Глава 16

Императорский бал. Как много в этих словах для всех его участников! Для слуг это была горячая пора, когда всё должно было быть идеально, ведь на императорском бале присутствовало множество иностранных гостей и просто важнейших лиц государства, перед которыми нельзя было упасть в грязь лицом.

Что же касается юных дев, некоторые готовились к проведению бала с той отчаянной решительностью, с которой генералы штурмуют редуты своих врагов, причём ни одна из девиц явно не собиралась отступать, предполагая, что на этом балу может решиться её судьба. И, как знать, возможно, в чём-то они были правы.

Для мужчин же присутствие на императорском балу было почётным и являлось знаком благоволения императорского семейства к тому или иному роду. Я же в связи с карантином, а после — с участием в поисково-эвакуационных мероприятиях на Курилах — и вовсе выпал из процесса подготовки к балу, в то время как двое других камер-юнкеров были вышколены и выдрессированы на помощь принцу во время этого, без сомнения, важного мероприятия.

Потому, когда я явился к девяти утра на службу, наследник престола отвёл меня в сторону.

— Ваше Императорское Высочество, — рискнул я первым задать животрепещущий вопрос, — какова моя роль во всём мероприятии, с учётом того, что я ни сном ни духом не знаю, как это должно было происходить.

Принц отреагировал на мой вопрос с улыбкой, правда, улыбка оказалась мученической. Понизив голос, он склонился к моему уху и произнёс:

— Юр, давай хотя бы ты не будешь меня вгонять в дебри протокола. Мне и так он надоел до зубовного скрежета. Если упростить, то да, вы с Железиным и Солнцевым остаётесь при мне свитой. Железин последние две недели весь гербовник выучил, включая иностранных гостей, и будет представлять всевозможных полезных и не очень лиц. Солнцеву сегодня достанется роль подносителя веночков и ленточек, чему он, думаю, не сильно рад, но деваться некуда. Но у тебя, друг мой, будет самое, что ни на есть важное задание, о котором ты узнаешь чуть позже. А в целом — везде сопровождаешь меня, и в случае, если видишь для меня опасность, в чём бы она ни выражалась: в виде настойчивых кандидаток в невесты либо врагов империи, аккуратно оттесняешь их от меня либо по моему сигналу, либо самовольно.

Ну, к чему-то подобному я был готов.

— Единственное… — принц стукнул себя по лбу, развернулся ко мне и сказал: — И прости меня, друг мой, но будете вы втроём выглядеть сегодня как золотые попугаи.

Я сперва не понял, о чём он.

— Дело в том, что на приёме сегодня будет три тысячи гостей, и чтобы хоть как-то вас отличить, будете вы у меня в золотых парадных мундирах с аксельбантами. Иначе я вас просто не отыщу в этом придворном хороводе.

— Ваше Императорское Высочество, я думаю, что золота сегодня будет так много, что нас бы проще было одеть во всё чёрное, чтобы мы выделялись на фоне всех остальных, — хмыкнул я.

— Проще-то, может быть, и проще, но ваш траурный вид никак бы не вязался с праздничным поводом. Матушка выбрала золото, якобы пламя Пожарских в обрамлении золота будут выглядеть значительно презентабельнее.

Я неопределённо пожал плечами.

— Золото так золото, не суть важно.

В этот момент нам внесли мундиры с золотым шитьём, от которых даже у меня глаз дёрнулся. Удружила императрица. Но делать нечего, мы дружно сменили одежду.

Сам же я внутренне содрогнулся от фразы про три тысячи гостей. И куда столько поместится? Я, конечно, представлял, что Кремль — всё же не маленькая резиденция монархов, однако же… три тысячи?

Когда само мероприятие началось, я понял, что три тысячи при нынешнем варианте — ещё не самый плохой расклад. Ведь кого там только не было: и члены императорской фамилии, и высшая аристократия, и дипломаты, и гвардейские офицеры, и даже некоторые отличившиеся чиновники. И все — не просто так, все с жёнами, иногда и с детьми. Соответственно, количество гостей росло как на дрожжах.

И как это всё можно было скоординировать, я в душе не представлял. Однако же для этого существовали специально обученные люди.

