Глава 13

— Войдлорд, освободи меня…

Я даже не понял, как оказался в чьём-то пространственном кармане. Чем-либо другим признавать это место я категорически отказывался, ведь границ у места не было. Оно выглядело столь же бесконечным, как и моё ничто. Только если у меня было пусто, то здесь повсюду серебрилась пыль в воздухе, словно светлячки в лесу в летнюю ночь. Однако света хватало, чтобы рассмотреть в деталях саму незнакомку. При этом ощущалось, будто бы это несколько иной срез реальности, соприкасающийся с нашим, и всё же он существовал, как и девушка, стоящая передо мной.

Расу определить сходу не удалось. Взгляд разумных глаз изучал меня. Чуть удлинённые, заострённые на кончиках уши подрагивали от нетерпения и, видимо, от переполнявших её чувств. Идеально сложенное тело, высокая грудь, округлые бёдра — и два крыла за спиной, скованных цепями крест-накрест. Кроме цепей на крыльях, имелся также рабский ошейник и кандалы на руках и ногах, концы цепей которых были вбиты напрямую в пол. По ним же, по этим цепям, сочилась… энергия незнакомки, будто бы кандалы и прочие пленившие её оковы откачивали из неё силу. Глаза девушки были неестественного фиалково-фиолетового цвета — таких у людей вряд ли встретишь. Привычные нам зубки выделялись четырьмя клыками — на манер орочьих или же, возможно, вампирских. А ещё… чем дольше я разглядывал поверхность кожи девушки, тем больше понимал, что это не кожа серебрилась лунным светом, а белые татуировки на ней. Они выделялись рунами и подсвечивались силой.

— Кто ты? — задал я всего лишь один вопрос, но девушка воспряла от него духом так, словно я уже освободил её.

Она вскинула голову, откинув за плечи длинные серебристые косы, и немигающим взглядом уставилась на меня:

— Войдлорд, ты меня видишь и слышишь?

— Странная ты, сама же просила о помощи, а теперь тратишь время на глупые вопросы. Как тебя зовут?

Девушка вздрогнула всем телом, когда на неё пролился луч серебра. Источник света располагался где-то очень высоко, словно мы вместе в каменном мешке, а на потолке имелось небольшое отверстие, сквозь которое её и ласкал серебряный луч. Девушка млела от ласки лунного света, зажмурившись, словно кошка, и покачиваясь в такт, отчего цепи на её руках совершенно немелодично позвякивали, нарушая очарование момента. Если бы могла, она бы затанцевала, но кандалы сдерживали её движения.

«Сумасшедшая, что ли? — подумал я. — То разговаривает, то зовёт, то никак не реагирует и начинает танцевать».

Хотя зрелище воистину было завораживающим, его невозможно было игнорировать — настолько движения были пластичны. Казалось, будто бы незнакомка даже несколько воспаряла над своими оковами, отрываясь от земли и чуточку левитируя. Однако же надолго её не хватило. То ли запасы силы были скудные, то ли силу ей даровал тот самый луч, заглянувший в тюрьму на несколько мгновений и вновь исчезнувший из-за смены положения луны на горизонте.

Незнакомка со стоном и звоном цепей опустилась обратно на пол, ноги её подогнулись, отчего она даже опустилась на колени. Лицо её закрыли волосы, скрывая выражение, но, однако же, не сумев скрыть… муку. Такое ощущение, будто у матери на моих глазах отобрали её собственное дитя. Незнакомка выглядела опустошенной и раздавленной, продолжая стоять на коленях.

— Меня зовут Эсрай. Я — дочь Луны и Серебра, — прошелестел тихий мелодичный голос, напоминающий звон колокольчиков в весеннем лесу.

— Что ты здесь делаешь, Эсрай? Кто тебя пленил?

