил Олег Ольгердович. — А из сопровождения княгини вернулась только Василиса, и та вашими стараниями.

* * *

Ближе к полуночи лекари, наконец, отстали от имперского достояния в лице трёх архимагов и позволили себя выпроводить из шатра. Тут же вокруг трёх коек с «больными» опустился морозный полог с завываниями северной вьюги. Это Ермолай Никитич поспособствовал сокрытию оперативного совещания среди архимагов.

— Будем считать, что Курилы мы отбили, — заговорил Волошин.

— Держи карман шире. Видимость создали, да… — не стала щадить мужское самолюбие Елизавета Ольгердовна. — Но Курилы — наша наименьшая проблема. Нужно созывать Верховный Совет.

— Я бы сперва поговорил с японцами, — предложил Морозов. — Не могут они не понимать, чем им грозят подобные эксперименты.

— Они с нами уже поговорили, — вспылил Волошин. — Так поговорили, что мы едва в двух простецов неодарённых не превратились! Не знаю как ты, а я при следующей встрече где бы то ни было для них пустотных гранат не пожалею!

— А я вот одного в толк не возьму… — пробормотала княгиня Угарова, рассуждая вслух: — Десять архимагов за четверть века. Почему мы не задались вопросом откуда они брались? Их вообще видел кто-то? Что они из себя представляют? И самый главный вопрос… Скольких архимагов из старого состава мы потеряли за этот период? Если эти цифры бьются между собой… То никто с ними миндальничать не станет. И говорить тоже. Но я не поверю, чтобы старик Кагэро молча наблюдал за этими экспериментами…

Кагэро, одна из внучек которого нынче жила на попечении княгини, был старейшим архимагом Японии и ревностным хранителем магических традиций и порядков в империи Восходящего Солнца. В то, что старик мог пропустить подобные эксперименты у себя под носом, с трудом верилось. С другой стороны, они же пропустили у себя под носом лабораторию пустотника внутри безмагической аномалии.

— Меня ещё смутило, что наши средоточия приготовили для усиления уже имеющихся архимагов, — поддержал волну рассуждений княгини Морозов. — А ведь могли получить ещё плюс два архимага.

— Плюс три, — хмыкнула княгиня.

— Тем более. И тут либо они собирали уникальные силы, а мы повторяли дары Юкионны и Нурарихёна, либо что-то с нашими дарами не так и они не смогли бы прижиться у новых носителей.

— Гусь свинье не товарищ, — хмыкнул Волошин. — Но вообще удивительно, что они количеству предпочли качество.

— Ничего удивительного, это я вам как химеролог говорю. Спектры сил настолько разнообразны, найти идеально сопоставимую пару сложно, но возможно. А с учетом ваших дальних родственных связей… У них ваши средоточия имели наибольшие шансы прижиться с сохранением максимального коэффициента полезного действия.

Княгиня сидела на постели и потирала место, где ещё недавно ей пробили грудную клетку. Сейчас там не было даже шрама, но фантомные боли и чесотку после заживления лекари пока не научились купировать.

— В любом случае, Верховный Совет нужно созывать. Заодно и посмотрим на новеньких, — пригладил бороду Морозов. — Пусть расскажут, как они силу получили и с помощью кого. А Юкионне и Нурарихёну приговор вынесем коллективно. С Кагэро надо бы пообщаться до заседания, так будет правильно.

— Правильно… — буркнула княгиня. — Такое ощущение, что в месте с нами уходит целая эпоха. Мы ещё пытаемся действовать по совести, а молодёжи уже всё равно…

Волошин и Морозов переглянулись между собой украдкой, и Ермолай Никитич всё же задал беспокоивший их вопрос:

— Какой ранг у твоего княжича… и спектр?

— Ранг пока далёкий от архимажеского, — констатировала Елизавета Ольгердовна. — И с его ранениями… вообще не факт, что он его достигнет.

— Какими ранениями?

— Помните апробацию пустотных гранат на Сахалине восемнадцать лет назад? — взгляд княгини устремился куда-то вдаль, будто бы она заглядывала в прошлое.

— У тебя внучка погибла тогда, кажется, — осторожно упомянул не самую приятную тему для Елизаветы Ольгердовны Волошин.

— Да, внучка погибла, а вот правнук выжил. Искорёжило его пустотными гранатами знатно, как в физическом, так и в магическом плане.

— А так и не скажешь, — удивился Морозов, — парень хоть куда. С мозгами и с понятиями. Хоть сейчас за него готов одну из своих внучек отдать. А уж сколько он в аномалии продержался…

— Потому и продержался, что пустотой из гранат искорёжен. Видимо, привычен эту боль терпеть, — Волошин по-новому взглянул на ситуацию. — Что у него осталось от спектра?

— Одну ветку умений уничтожило напрочь, две другие покорёжило. Так что напрасно боитесь.

— Беда-а-а… — протянул Морозов.

Привычные к военной жизни, тяжелее всего архимаги переживали даже не смерть близких и боевых товарищей. Те хотя бы сразу уходили на перерождение. Нет, страшнее всего для магов было стать простецами или инвалидами. Участь страшнее смерти.

— За нами долг жизни, княгиня, так своему внуку и передай. И если сможем чем-то помочь… Обращайся.