Глава 14

Возвращение в столицу встретило нас хороводом дел, и только казалось, что их было мало, а на самом деле практически любое из них требовало либо моего участия, либо участия княгини, но прежде всего нам необходимо было провести небольшой семейный совет. Присутствовали на нём все те же лица: княгиня, Олег Ольгердович, Алексей, я и Эльза.

Вопросов на нём следовало разобрать великое множество. Одним из первых докладов заслушали Эльзу, которая дала информацию по ситуации в больнице. За время нашего отсутствия были закуплены минимально необходимые запасы для оснащения. Доктор Лемонс с новым штатом лекарей уже начал прием пациентов. Эльза же ассистировала.

Пока Резван Эраго отправился в собственные земли, пытаясь договориться о создании для меня печати, Эльза всецело погрузилась в работу в больнице, улучшая навыки в лекарском деле. Как по мне, девушка не давала себе спуску, занимаясь собственным усовершенствованием. Лекари, видя такую самоотверженность, не жалели сил, обучая княжну.

Сама же Эльза принесла с собой ещё некоторые гроссбухи, а кроме них и список из десяти человек, которые первыми ожидали очереди для лечения в больнице и восстановления своих кондиций. Этот список мы уже рассматривали предварительно.

— А потому хотелось бы узнать, когда вы найдёте время для проведения соответствующих вмешательств? — обратилась она к нам с княгиней. — Люди ни на что не намекают, терпеливо ожидая оповещения о приглашении в больницу.

— С завтрашнего дня начнём, — ответила Елизавета Ольгердовна что-то прикинув в уме. — Пополнение рода компетентными людьми стоит для нас едва ли не на первом месте, потому приглашай первую десятку на завтра на семь часов вечера.

— А вы разве успеете всех десятерых? — изумилась Эльза.

— Нет, конечно, — улыбнулась княгиня, — сперва посмотрим на них и постараемся подобрать сопоставимых существ. Операции не начнутся с первого дня.

Эльза кивнула и заправила локон, выбившийся из причёски. Она копалась в бумагах, выискивая одной ей ведомый документ, а когда отыскала, то скривилась.

— Оснащение больницы, а также зарплатные ведомости лекарей проделали достаточно приличную дыру в бюджете рода, — уже более тихо сообщила Эльза. — По прогнозам Лемонса на самоокупаемость заведение выйдет лишь на следующий год, потому нам нужны деньги.

Этот вопрос подхватил и Алексей:

— Ко мне уже обращался Юматов. Установку охранных контуров в столичном особняке и в Химерово они практически завершили. Необходимо оплатить тридцать пять тысяч рублей.

— Семьдесят тысяч, — невольно поправил я Алексея, так как сам договаривался на эту сумму.

— Нет, тридцать пять, — улыбнулся тот. — Юматов сделал скидку в половину. Говорит, что слухи о покровительстве княжеского рода, а также об использовании их артефактов благотворно сказались на их репутации. И к Юматовым тоненькой золотой струйкой потекли заказы от аристократов, десять процентов от прибыли с которых они готовы перечислять нам. Уже таковых натекло на скидку в тридцать пять тысяч рублей. Остальная часть суммы им очень нужна для пополнения оборотных средств.

— Это мы удачно их прибрали к рукам, — кивнула княгиня, — да и скидка существенная.

— И это он ещё за командировку нам счет не выставил.

— Какую командировку?

— Мы договорились, что Юматовы отправят свои бригады на монтаж защитных артефактных контуров на серебряном руднике, мраморных карьерах и заводе. Также я попросил его оставить там по одному инженеру, обслуживающему систему либо провести подготовку на месте кого-то среди местного штата. И на это тоже нужны были деньги.

Юматовское защитные системы были далеко не самыми дешёвыми. Ну или так можно было сказать о тех вариантах, которые выбрал для охраны я.

Там же на совете решили, что пора полностью забирать Леонтьева свои руки, ибо он уже сейчас нужен был как аудитор новых активов. Отдельным пунктом княгиня объявила о признании Олега Ольгердовича и Алексея Николаевича членами рода Угаровых.