Девушка сделала несколько глубоких вдохов перед тем, как начать свой рассказ:

— Давным-давно меня заточил один из Войдлордов, чтобы шантажировать моих мать и отца. Но, видимо, он не получил от них желаемого, и я осталась навеки вечные здесь, в ловушке, лить слёзы по настоящему миру и по собственной свободе. Как сказал Войд: «Хоть так принесёшь пользу». А чтобы я не сдохла от тоски и не обессилела, продолжая питать нужную ему жилу, он оставил в темнице маленький лаз, чтобы я могла подпитываться от сил своей матери.

Что интересно, при этом с Эсрай я говорил явно не на русском языке, но понимал её неплохо и даже, кажется, мог отвечать на этом же языке.

— Эсрай, ты с Альбиона? — вспомнил я старое название Британских островов.

— Д-да, — чуть заикаясь, ответила она. — Откуда ты знаешь? И откуда ты знаешь наш язык?

— Хотел бы и сам я знать, — хмыкнул я. — Страдаю провалами памяти, и иногда некоторые вещи сами всплывают в моей голове.

— А может быть, ты потомок того самого Войдлорда, который меня пленил? — тут же среагировала узница и отпрянула от меня. Выглядела она не хуже рассерженной кошки, сжала кулаки и будто бы примерялась к атаке, ожидая, когда я потеряю бдительность и подставлюсь.

— Очень сильно сомневаюсь, — поспешил успокоить узницу. — Мой род принадлежит к детям Хаоса. Войдлордом, как ты меня называешь, я стал в результате покушения на меня в младенчестве, когда Пустота в гранатах убила мою мать, а во мне новорождённом сожрала весь Хаос, оставив бессильным. Лишь позже, значительно позже, я узнал, что она угнездилась и проросла в моём теле. Поэтому нет, Войдлордом я себя не считаю, но и хаоситом по факту не являюсь.

— Хаос… ещё один первородный, — нахмурилась Эсрай. — Если ты не потомок того Войдлорда, кто меня пленил, отпусти меня. Я больше не могу лить слёзы. Я тысячелетиями жила взаперти. Отпусти меня. Прояви благородство! Я не останусь в долгу!

Безусловно, девушка была прекрасна, и, безусловно, любой узник, проживший тысячелетия в плену, имел право на свободу. Однако же и совсем наивным я не был и мог предположить, что такое заточение могло быть чем-то сродни воспитательной тюрьме. Откуда-то я знал, что тюрьмы существуют и для сверхъестественных существ. Даже если Эсрай назвала себя дочерью богов Луны и Серебра — хотя, возможно, здесь сыграла роль неправильная интерпретация перевода, я не мог быть уверен, что её не пленили за дело.

Легковерностью и наивностью для спасения страждущих и неимущих я не страдал, да и мало ли: вдруг Эсрай — это какая-нибудь страшная тварь, которая, стоит её отпустить, тут же вцепится мне в горло или утопит в серебре?

Поэтому я решил перестраховаться единственным известным мне способом:

— Поклянись кровью и силой, что не причинишь мне и моему роду вреда — ни словом, ни делом, ни помыслом.

— Каково твоё полное имя?

— Для местных… Юрий Викторович Угаров, потомок хертуга Утгарда. Настоящее же… я не помню.

Девушка кивнула, осмысливая информацию, а после заговорила торжественным голосом:

— Моё имя — Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль. И я клянусь кровью и силой Юрию Викторовичу Угарову, славному потомку рода Утгардов, в том, что не причиню вреда ни словом, ни делом, ни помыслом ему и всему его роду.

«Ну и имечко», — подумал я, пока девушка произносила клятву.

Эсрай призвала силу для подтверждения клятвы, и на мгновение мне показалось, будто бы мои лёгкие залило расплавленное серебро, такой тяжёлой, вязкой и всеобъемлющей была аура девушки.

А после вокруг неё в разные стороны брызнули искорки лунного света, засвидетельствовав искренность клятвы. Правильно, она сократила имя до «Эсрай» — повторить то, что она сказала, я бы явно не смог. Но нужно отдать должное: Эсрай, прочитав сомнения в моём взгляде, дополнила стандартную формулировку клятвы несколькими фразами ещё и от себя:

— Также клянусь, что не замечена ни в чём, за что меня можно было бы пленить на веки вечные.