Дворец сложно было описать. Обилие цветочных гирлянд, лент — и всё это с гербами Пожарских. Фонтаны, иллюзорные представления, украшенные беседки, обилие золота — всё это должно было произвести впечатление богатства и силы императорского рода.

Гости всё прибывали и прибывали, а сама официальная часть должна была начаться ближе к шести часам вечера.

Императрица вызвала к себе принца — выдавать последние инструкции перед началом бала, — в то время как мы остались втроём в ожидании сюзерена. Я решил не тратить время зря и познакомиться с другими камер-юнкерами. Те смотрели на меня с некоторой опаской, а конкретно Солнцев, белобрысый амбал похожий на былинного богатыря, я бы сказал, что ещё и с плохо скрываемым пренебрежением. В то же время Железин, темноволосый сбитый среднего роста с тонкими усиками и в очках, смотрел в потолок и шевелил губами, будто повторял заученные накануне фамилии и титулы гостей.

Про Железиных стараниями Кондратия Ивановича я знал, что это процветающий род из «серой» фракции механикусов. Род Железиных одним из первых обнаружил и начал добывать железную руду на территории Урала, и вот уже почти два века занимается производством не только железа, но и железных големов. В основном это попытка объединить магию и технологии, однако же пока она не столь успешна. Если не ошибаюсь, Железины являлись ещё и поставщиками оружия для императорской армии. Поэтому я не был удивлён, что Железин оказался в свите принца.

Что же касаемо Солнцевых, то они занимались добычей янтаря на Балтике, а янтарь в местных реалиях являлся прекрасной основой для энергетических накопителей. Поэтому можно сказать, что Солнцевы держали в своих руках всю артефакторику и даже часть механикусов, поставляя янтарные накопители для нужд как аристократии, так и промышленности. По слухам, в Балтийском месторождении содержалось порядка девяноста процентов мировых запасов янтаря.

Но стараниями империи и самих Солнцевых место добычи являлось едва ли не государством-крепостью в государстве для того, чтобы уберечь столь ценный ресурс и не отдать его соседям, которые периодически жаждали пограбить Солнцевых и империю заодно.

В Солнцегорске приходилось содержать довольно-таки приличную армию. И армия эта всегда вооружалась по последнему слову техники, магии и артефакторики. Посему для Солнцевых, которые не чувствовали под собой земли, род Угаровых — хоть и будучи княжеским — являлся кем-то из разряда голодных дворовых псов, если судить по нашей нынешней военной мощи… А ведь Солнцевы входили в императорскую Чёрную Сотню и в своё время получили графское достоинство и графскую корону из рук императора. Мечтали, конечно, о княжеской — для того, чтобы выделить себе территорию в небольшое княжество, — однако же получили лишь графство. Возможно, именно в этом ещё и крылся секрет той злобы, с которой периодически на меня поглядывал Солнцев.

Как же: такие бедные — но князья, а они, столь богатые и сильные, — всего лишь графья.

Железин со своим баронским титулом украдкой переводил взгляд с меня на Солнцева, опасаясь оказаться между молотом и наковальней. С одной стороны, дел у них с нами никоим образом не было, в то время как Солнцевы поставляли Железиным просто невероятный объём янтарных накопителей. Но и то, что принц приблизил меня к себе… Уже одно это для Железиных, как для умных людей, в том числе промышленников весьма удачливых в бизнесе, означало, что со мной необходимо считаться. Пока что — как с неучтённым фактором, но в будущем необходимо было разобраться, в чём же, собственно, моя ценность.

Однако же сейчас Железин столь явно нервничал, что я не удержался и всё-таки решил его приободрить:

— Никита Сергеевич, успокойтесь. Всё пройдёт отлично. Даже если вы каким-либо образом запамятуете кого-либо, поверьте, они будут из кожи вон лезть ради того, чтобы быть представленными принцу, и сами назовутся, едва стоит вам только запнуться хоть на секунду. Всё будет отлично. Я не думаю, что вам придётся перечислять имена всех трёх тысяч гостей.

Железин скупо улыбнулся, однако же напряжение с его лица не отступило.