У обоих бастардов на лице отразилась некоторая ошарашенность. Все уже давным-давно привыкли к своему статусу, потому решение бабушки вызвало немалое удивление. На самом деле обсуждение этого вопроса мы провели с Елизаветой Ольгердовной ещё на пути в столицу, в дирижабле. Там было решено, что иметь основную линию наследования рода всего из двух человек — не самая лучшая идея. Так род легко можно будет физически уничтожить. Поэтому людей, верных и служащих роду, хоть и не связанных с нами по крови, необходимо было признавать, устраняя, так сказать, некоторую генеалогическую несправедливость.

Кроме того, я поинтересовался ещё одним моментом:

— Стоит ли нам подыскать выгодные партии как для Олега Ольгердовича, так и для Алексея Николаевича?

Вот здесь я уже поверг бабушку в некоторый шок.

— А им-то зачем? — воскликнула она.

— Не скажите! Если мы Алексея Николаевича будем выделять в отдельный род, то необходимо будет подобрать ему в пару интуитку, как и он сам. Попробуем закрепить наследственность пассивной способности. Что же касается Олега Ольгердовича, то если получится отыскать кого-то вроде погонщицы, какой была мать Эльзы, либо кто бы хорошо обращался с животными… Это, возможно, развило бы в будущем дар Олега Ольгердовича в его детях.

Бабушка сперва отреагировала на предложение не просто насторожённо, а с некоторым скепсисом:

— Ты так себе представляешь, чтобы Олежка детей заводил?

— Вам ли не знать, Елизавета Ольгердовна, как детей делают? То, что ему конечности поменяли, вовсе не означает, что он в чём-то другом перестал быть похож на человека. А уж сильный дар у него имелся. Если мне не изменяет память, что-то в районе семёрки. Да пусть и не архимаг, но уже и больше, чем магистр. Кстати, надо бы проверить, как восстанавливается его источник без влияния орденцев. Поэтому это может стать очень хорошим аргументом именно для поиска пары. Многие хотят сильных магически одарённых отпрысков.

— Твои намерения практичны, — ответила княгиня. — Но навязывать ни Алексею, ни Олегу пары я не буду. Мы, конечно, можем им предложить кандидатуры, но выбор будет оставаться только за ними.

— А я не предлагал никого силком женить, — хмыкнул я. — Просто нужно описать им перспективы, как мы это сделали с Алексеем. А ещё неплохо было бы приобрести в качестве собственного жилья несколько особнячков в городе — пусть не самых больших и дорогих, однако же недалеко располагающихся от нас.

Бабушка на семейном совете объявила о признании Олега Ольгердовича и Алексея Николаевича, чем вызвала у них лёгкий шок, а также сообщила, что в течение года предполагает приобрести им по собственному особняку для того, чтобы мужчины смогли рассмотреть вопрос женитьбы и создания собственных семей.

В этом вопросе она также пояснила:

— Кандидатуры вы можете представить сами или подберём с моей помощью.

Как и ожидалось, поскольку с Алексеем Николаевичем этот вопрос мы обсуждали, он отреагировал вполне спокойно насчёт признания, женитьбы и создания ветви рода. А вот Олег Ольгердович, конечно, расхохотался:

— Лизонька, кому я нужен — старый инвалид, ещё и непонятно с какими конечностями? Какая женщина на меня позарится? Уж явно не юная нимфетка!

— Олежа, тебе юные нимфетки не нужны, — возразила княгиня. — Женщину нужно искать под стать себе. Вот и ищи такую. И я думаю, что если начнёшь искать, то отыщется. А крест на себе ставить рановато. Мы с тобой почти одного возраста, а у мужчин с продолжением рода всё гораздо проще, чем у женщин, тем более с твоим-то магическим потенциалом. Не думаю, что найдётся мало желающих получить магически одарённое потомство. А уж живя отдельно, в собственном особняке, не испытывая недостатка в средствах, ты становишься одним из завидных холостяков.

— Лизонька, я же женат на химерах, — усмехнулся Олег Ольгердович. — Они — мои жёны и дети. Сомневаюсь, что найдётся кто-то, кто любит этих существ так же, как я.