Что ж, в какой-то мере Земцов и я оказались правы. Видимо, рудник серебряный здесь произошёл именно от того, что выходили на-гора слёзы бедной Эсрай. И, видимо, если я отпущу сейчас девушку, серебряная жила иссякнет.

И здесь вставал вопрос между благосостоянием рода и… не сказать чтобы совестью, но чем-то похожим. И на всякий случай я решил всё же уточнить:

— Эсрай, я правильно понимаю, что серебро и серебряная жила здесь возникшая — это твоих рук дело?

— Правильно, — кивнула она. — Это мои слёзы, вы видите выходящими на-гора. Их под землёй целая река, а то и океан, выплаканные мною за тысячелетия.

К тому припомнилась приписка в справке о «Лунной жиле», которую нам передали из Императорской канцелярии. Там было указано, что разведанных запасов хватит минимум на сто лет. В целом, на наш век хватит, а там… если я освобожу девушку, возможно, получу себе в союзники её родителей. А такими ресурсами не разбрасываются.

— Эсрай, а к какому роду относился Войдлорд, тебя пленивший? — решил всё же на всякий случай уточнить я.

— Это был владыка Нифельхейма, — зло процедила девушка и создала некий знак руками, но сильно отличный от обережного. Скорее всего это было проклятие, но из-за кандалов силой знаки не напитались… Интересно… Неужто ещё один экземпляр блокираторов?

— Однако… выходит, что у нас оказался совместный враг, — хмыкнул я.

— Неужели Войдлорд Войдлорду может перейти дорогу? Вы же братья! И большая редкость… — удивилась Эсрай, с сомнением глядя на меня.

— Как тебе сказать… Он устроил охоту на меня и на моих близких, а я отвечу ему взаимностью.

Девушка задумалась, причём достаточно серьёзно. Она сняла с пальца серебряный перстень и бросила его мне. Поймав его на лету, я присмотрелся и увидел гравировку двух пересекающихся полумесяцев луны, больше напоминающих скрещенные серпы. Похоже, колечко непростое, если родовой герб присутствует. И как в воду глядел.

— Если когда-нибудь ты всё-таки встретишь потомков Нифельха и тебе нужна будет помощь, надави на навершие и позови меня. Я услышу и приду на помощь, чтобы вместе расквитаться с нашим общим врагом.

Такая откровенность и готовность к сотрудничеству мне понравилась. И если уж я приобрету ещё одного союзника в борьбе с потомком Нифельха, то серебряной жилой можно и поступиться. В конце концов, не жили богато, нечего и начинать.

Я прикоснулся руками к основанию цепей и выпустил наружу своё прожорливое Ничто. Сила принюхивалась к чужим конструктам. А после набросила на них, словно свалочный пёс на сахарную косточку, утробно рыча и поглощая лакомство кусками, не пережёвывая.

Цепи осыпались не просто ржавчиной, они превращались в труху, в песок, мельчайшие частицы, которые тут же рассыпались в пыль и улетали, подхваченные вихрем воздуха и поднимаемые серебристыми смерчами в небольшое «смотровое окошко» в самом верху каменного мешка.

Сперва рассыпались кандалы и цепи на ногах. Эсрай с неверием взглянула на свои щиколотки, которые тут же приобрели совершенно иной вид. Девушка стала похожа на серебряную статуэтку, переливающуюся в свете звёзд, но татуировки всё так же проступали на ней, только теперь световыми рунами.

Затем я «сожрал» кандалы и наручники на руках. Даже звона не последовало от уничтожения её пут. Потом осыпались пылью цепи с крыльев…

Девушка даже застонала от наслаждения, полностью распахнув их.