— Хорошо вам, княжич…

Потом он как будто бы что-то вспомнил, взглянув на мою ногу:

— Ну… или не очень. Думаю, сейчас вы сочувствуете мне, а как только начнутся танцы, я начну сочувствовать вам.

— Это ещё почему? — улыбнулся я.

— Потому… — замялся Железин, понимая, что допустил на нервах некоторою бестактность, — что вам придётся в основном заменять принца во время всевозможных танцев — в случае, когда он изволит отдохнуть и передаст дам вашему обществу.

Я едва не рассмеялся.

— Вы находите это смешным, Юрий Викторович? — удивился отпрыск железорудных магнатов.

— Вы знаете, честно говоря, я считаю, что это будет не моя проблема, а проблема тех дам, с которыми мне придётся танцевать. Танцор я, к сожалению, неважный. А с учётом того, что у меня есть некоторые проблемы с ногой, думаю, что сударыням не особо доставит удовольствие танец со мной. Но что поделать — родина сказала «надо», Угаровы ответят «есть».

— Да не завидую я некоторым дамам… Это же нужно — вместо принца им досталось такое, — подал голос Солнцев. Презрение из его уст черпать можно было бочками. — И за что только Угаровым такая честь — сопровождать наследника престола — выпала, ума не приложу. Ни капиталов, ни влияния, ни военной мощи… Всего лишь тень от былого величия, и та уже скоро возляжет на костёр по старости лет.

— Дмитрий Сергеевич, если я не ошибаюсь? — перевёл я взгляд на засранца, — не припомню, чтобы у Угаровых были некие разногласия с Солнцевыми на протяжении последних шести веков. Или я что-то пропустил? — напрямую решил задать вопрос в лоб.

— Конечно, не было, Юрий Викторович. Ведь вы — птица далеко не нашего полёта. Вы незаметны с тех высот, где мы летаем, поэтому у нас и не может быть с вами разногласий.

— Чем выше летаете, тем больнее падать, — хмыкнул я. — Вон, вас даже не взяли в качестве представителя — эту честь отдали Железину, а вы так — будете цветочки подавать на балу. Займитесь лучше проверкой ваших женских ленточек, а то, не дай боги, одна где-нибудь потеряется.

Солнцев порывался что-либо ответить, но… дверь в приёмную принца с грохотом распахнулась, и в неё влетело золотое чудо. Это Елизавета Алексеевна неслась вслед за Муркой, пытаясь прицепить ей на шею бантик.

— Мурка, стой! Стой! Ты тоже должна быть красивой! Ты же пойдёшь вместе со мной на бал, а на балу девочки должны быть всегда красивыми!

Мурка, увидев меня, с мученическим мявком забралась по рукаву мне на плечо и спряталась за головой, выглядывая оттуда недовольной моськой и шипя на принцессу.

— Ваше Императорское Высочество, смилуйтесь, — решил я заступиться за боевую химеру, которая никак не желала ходить с золотым бантиком на шее. — Мауриция не любит подобных проявлений внимания. Позвольте ей быть в естественной красоте на балу.

— Юрий Викторович, — наконец, заметила меня принцесса, сделав приветственный кивок головы. — Судари, — поздоровалась она также с Железиным и Солнцевым абсолютно взрослой интонацией. — Юрий Викторович, объясните уж своему созданию, что послушные девочки должны быть красавицами. Мне вот тоже иногда не нравится во всей этой мишуре находиться на балу, но я же принцесса, я должна соответствовать протоколу. Так и она. Мы с ней тоже должны соответствовать протоколу. Её и так не хотели пускать. Я еле уговорила распорядителей.

Ребёнок говорил столь правильные взрослые вещи, что я невольно подивился её рациональности и в некоторых вещах даже взрослости. Не прошло и секунды, как за девчушкой-принцессой вслед в кабинет вошла фрау Листен, её гувернантка. Заметив меня, она сверкнула взглядом, однако же на лице не проступило ни единой эмоции. Присев в книксене в качестве приветствия, она обратилась к воспитаннице:

— Елизавета Алексеевна, не сбегайте так от меня. Это чревато. Тем более сейчас во дворце такое количество гостей, что невозможно отличить, кто из них друг, а кто враг. Я не смогу вас защитить, если вы будете от меня сбегать.