— Олежа, я не гоню тебя пинками под венец, — мягко сказала княгиня. — Если найдётся женщина, которая растопит твоё сердце — вот и радость. Просто я хочу дать тебе такую возможность. Вот и всё.

Разведя руками, она закончила разговор.

* * *

В столице за всеми хлопотами, я далеко не сразу вспомнил, что у нас проживает ещё и Юмэ. Она до нашего прибытия старалась не попадаться на глаза. Однако же, по заверениям домочадцев, в частности Алевтины, вела себя вполне порядочно, не вмешиваясь ни в какие дела, предпочитая читать или гулять в саду.

После возвращения с Курильских островов Юмэ пару раз пыталась ко мне подойти с разговором, но затем вела носом, будто что-то унюхав неприятное, и тут же разворачивалась на сто восемьдесят градусов и уходила прочь. В связи с занятостью сперва я на такие выпады не реагировал, а после решил всё же уточнить, с чем было связано подобное поведение.

Японку я нашёл в саду у озера, где она, опустив ладонь в воду, игралась с золотыми рыбками. Те стайками то приплывали к ней, то уплывали прочь, рисуя неизведанные картины.

— Что-то я не припоминаю, чтобы у нас золотые рыбки водились в пруду, — хмыкнул я, глядя на игры кицунэ. Подходить близко к ней не стал, зайдя чуть со стороны и точно так же окунув ладонь в прохладную воду.

— Их у вас и не было, — тут же отреагировала Юмэ. — Это я развлекаюсь, пытаясь представить, что я дома.

— Ну, тогда здесь должны бы находиться небольшие деревца бонсай, сад камней, вулкан где-нибудь на фоне виднеться… Несколько иная архитектура должна была бы быть, — говоря всё это, я создал вокруг нас мираж описываемого места. — Хотя, не спорю, мостик через озеро, созданное тобой, действительно навевает соответствующие аналогии.

— Для человека, ни разу не бывшего на моей родине, ты знаешь о Японской империи и её символах достаточно много, — оценила мои старания кицунэ с грустной улыбкой.

Я лишь пожал плечами, никак не комментируя данное утверждение.

— О чём ты хотела поговорить? — решил не ходить вокруг да около.

Юмэ не поднимала на меня взгляд, всё так же взирая со спокойствием и безмятежностью на воду. Вот только лисий хвостик из-под кимоно подрагивал, выдавая её с головой.

— Я правильно понимаю, что война закончилась?

— Правильно, — кивнул я.

— То есть мне можно вернуться домой?

— А ты думаешь, я буду удерживать тебя силой? — вопросом на вопрос ответил я. — По-моему, это ты ко мне пришла с предложением учить. Я тебя не прогоняю. Если тебе надоело моё общество, то нарочно удерживать не буду.

— Да нет… Просто в ближайшее время я не смогу тебя учить, — наконец, подняла на меня взгляд вишнёвых глаз кицунэ. — Мне даже находиться с тобой рядом… и то проблематично.

— Вот это новость! — мои брови взметнулись едва ли не до кромки волос. — В связи с чем?

— Тебе не понять, но я же жрица в храме и тонко чувствую присутствие чужих божественных эманаций. Мне находиться с тобой рядом сейчас болезненно. Ровно до того момента, пока с тебя не сойдёт благословение иной сущности. Что это за сущность, мне тяжело понять, однако же лично на меня… Оно действует не хуже наждачной бумаги по коже.

«А я ещё думал верить или не верить в божественное происхождение Эсрай. Выходит, она всё-таки имеет некое отношение к небожителям».

— И сколько может длиться подобное благословение?

— По-разному, — пожала плечами Юмэ. — На неодарённых и одарённых оно даже действует по-разному. К примеру, если неодарённого благословит сверхъестественная сущность, у него может появиться удача в делах, здоровье улучшится, урожай станет выше, если он, допустим, фермер. Или удастся сотворить некое новшество, придумать что-то, от чего будет прок. А у магически одарённых это действует несколько иначе. С одной стороны, аура любого одарённого сопротивляется внедрению в неё изменений, но с другой — она же является подпиткой для поддержания благословения. Это как с вашей бабушкой, княгиней Угаровой. Почему на ней до сих пор периодически срабатывает благословение Ордена Святой Длани? Именно потому, что она архимаг, и источник у неё для своей пассивной особенности очень даже немалый.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что на бабушке лежит благословение, действующее четверть века? Это ты меня учить столько же не сможешь?