— Боги, только это уже стоило принесённой клятвы…

Последним же и самым сложным оказалось сожрать рабский ошейник. Моё голодное Ничто несколько раз примеряло, обламывало зубы, пока наконец не отыскало слабейшее место в конструкции и выгрызло в нём кусок. Стоило половинкам ошейника раскрыться, как девушка сперва тут же взлетела в воздух к «окошку», заливисто смеясь, затем пронеслась, словно безумный дух, по всему пространству каменного мешка, а после ринулась ко мне. Эсрай совершенно раскованно обвила мои бёдра своими длинными ногами и тут же впилась страстным поцелуем в губы.

Поцелуй перерос в следующий, следующий и следующий. Поняв, что девушка не планирует останавливаться, я перенял инициативу, тщательно при этом отслеживая собственное состояние. Мало ли, вдруг дамочка захочет выпить меня даже после клятвы. Однако же этого не произошло.

На каменные плиты полетела ставшая ненужной одежда. Груда её серебристых полупрозрачных тряпок, которые и без того не особо прикрывали наготу, дополнилась моим костюмом и послужила импровизированным ложем, на котором уже спустя несколько минут мы вдвоём предавались бешеной страсти.

Уже не знаю, отчего у девушки проснулись столь яркие инстинкты, однако же отказывать себе и ей в удовольствии я не стал. Спустя час, насытившись и сбив первый накал чувств, мы лежали на спине, а Эсрай, подперев кулачком подбородок, водила пальчиком по моей груди, отмечая обилие шрамов.

— Откуда их столько у совсем юного человека?

Прозвучало это так, будто меня бабушка пожурила, но я настойчиво отогнал от себя подобные ассоциации, поглаживая обнажённое бедро девушки.

— Я же говорил тебе про пустотные гранаты. Это следы. Я не врал.

Затем она повела пальцем ниже и указала на колено:

— А здесь? Здесь я тоже вижу проблему, которую не исправить. Хочешь попрошу маму о помощи? Или отца… Он тебе новую ногу сделает, лучше этой, из серебра!

Прикинув мягкость серебра и собственный вид с подобным улучшением божественного толка, я хмыкнул.

— Благодарю за предложение, но, пожалуй, откажусь. Раньше нога и вовсе не функционировала нормально, но мне помогло одно существо, подарив мне на память часть себя за подаренную свободу.

— Выходит, ты даровал свободу не только мне, — задумчиво и столь серьёзно улыбнулась Эсрай, что в этот момент я поверил, что ей многие тысячи лет. Хоть выглядела она совершенно юной прелестницей.

— Выходит, что так.

— Я знаю, о чём ты думал перед тем, как решился дать мне свободу, — уже совсем другим тоном без намёка на страсть ответила дочь Луны и Серебра. — Ты пожертвовал богатством рода ради моей свободы. А я не хочу быть должницей.

— Ты поэтому решила мне отдаться? — задал я прямой вопрос, не подумав, и тут же приготовился получить шквал негодования. Но его не последовало.

— Нет, дело совсем не в этом. Чтоб ты знал: лить серебряные слёзы я могла, пока была не тронута мужчиной. Сейчас же эта способность пропала, и если кто-то ещё захочет меня пленить, то у него не получится выдрать из меня ни крошки силы таким образом.

Ах вот оно как на самом деле! А барышня, оказывается, вполне себе не глупа, совместила приятное с полезным: и заранее себя обезопасила от повторного рабства, и плотским утехам отдалась.

— Но я должна тебе сказать, что я не надеялась на подобный результат. Мне понравилось, — улыбнулась она. — А потому про перстень я не шутила. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — не только с Нифельхами — позови меня, и я приду. А чтобы ты не думал, что пожертвовал ради меня благосостоянием рода, то открою тебе маленькую тайну: моих слёз хватит ближайшим десяти поколениям вашего рода для выработки серебра в этом месте. Поэтому можешь не волноваться и не корить себя. К тому же, вести добычу сможет только ваш род. Всем остальным вход в «Лунную жилу» будет заказан.