Елизавета Алексеевна обернулась к фрау Листен и тут же склонила голову:

— Я всё понимаю, фрау, но Мурка отказывается надевать бантик.

Я погладил кошечку по шейке, мысленно при этом уговаривая её всё-таки потерпеть и нацепить на себя этот злосчастный бант — ведь в упрямстве принцессе не откажешь. Мурка сопротивлялась минуты две, а после с повинным видом спустилась и, демонстративно не глядя на принцессу, отвернула голову, подставляя шею.

— Юрий Викторович, вы — чудо! — захлопала в ладоши Елизавета Алексеевна и тут же приладила золотую ленту на шею кошечке. — Спасибо вам за помощь в уговорах прекрасной Мауриции. А теперь, пожалуй, мы вас покинем.

Девочка взяла котёнка на руки, при этом нашёптывая ей на ушко:

— Мурка, я обещаю, как только бал закончится, я сразу же с тебя его сниму. Потерпи, пожалуйста. А я тебе вкусненького с кухни стащу!

Химера мученически вздохнула, но всё-таки замурчала на руках у принцессы, и они покинули кабинет.

— Боги, как низко — покупать благосклонность императорской семьи подарками каких-то вшивых котят. Неужто у Угаровых не нашлось денег на подарок хотя бы котёнка пантеры? — попробовал отыграться Солнцев.

— По себе других не судят, — хмыкнул я. — Если уж Солнцевы умудрились купить себе место камер-юнкера при наследнике престола исключительно ценой собственных энергетических накопителей… То что поделать, если личных качеств не хватило, — ответил я и услышал, как прыснул в кулак Железин.

Солнцев стал пунцовым, намереваясь что-то ответить мне, но Железин его опередил:

— Позвольте вам, судари, напомнить: если Его Императорское Высочество Андрей Алексеевич принял нас с вами на службу, значит, у него на то были свои собственные причины. И поверьте, вряд ли он руководствовался капиталами, котятами либо чем-то подобным. Как вы должны были заметить, принц у нас особа с собственным мышлением, и лишь со временем мы узнаем, почему того или иного из нас приблизили к трону. Главное — дожить до этого момента, — произнёс он уже себе под нос, но я это прекрасно услышал.

Мы продолжали мило беседовать с Железиным, при этом я наблюдал, какие взгляды бросал на нас Солнцев. Однако же от подноса с лентами он не отходил.

— А что это за ленты? — всё же решился я уточнить у Железина.

— Это старая императорская традиция. На балу наследник престола должен будет вручить сотню подобных букетиков-ленточек дамам. Они вручаются после танцев либо же как знак особого внимания — в виде личного благоволения будущего монарха. Либо же как символический жест, отмечая некую добродетель у барышни, либо как дипломатический жест, если подобную ленту или гирлянду получит дочь иностранного посла. Поверьте, к выбору обладательниц сего аксессуара подходили, подходят и будут подходить едва ли не с большей притязательностью, чем к выбору камер-юнкеров для наследника престола. Ведь нас, если что, можно поменять, а ленту вручают один раз. Подобные знаки отличия барышни хранят всю сознательную жизнь, надевая при выходе в высший свет. Некоторые из них даже хранятся в дипломатических посольствах как знак особого благоволения. В этом году императрица с наследником престола заказали ленты с цветами и с небольшими янтарными накопителями внутри, то есть подобный знак внимания имел под собой ещё и некую энергетическую подоплёку, как небольшой артефакт.

Выходит, я в некоторой степени оказался прав, что Солнцевы поставили янтарь для этих нужд, что называется, угадалось.

Нашу беседу прервало появление принца. Тот выглядел слегка устало, однако же нацепил на лицо фирменную белозубую улыбку.

— Ну что же, господа, наш выход, — улыбнулся он. — Надеюсь, что нас не порвут на сто маленьких ленточек.