Лишаться преподавателя в магии иллюзий я не хотел категорически, но и четверть века ждать тоже не собирался.

— Нет, конечно! Судя по моим ощущениям, благословение с тебя буквально выветривается, как будто ты самый обычный неодарённый. Я не могу понять этой особенности. Судя по размеру твоего источника, держаться оно должно было минимум несколько лет. В твоём же случае я предполагаю, его действие закончится в ближайшие двое-трое суток. В лучшем случае продержится неделю. Феномен, — снова пожала плечами японка. — Но ближайшие три-четыре дня, максимум неделю, учить я тебя не смогу. Потому что мне физически невозможно будет сосредоточиться. Вряд ли выйдет что-то хорошее в обучении, когда у тебя ощущение, что с тебя заживо снимают кожу.

— Согласен, — кивнул я. — Чем бы хотела заняться в это время?

— Да, собственно, ничем… Наверное, написала бы письмо родне, чтобы не теряли меня. Ну и второй вариант — уточнила бы, есть ли возможность у меня покидать территорию вашего особняка. Насколько я помню, военные действия завершились. Не мог бы ты уточнить по поводу запрета в отношении меня?

Взгляд японки стал заискивающим, но я на него не повёлся.

— И куда ты хочешь направить свой чудесный вишнёвый хвостик?

Японка с милой улыбочкой ответила:

— Не твоё дело. Между прочим, я могла бы улизнуть под невидимостью — и ищи свищи, ветра в поле! — решить все свои вопросы, а потом снова вернуться. А я ставлю тебя в известность и даже предупреждаю. Цени, Ярите, цени!

— Между прочим, если бы тебя поймали, то назвали бы международной шпионкой и в военное время имели бы право повесить, — ответил я в тон девушке. — А так, пока ты находишься под нашей защитой, у тебя есть хоть и ограниченная, но свобода передвижений, и нет риска быть убитой кем-либо из ненависти. Так что цени, Юмэ, защиту тебе данную нашим родом, и не вздумай заниматься самоуправством.

Кицунэ вновь отвела взгляд и разом развеяла иллюзию золотых рыбок, зато создала нечто зубастое, рванувшее к моей ладони со всех плавников. Какая мстительная барышня, ты смотри!

— А если серьёзно, то я уточню по поводу запрета на перемещение, но перестану интересоваться твоим местоположением в тот момент, когда ты съедешь от нас. Пока же мы несём за тебя ответственность, и я должен знать, куда ты направляешься.

— Да что ж ты пристал, как банный лист! — вспылила кицунэ. К тому моменту руку из воды я вынул, но зверюшки Юмэ начали выпрыгивать из озера метя в меня. Недолго думая, я создал стайку сомов и отправил их в охоту на созданий кицунэ. — Не забывай, что я мико, и я должна справлять некоторые ритуалы, даже находясь на чужой земле. А поскольку здесь силы покровительствующей мне сущности не так велики, как на моей родной земле, мне необходимо отыскать сперва место для справления некоторых ритуалов, которое было бы свободно от эманаций других сущностей. Вот и вся суть. И пока я его отыщу, мне придётся… очень сильно постараться.

Такой ответ меня полностью удовлетворил, и потому я пообещал уточнить, что с её перемещениями, чтобы случайно не вступить в конфликт с безопасниками.

— И если не получится отыскать пустое место, зови, помогу, — напоследок предложил я кицунэ. Интересно было, а сможет ли моя пустота сожрать и божественные эманации, если уж благословление с меня сползает так быстро.

* * *

Разговор с Юмэ заставил меня задуматься, в частности, насчёт того, что бабушка уже четверть века мучается от благословения Ордена и Светловых, и предполагается, что будет мучиться ещё и дальше. В то время как с меня подобные вещи сползают и выцветают, словно яркая краска на солнце.

А что, если попытаться сожрать его?