Отдарилась дочь богов за своё спасение щедро, что и говорить.

— А если соскучусь, тоже можно звать? — решил я обернуть всё в шутку, чем заставил Эсрай задуматься и нахмурить бровки.

— А зови! — наконец, решилась она, ещё раз нежно коснулась моих губ и тут же отстранилась. Девушка рассыпалась на моих глазах серебряной пылью, обернулась маленькой птичкой и упорхнула в потолочное «окошко» своей темницы.

Я принялся одеваться, размышляя в процессе над ситуацией. Да уж, перепривязка прошла на славу. Хорошо, хоть девица не потребовала на ней жениться. С другой стороны, что-то мне подсказывает, что у богов и даже у детей богов, жениться на простых людях, хоть и с аристократическим достоинством, как-то не принято. Поэтому вряд ли Эсрай будет афишировать наши маленькие шалости.

А вот подарочек барышня оставила мне шикарный, что по объёму залежей, что по исключительному доступу. Теперь к нашему серебру вообще никто не сможет подобраться. Что же, можно считать, что привязка произошла, пусть и несколько необычным способом. В следующее мгновение я выпал в тот же зал, где меня ожидали бабушка и Земцов. Вид у обоих был испуганный, а Земцов и вовсе был в ужасе, глядя куда-то мне за спину.

— Юра, где ты пропадал? — бросилась ко мне бабушка, на ходу осматривая, все ли со мной в порядке.

— Да я задумался, — попытался я избежать обсуждения насущных проблем при Земцове. — А что, я разве куда-то пропадал?

— О да, княжич! — Максим Сергеевич чуть ли носом уткнулся в место, где ранее стояла оплывшая фигура пленённой Эсрай. — Вы убрали мусор с каменной плиты, обнаружили руны, провели по ним пальцем и исчезли. Вслед за этим руны стали светиться, а после всю пещеру залил нестерпимо яркий свет, с исчезновением которого исчезла и Госпожа Луна.

Земцов осенил себя обережным знаком, который тут же засветился в воздухе. Бормоча себе под нос, он схватился за голову, едва ли не выдирая из себя клоки волос:

— Что же мы теперь будем делать? Как теперь перепривязку производить? Кто будет защищать «Лунную жилу»? Неужто вы разгневали местных духов?

Я поспешил успокоить Земцова:

— Поверьте, духи на нас не прогневались, а очень даже наоборот. Я имел с ними беседу. А защитные контуры мы обеспечим. Артефакторной защитой займутся господа Юматовы. Они приедут сюда сразу же установят обновлённую систему защиты, в том числе и проверят полностью все выработки для уничтожения заложенных «подарков» от Светловых. Мне бы только осуществить звонок им как можно скорее.

— Да-да, княжич! Наверху в управе есть телефонная связь, — закивал болванчиком Земцов, странно на меня поглядывая и едва ли не кланяясь мне. — Давайте, пожалуй, поднимемся наверх.

Бабушка бросала на меня нечитаемые взгляды, сравнимые с метанием грома и молний на мою голову, однако же предпочла не устраивать сцен при управляющем. Наверх Земцов поднимался значительно быстрее, чем мы, оставив нам с бабушкой возможность поговорить без свидетелей. Понятливый управляющий на вес золота! Или серебра в данном случае?

— Что это было, Юра? — прорвало бабушку.

— Хотел бы я знать, — хмыкнул я. — Я тебе после скажу фамилию местного «духа», оберегающего рудник… Сможешь узнать, остались ли на Туманном Альбионе кто-либо с созвучаными родовыми фамилиями?

Кажется, мне удалось удивить бабушку.

— Хорошо кивнула она. А куда Луна делась?

— На свободу отправилась, сделав нам божественный подарок.

— Подробнее, — тут же напряглась бабушка.