Мы проследовали по коридорам дворца к главному бальному залу, где сейчас собралась часть наиболее знатных и именитых гостей. Менее именитые гости расположились в соседних залах и даже в саду — это всевозможные офицеры, чиновники с жёнами и прочие. Нет, возможно, кто-то, конечно, и смог пробиться в главный зал… но сильно сомневаюсь. Церемониймейстеры следили за жёстким регламентом и распределением лиц по важности их статуса.

Соответственно, стоило герольду возвестить о появлении наследника престола — заиграли фанфары, и появились мы. Наша троица следовала за принцем неотлучной тенью. Все в золотых мундирах и, как и предполагала императрица, мы оттеняли алый с золотом мундир принца, выполненный в цветах рода Пожарских. Сейчас принц пока ещё был без императорских регалий, которые должно было ему вручить ближе к середине церемониала.

Пока же принц прошествовал к возвышению, где уже находилось два трона и одна небольшая банкетка. На одном троне восседала императрица Мария Фёдоровна — выглядела она царственно и величественно. Уж не знаю, как поработали с ней лекари, однако на вид она была не старше своего сына. В багряно-золотом платье, увенчанном всевозможными украшениями, смотрелась скорее его невестой, чем матерью. Второй трон пустовал — на нём должно было находиться принцу. Ну а на небольшой банкетке восседала принцесса Елизавета Алексеевна, которая умудрилась откуда-то достать ещё более маленькую банкетку и усадить на неё Маурицию.

Так вот, из всей уже существующей женской троицы с наиболее царственным видом восседала никак не императрица, а наша пушистая засранка, обращая свой предостерегающий на любого гостя, решившего хотя бы минимально приблизиться к возвышению.

«Развлекаешься?» — шутливо уточнил я

«Хоть бы кто-то дёрнулся, чтоб в пылу боя можно было сорвать этот… бантик!» — не то промурлыкала, не то прорычала химера. Эк как её протокол допёк.

«В случае, если почувствуешь нечто серьёзное, сигнализируй. Поддержу».

«Хорошо», — кивнула она и принялась дальше осматривать злобным взглядом всю толпу гостей.

А там было на что посмотреть! Дамы в платьях всевозможных расцветок, фасонов и цветов выделялись одной общей чертой — на них было такое количество украшений, что я сильно удивлюсь, если во время званого ужина уши некоторых не будут откисать в тарелках первых блюд. Настолько тяжелы были серьги у присутствующих здесь дам.

Не обошла подобная напасть и многих гостей мужского пола, особенно иностранцев. Вот уж где были некоторые разодеты в пух и прах! Но на фоне всех остальных неимоверно выделялась ещё и индийская делегация. Уж не знаю, каким ветром их сюда занесло, однако же по сравнению с делегацией раджей из Индии вся остальная европейская, азиатская, африканская и островная знать выглядела просто бедными родственниками. Ибо если наряды всех остальных гостей предполагали вкрапление драгоценных камней, то наряды индийцев предполагали вкрапление тканей в обилие драгоценных камней. А посему, если бы на них направили луч света, они бы сами засияли не хуже самых ярких люстр. И не сказать, чтобы это выглядело безвкусно — скорее, подобным образом выглядели их церемониальные наряды. Некоторые юные барышни и сударыни постарше с нескрываемой завистью поглядывали на индийских смуглянок, которые были увешаны золотыми украшениями, по толщине не уступавшими декоративным гирляндам в бальном зале.

Пока же мы прошествовали к возвышению. После появления Его Императорского Высочества мы заняли место за его троном, и слово взяла императрица. Она радостно приветствовала всех гостей, посетивших Российскую империю в связи с совершеннолетием наследника рода Пожарских и будущего императора Российской империи. Выступала она порядка пятнадцати минут, расточая всевозможные благодарности и вежливости, положенные по этикету. Ну а после дала знак, и оркестр заиграл полонез.

Насколько я помню из нескольких уроков с Эльзой, которая всё-таки выловила меня накануне похода во дворец и дала их, полонез — это церемониальный танец, медленный и позволяющий вести разговоры. Я искренне надеялся, что полонез будет исполняться чаще, чем остальные танцы, ведь моё умение танцевать было весьма сомнительным. Однако же сейчас принц начал танец с принцессой.