Воодушевлённый этой мыслью, я отправился к Елизавете Ольгердовне в кабинет. Бабушка собиралась отправиться к патриархам родов — заключить сделки о перепродаже активов Светловых. Заметив меня, она обернулась и с удивлением уточнила:

— Что-то ещё, Юр? Мне казалось, мы обсудили все вопросы на семейном совете.

— Вы знаете, да…

Я молча прикрыл за собой дверь и оперся о неё спиной, разглядывая бабушку, переходя на энергетическое зрение и изучая её энергетические потоки. Удивительное дело: при всей её серебристой, дымчатой структуре, похожей на небольшие завихрения, стоило начать присматриваться к состоянию её ауры, как я понял — благословение… оно ведь локальное. Оно словно медуза или осьминог присосалось в одном месте и раскидывало щупальца. Сложно ему было именно оттого, что сама аура у бабушки была изменчивой, непостоянной, хаоситка как никак. А вот если бы аура мерцала и была статичной, то, вероятно, зараза благословения натворила бы гораздо больших дел, возможно, и быстрее убив бабушку.

Однако же я сейчас видел эту кляксу, расположившуюся между лопаток у княгини.

— Княгиня, будьте добры, покажите ещё чётки, изготовленные для вас родом Эраго.

Бабушка колебалась всего несколько секунд, прежде чем передала мне собственный «громоотвод» для проклятия. А я, взяв в руки тёплые бусины, посмотрел на них магически-энергетическим взором, и здесь я немало удивился.

А ведь бусины были из костей. И, вероятнее всего, из костей именно Елизаветы Ольгердовны. И каждая из них была весьма сложным артефактом, который притягивал к себе щупальца благословения, являясь для них более аппетитной частью трапезы, чем сама бабушка. Это же манок!

Я даже не хотел знать, какими частями тела пожертвовала бабушка для того, чтобы изготовить из кости подобные чётки. Однако же факт оставался фактом: они рассеивали внимание благословения Светловых и Ордена, переманивая его на себя и давая бабушке возможность жить дальше.

— Елизавета Ольгердовна, вы мне доверяете? — задал я ей вопрос, наверное, слегка невпопад, отчего у бабушки по лицу скользнула кривая улыбка.

— Ты мой правнук по крови и пока ни словом, ни делом не навредил роду. Конечно, я тебе доверяю, хоть и несколько опасаюсь тех знаний, которые возникают в твоей голове периодически. Не совру, если скажу, что иногда у меня мороз по коже от того, как ты ведёшь себя, несмотря на отсутствие воспитания, присущего наследнику рода. Однако же да, доверяю.

Она кивнула, пояснив тем самым собственную точку зрения более пространно.

— Позволите ли вы мне попытаться избавить вас от благословения Светловых?

— Ох, Юра, Юра… Лучшие проклинатели и благословители, жрецы пытались каким-то образом избавить меня от этой дряни. Но, как ты понимаешь, тщетно. Лучшее, что смогли сделать Эраго, — это потихоньку вытягивать его, сманивая на чётки, и переваривать там. Но это очень медленный процесс. Очень. С другой стороны, за двадцать пять лет я не умерла и уже достигла определённых результатов.

— Тем более, если вам нечего терять… — закинул я бабушке манок надежды, не хуже тех самых чёток. — Почему нет?

Княгиня неопределённо пожала плечами.

— Наверное, я уже просто забыла, как это — жить без него. А ты сейчас мне вновь даёшь надежду. Хорошо, давай так: после переговоров с патриархами мы попробуем.

— Как скажете, Елизавета Ольгердовна. Только давайте не сильно затягивать с попыткой. Мне Юмэ прочитала лекцию о влиянии благословений божественных сущностей, поэтому нужно успеть попробовать, пока оно не выветрилось.

— С чего ты взял, что оно на тебе есть? — улыбнулась бабушка. — Боги лживы. Много обещают, да мало дают.

— А это мне наша дорогая японка подсказала. Говорит, что не может находиться со мной рядом из-за того, что она адепт другой сущности, и благословение Эсрай для неё губительно и болезненно.

— Любопытно… — покачала головой бабушка. — Какой срок прогнозирует?

— Максимум три-четыре дня, но я бы предложил управиться в ближайшие двое суток — так сказать, перестраховываясь.