— Если подробнее, — понизил я голос едва ли не до шёпота, — то серебряной шахты здесь действительно не должно было быть. Кто-то из предков Нифльхов пленил дух, олицетворяющий серебро и лунный свет, и оставил её здесь на долгие годы, если не тысячелетия. Именно её слёзы во время полнолуния и создали серебряную жилу. Девицу я освободил. Запасов серебра, сказано, что здесь хватит на ближайшие десять поколений приблизительно, так что вроде бы и благосостояние рода не нарушил, и доброе дело сделал.

— Доброе дело? — хмыкнула княгиня. — Для доброго дела у тебя удивительно довольное выражение лица. Ты словно кот, нажравшийся сметаны. Что, хороша девица? Решил посвататься?

Я едва ли не крякнул от подобного предположения:

— Да нет, сватовство как-то в мои планы не входило. Просто хотел понять, остались ли ещё кто-то за столетия, а то и тысячелетия от её рода… Либо же дух и вовсе всё выдумал, лишь бы только получить свободу.

— Да, Юра, умеешь ты находить приключения везде, куда бы ни сунулся.

— Елизавета Ольгердовна, я же не виноват, что вижу чуть больше, чем все остальные. И то, мимо чего вы просто проходите, не заметив, так или иначе бросается мне в глаза. А уж пройти мимо некоторых вещей я просто не могу. Кстати, по утверждениям сей юной особы перепривязка осуществилась. Теперь, кроме нашего рода, и вовсе никто не сможет заниматься добычей на этом месте. Так что я думаю, это даже лучше, чем любые защитные артефакты. Однако же от козней Светловых нам всё равно придётся защищаться. И, как говорится, на духов надейся, а сам не плошай. Так что нам стоит отправить Юматовских специалистов сюда в командировку для оборудования новых защитных контуров и проверки шахт, рудников и всего остального на предмет подлянок от Светловых. Пусть досконально всё изучат, проверят. Предъявить, понятно, мы ничего не сможем, но своих рабочих необходимо обезопасить.

Бабушка кивнула, соглашаясь со мной. К тому моменту мы уже как раз выходили к серебряным воротам на входе в рудник. Сами административные здания находились чуть в стороне. Именно там нас и ожидали принц, от чего-то бледный, едва ли не до синевы, Светлов, и донельзя довольный Земцов. Вот уж у кого настроение менялось быстрее погоды.

— Юрий Викторович, верно понимаю, что вам осталось осуществить перепривязку защитного контура с Константином Игнатьевичем? — обратился ко мне принц, но тут неожиданно заговорил управляющий.

— Ваше Императорское Высочество, вы знаете, в этом уже нет нужды. Посмотрите внимательно на ворота. Они артефакторные. Герб на створках сменился на герб Угаровых, значит, рудник признал нового хозяина.

Мы все обернулись на ворота, чтобы увидеть родовых горгулий. Могу поклясться, что ещё час назад их там не было. Вот и подтверждение перепривязки.

— Константин Игнатович, время позднее, позвольте поблагодарить вас и вашего батюшку. В этот раз вы превзошли самих себя. Подарка такой ценности мы явно не ожидали.

И принц, и Светлов смотрели на меня, не понимая, то ли это был сарказм, то ли я вполне искренне рассыпался в благодарностях. Лишь бабушка посмеивалась над моими словами.

— Да уж, «Лунная жила» оказалась сюрпризом.

Оставив бабушку с принцем и Светловым, я с Земцовым сходил в управу и совершил звонок Юматову. Тот ответил на звонок не сразу, но всё же ответил.

Поставив ему задачу, я попросил готовить команду в срочную командировку.

Состоялся у нас и короткий разговор с самим Земцовым:

— Максим Сергеевич, в финансах я не силён, в отличие от налаживания связей, но у нас есть специалист в этом вопросе. Его я и пришлю к вам с аудитом. Ему же и сможете высказать все пожелания и проблемы по работе. Попробуем их разрешить.

— Аудита я не боюсь, — кивнул Земцов. — Будет интересно пообщаться с коллегой. Присылайте!