Такое решение, думаю, было компромиссным. Ведь открой он бал с наследницей одного из приближённых родов— это означало бы выказывание определённой степени пренебрежения к иностранным гостям. Танцуй он с иностранкой, и свои бы не поняли. Открыть же бал с сестрой было в большей мере данью уважения именно собственной семье. Если я правильно понимал смысл действий принца, то закрывать бал, предполагаю, он будет со своей матушкой, Марией Фёдоровной. И, с моей точки зрения, это был не самый плохой вариант для разрешения некоторых противоречий.

Насчёт полонеза в какой-то мере моё желание сбылось. Как первый танец вечера, он занял практически сорок минут, ведь принц с принцессой танцевали через двенадцать анфиладных залов Кремлёвского дворца, выделенных под сегодняшний бал — для того, чтобы все приглашённые гости смогли увидеть виновника торжества. Было в этом нечто символичное в том плане, что принц старался одинаково предстать как перед дипломатами, промышленниками, самыми важными аристократами и сановниками, так и перед военными и чиновниками, оказывая всем в равной степени поддержку и внимание.

А вслед за ним едва ли не ручейком из главного зала потянулись и остальные гости, вовлекаясь в полонез. Мне же в качестве партнёрши в полонезе досталась — то ли по жребию, то ли по стечению обстоятельств представительница индийской делегации. Я искренне ей улыбался, выполняя все движения полонеза, словно деревянный солдатик. Ну не моё танцы, не моё! Девице не повезло дважды, ни поговорить, ни потанцевать нормально. Я даже не представлял, о чём с ней можно разговаривать. Не языком жестов же с ней общаться? Я не знал ни одного из индийских диалектов, как ни крути. А если девица молчала, предполагаю, по той же причине, но из-за незнания русского языка.

Однако же я оказался неправ. Спустя пятнадцать минут танца ей надоело молчать.

— Княжич, а вам никто не говорил, что вы похожи на ракшаса?

От неожиданности я едва не сбился с шага. Речь девицы, пусть и с акцентом, но всё же была понятна. А уж слово «ракшас» я теперь очень даже прекрасно понимал, что означает. Судя по обилию украшений на девице, она была одной из самых богатых в делегации — ибо каждый её шаг сопровождался звоном украшений из золота с каменьями. А уж то, что параллельно нам через залы следовала охрана девицы в тюрбанах и белоснежных одеждах, явно говорило о том, что за девицей следят не хуже, чем за нашей принцессой.

Вероятно, она была дочерью одного из махараджей. Однако же имени я её не знал, Железин был через три пары от нас, чтобы просветить меня о личности партнёрши, а потому я решил обратиться к ней как принцессе:

— Ваше Высочество, простите, нас не представили. Княжич Юрий Викторович Угаров, к вашим услугам. Знал бы, что вы владеете русским языком, скрасил бы вашу скуку и мои безобразные танцы приятной беседой ещё четверть часа назад.

Девица улыбнулась, кивнула и представилась:

— Называйте меня Шайанка Раджкумари. И я рада, что мы всё-таки сможем с вами пообщаться. Судя по тому, что мы прошли всего лишь четыре зала, впереди нас ждёт ещё множество подобных анфиладных мест. Так что же скажете по поводу вашей схожести с ракшасом?

— Простите, моя принцесса, однако же, если бы вы ещё пояснили, кто такие ракшасы, я бы, возможно, смог ответить на ваш вопрос, — решил я прикинуться дурачком.

— О, ракшасы — это ночные сущности, которые приходят во сне к людям и в зависимости от их поступков могут как подарить кошмар, так и приятный сон, — лукаво подмигнула мне принцесса, и я увидел как от неё исходит едва заметная волна магии золотистого цвета. На магию кошмаров или на волну страха, которую я освоил, она не была похожа ни капли.

«Весьма поэтичное сравнение и описание для демона, — подумал я, — которого мне пришлось сожрать совсем недавно».

— Простите, моя принцесса, но чем же я могу быть похож на подобное существо? — продолжал я дурачиться и прикидываться простаком.