— Хорошо, срок приемлемый. Попробуем осуществить хоть одну попытку.

— И у меня ещё один вопрос, — спохватился я, потому что бабушка уже собрала папки с бумагами и собралась на выход из собственного кабинета. — Расскажите технологию запечатывания Могильников?

А в следующее мгновение Елизавета Ольгердовна бросилась ко мне, разделяя расстояние всего лишь в полтора метра между нами, и приставила к моему горлу магический скипетр, прошипев злым хрипом в лицо:

— Кто ты и куда дел моего внука⁈

— Елизавета Ольгердовна, вы же только что сказали, что доверяете мне, поскольку я являюсь вашим кровным родственником и ничего против рода не замышляю…

— Да, но Юру ранее никогда не интересовала закрытая информация, которая интересует Орден. Зачем тебе это?

— О, именно поэтому у меня такой интерес к этому вопросу, — принялся я объяснять бабушке, осторожно пальцем отводя скипетр от своего горла. — Понимаете, Елизавета Ольгердовна, после того, что я видел, как неизвестный маг произвёл пересадку магического источника из одного архимага в другого, я задумался: а какова же была технология запечатывания Могильников? Если, как вы говорите, патриарх Светловых потерял почти всю свою архимагическую силу, став слабее магистра… Я понимаю, что источник остался при нём, скорее всего. Однако же откатывание в развитии подобным образом имеет неуловимые общие черты с тем, что производил неизвестный, проверяя собственные теории на вас, Юкионне с Морозовым и Нурарихёне с Волошиным. Просто пытаюсь понять: то ли мы увидели на Курилах усовершенствованную технологию прошлого, а именно технологию запечатывания Могильников, либо это нечто иное. А поскольку информации у меня отчаянно не хватает, я пришёл к вам за ответами.

Княгиня отступила, убрала скипетр на пояс и потёрла виски, прогоняя усталость.

— Может, я бы и хотела поделиться с тобой знаниями на эту тему, но я дала кровную клятву, как и все остальные участники этих мероприятий, что мы никому и никогда не расскажем, как устроены Могильники, чем они запечатывались, каким образом их можно распечатать. От этого зависит не просто благосостояние Империи, а в принципе — людей, живущих севернее и южнее этих проклятых Пустошей. Поэтому, извини, на твой вопрос ответить я не смогу.

Что ж, причина была уважительная. И противиться, и настаивать смысла просто не было. Я отступил в сторону и открыл дверь, пропуская прежде себя княгиню.

Сам же отправился к себе. Проходя мимо холла, заметил, как Алексей Николаевич разбирает почту, пришедшую на адрес особняка. И среди конвертов в его руках я заметил один с императорским вензелем. Мне даже стало интересно: что могло произойти, если мы с принцем виделись всего лишь полсуток назад? О чём таком не могли нас уведомить? Чего принц не мог сказать лично?

Я подошёл к Алексею Николаевичу и попросил передать мне конверт с императорским фениксом на обороте. Алексей Николаевич без лишних раздумий передал мне конверт, сам же при этом принялся сортировать письма далее на несколько стопок, одно из которых тут же убрал к себе во внутренний карман пиджака. Сперва я хотел было воспротивиться такому повороту событий, но запах женских духов, исходящих от конверта прозрачно намекнул, от кого была эта корреспонденция. Лезть в чужую личную жизнь с ногами я не собирался.

Вскрыв конверт из Императорской Канцелярии, я уставился на красивую тиснёную золотыми буквами бумагу, на которой было обозначено, что княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова, княжич Юрий Викторович Угаров и княжна Эльза Александровна Угарова приглашаются двадцать второго июня на именины наследника престола. Также внизу был расписан дресс-код, соответствующий данному выходу, и обязательство предъявить данный пригласительный при входе.

Твою мать… А ведь у принца ещё и день рождения, и ведь ему нужно будет дарить какой-то подарок… Наверняка что-то да осталось в сокровищнице рода для подарка по случаю. Но даже не это страшило. Вы когда-нибудь сообщали женщинам, что до бала осталось всего два дня? Нет? Не советую. Но у меня выбора не было.