— О, ваши черты лица, они… чем-то неуловимо напоминают мне родину! Но для нас вы слишком светлы, а для местной аристократии слишком смуглы.

«Вот же проницательная барышня», — подумал про себя я, особенно с вариантом наличия у меня индийских корней.

— Вы даже не представляете, насколько правы, — поддержал я беседу, — по иронии судьбы у нас тоже организовались магические фракции, чем-то сильно отдалённо напоминающие ваши касты. Так вот для своей тёмной фракции я слишком светел магическим даром, а для светлой родился в слишком тёмном роду.

— Никогда бы не подумала, что система, подобная нашей, сможет пустить корни на севере! — удивилась принцесса. — Однако же, думаю, вам должно быть всё равно на досужие сплетни и взгляды, ведь вы будущий князь, раджа по-нашему. А значит по праву крови получите своё и сможете заткнуть все вероломные рты или же вырвать им языки, сделав безмолвными.

Цвет магии индийской принцессы сменился на кровавый. Вот тебе и безобидная барышня. К такой спиной лучше не оборачиваться.

— Моя принцесса, цвет глаз у меня всё же самый что ни на есть северный, — улыбнулся я.

Принцесса во время очередного сближения смело взглянула мне в глаза (хотя, предполагаю, это не было принято традициями и обычаями их страны) и после несколько отпрянула, о чём-то задумавшись. В следующий раз поговорить мы смогли спустя пару минут.

— Вы правы, княжич. Глаза у вас истинного северянина, — кивнула она мне. — В них сквозит холод и беспощадность.

Это где она беспощадность рассмотрела? Горг или Войд на огонёк выглянули к девушке?

Больше вопрос с ракшасами Шайанка не поднимала. У нас завязался милый трёп о природе, погоде, традициях и прочем, и к концу сорокаминутного танца мы в принципе уже довольно свободно общались с принцессой ни о чём.

Стоило музыке завершиться, как принцессу от меня «оттёрли» телохранители. Та кивнула мне в знак признательности и исчезла в толпе. Нам же предстояло оберегать принца от всевозможных посягательств с женской стороны. Отчасти, конечно, его защищала ещё принцесса, и это срабатывало сдерживающим фактором. Но стоило нам вернуться в главный бальный зал, и принцессе сесть на банкетку, как принца принялись атаковать со всех сторон.

Не завидовал я Железину, ведь ему приходилось представлять всех тех, кто рвался на приём к принцу. А было таковых немало. Когда принц уставал, он подавал знак нам с Солнцевым, и мы либо уводили от него особо настойчивых представителей аристократии и дипломатического корпуса, либо Солнцев записывал в небольшой блокнотик обещание принца потанцевать с той или иной барышней.

Хоровод новых лиц сменялся танцами, во время которых наследнику престола надлежало танцевать с теми или иными барышнями — дочерями послов, представителей всевозможных аристократических семейств, принцессами соседних (и не только) государств… Кого только не побывало за вечер в объятиях Его Императорского Высочества. Вот только, чем больше я смотрел на него, тем больше замечал некую усталость и обречённость во взгляде. Всё крепче он сжимал девушек в своих объятиях, будто пытался удержаться за них, как за соломинки.

Где-то глубоко в душе заворочалась паранойя, что что-то здесь было не так. Я попытался взглянуть на принца именно магическим взором, но… как оказалось, сегодня магический взор мне был не помощник. Ну или, во всяком случае, не в общем бальном зале. Здесь присутствовало такое количество сильных, магически одарённых аристократов, что меня едва ли не ослепило. Плюс большая половина из всех драгоценностей являлась ничем иным, как артефактами, скорее всего, защитного свойства, которыми были заряжены в пух и прах гости.

Соответственно, чтобы проверить свою теорию об ухудшении состояния принца, необходимо было вывести его из общего зала в тихое и безлюдное место, где нас не будут окружать всевозможные магические раздражители.

После очередного танца, когда Солнцев подавал гирлянду-ленту со знаком признательности от принца, я осторожно обратился к Андрею Алексеевичу по сокращённому варианту:

— Ваше Высочество, не могли бы вы уделить мне буквально минуту?

Андрей Алексеевич обернулся ко мне несколько раздражённо, однако же, увидев тревогу в моём взгляде, кивком головы дал согласие на разговор.

Мы отошли к одной из небольших ниш, скользнув через потайную дверь в коридор, через который слуги носили напитки и закуски для танцующих и отдыхающих гостей. Пришлось отойти ещё на некоторое расстояние от бального зала, чтобы его фон не смог перебивать общее состояние ауры принца.

Всё удаляясь от бального зала, мы едва не оказались в техническом зале, куда из кухни на постоянной основе подавали всё необходимое. Вот уж там были удивлены нашему появлению! Однако же я выпустил небольшую волну страха, заставив слуг отпрянуть в разные стороны и не мешать нашему разговору.

И лишь теперь я перешёл на магическое зрение. Глаза резало, ведь после попытки осмотра принца в бальном зале слепота и засвет ещё не прошли. Однако же, щурясь, я принялся внимательно разглядывать принца, обходя по кругу и стараясь едва ли не принюхиваться к нему.

— Ваше Высочество, как вы себя чувствуете? — нахмурился я.

Пока я не видел той самой зацепки. На нём было такое огромное количество всевозможных артефактов, в том числе и защитных, и родовых, что отход от бального зала не сильно помог. Однако же принц не отмахнулся нервно, а попытался сосредоточиться и ответить честно:

— Устал. Морально, физически выжат. Какой-то цирк, в котором мне приходится играть главную роль, и это предстоит ещё делать в ближайшие шесть часов, — угрюмо завершил он. — И шестьдесят лет. Хотя руки чешутся уже перебить половину пустоголовых дур, а большей половине из сударей, присутствующих в качестве гостей на моём совершеннолетии, хочется набить лицо.

И вот это как раз-таки и не было похоже на принца, который всегда выглядел достаточно рассудительным и спокойным.

— Снимайте мундир, — сказал я ему.

— Зачем? — начал раздражаться он, однако же, увидев мой взгляд, всё же принялся расстёгивать золотые пуговицы с гербом феникса.

Пальцы его слушались неохотно, однако же он всё же последовал моему совету. Спустя минуту мундир полетел ко мне в руки. И в этот момент, убрав за спину предмет гардероба с половиной артефактов, я смог рассмотреть где-то в районе солнечного сплетения у него энергетическую кляксу, весьма похожую на ту, которую совсем недавно я уничтожал у княгини.

Клякса была алой в цвет магии принца и живой. Она шевелилась на солнечном сплетении, пытаясь пробраться глубже сквозь ауру Андрея Алексеевича к его средоточию.

— Ваше Высочество, а где вы были до того, как вернулись к нам в приёмную и отправились с нами на бал? — задал я интересующий меня вопрос. — Надеюсь, вы не отправлялись за благословением в столичный храм Ордена Святой Длани?

— Я что, похож на сумасшедшего, по-твоему? — вспылил принц. — Пожарские никогда не были адептами подобной религии для простецов! И вообще, кто давал тебе право задавать такие вопросы? Не забывай своё место, Юра, ты камер-юнкер, а не кто-либо ещё. Ты мне не друг и не родственник, чтобы задавать такие вопросы. У меня родственники сейчас сидят в казематах, не говоря уже о том, чтобы вести себя столь наглым образом.

Я всматривался в растущее раздражение принца и думал, как бы ему сообщить об увиденном.

— Ваше Высочество, я не просто так спрашиваю. Вспомните, где вы находились до этого, и не слышали ли вы некое пение?

Из ауры принца по кляксе пытались бить языки пламени, но столь небольшие, будто он старательно сдерживался. Защита рода начала работать?

— Юр-ра… — зарычал он, пытаясь привести себя и меня в чувство. — Я молился в родовой крипте, просил помощи у отца на будущее правление.

— И как? Он вам ответил? — поинтересовался я, наблюдая за поведением ауры принца и кляксой.

— Ответил… Он благословил меня на правление! — принц с вызовом вздёрнул подбородок, будто я сейчас посмел оспаривать его права на трон.

— Как бы не так, Ваше Высочество… вас не благословили, а прокляли.