Глава 14

— Запоминай, — менторским тоном пояснил Войд. — Так выглядит первый этап ритуала подселения астральной сущности.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — знатно впечатлился я.

— А смысл переживать? — флегматично ответил Войд. — По сути, девочка уже труп. С её магическим даром невысоким у неё шансов просто не было. К тому же астральных сущностей подсаживают зачастую только неодарённым. У них выживаемость выше.

— Если этап первый, то будет ещё второй, третий, и последующие. Если вмешаемся, шансы будут.

— Уже на первом этапе её организм должны накачать такой дрянью, которая способствует приживлению астральной сущности. А эта дрянь практически смертельна для любого человека. Далеко не все могут перенести её в организме и выжить.

— Ничего, выведем. В крайнем случае, ты сожрёшь.

— Э, нет. Ты как-то не путай: одно дело — жрать энергию, и совсем другое дело — жрать какую-нибудь отравленную дрянь вживую. Это совершенно разные способности, и одно другим не заменяется, — возразил Войд.

— Всё равно будем её вытаскивать.

Я обернулся к Юмэ:

— Дорогая, мне нужно, чтобы ты создала как можно больше моих копий, овеществлённых, и организовала их появление сразу в нескольких местах. Нужно рассредоточить их защиту. Там сейчас происходит некий ритуал, который мне срочно нужно прервать. И, надеюсь, пока они отвлекутся на мои копии, я смогу вытащить девчонку.

— Может, вместе попробуем? — предложила азиатка.

— Может, но лучше убедить их в том, что я всё-таки иду к ним на убой.

— Как по мне, конечно, идея так себе, но… да не мне решать. Продержаться против них смогу максимум минут пятнадцать. Примерно столько по времени пересекается их подъездная дорожка на химере. Поэтому в случае чего имей в виду: не устраивай погром сразу, дождись, пока не зашевелятся.

— Принял, — кивнул я.

Гор отнёс меня к небольшому выступу на крыше. Накинув на себя отвод глаз, я спустился на крышу. Перейдя на магическое зрение, сообразил, что на чердаке, как ни странно, не было никого. Зато на внутренних переходах и лестницах защитников было с избытком, как одарённых, так и не очень. Ауры светились разными цветами. То есть они предполагали оптимальный вариант для прорыва и даже ждали меня, заманивая проходом через крышу. По этой же причине, видимо, и решили проводить ритуал на втором этаже — чтоб быстрее добрался.

— Ну да чёрт с вами. Сейчас посмотрим, что получится.

Гор уносил Юмэ всё дальше от особняка, и я уже практически потерял их из виду. Ожидание было томительным, но радовало хотя бы то, что цвет отвратительных болотных бурунов во время первого этапа ритуала не изменился. Оставалось надеяться, что я успею.

В один момент всё пришло в движение. Отовсюду на крылогривах к особняку летело едва ли не два десятка моих копий, видимых глазу. Все они имели радужный цвет за счет магии кицунэ. И лишь одна копия, летящая значительно выше всех остальных и укрытая «отводом глаз», контролировала свои творения.

Защитники особняка не сплоховали. Как по команде из-за занавесок на балконы высыпали маги в военной форме без опознавательных знаков, и по моим копиям разом ударил слитный залп самых различных конструктов. Что удивительно, метили они по конечностям, а не на убой. Следовательно, я им нужен был живым.

Стоило окнам, дверям открыться для пропуска местных защитников, как я призвал своих иллюзорных химер и разом напустил их на местную охрану, поддерживая их овеществлённую форму.

Я следил за тем, как горги попросту возникали за спинами у занятой охраны особняка и множили её на ноль, тут же после уничтожения исчезая, рассыпаясь как солнечные зайчики, и появляясь в другом месте. Им не нужно было перебираться по крыше, им не нужно было пробиваться по лестницам. Они просто видели жертву, материализовались рядом с ней и вгрызались в открытые участки тела. К тому же шкура горгов оказалась весьма устойчива к магическому воздействию, если не полностью его отражая, то значительно снижая.

Магическая атака захлебнулась и сменилась стрекотом автоматических очередей по моим копиям, а после и хлопками одиночных выстрелов.

После каждого попадания по моей иллюзии они исчезали, рассеиваясь дымом, а после вновь появлялись, но уже не овеществлёнными, а исключительно в иллюзорном варианте. Не представляю, какое количество сил расходовалось у Юмэ для создания подобной армии. Однако же овеществлённые иллюзии постепенно сменялись визуальными, означая, что магичка чрезмерно растратила свой резерв, и сейчас больше пускает пыль в глаза.

— Сумасшедшая! И ведь всё равно продолжает поддерживать мою атаку и позволяет мне пробраться внутрь, — пробормотал я, наблюдая, как горги уничтожали охрану, изредка выпадая из окон и с балконов вместе с убитыми.

Внутри дома раздались такие же автоматные очереди, после слышались хлопки магических конструктов. Часть охраны отступила внутрь особняка, удерживая оборону. Я чувствовал, как погибали иллюзорные химеры, запитанные от меня, и это было больно.

Армия моих копий сужала кольцо вокруг особняка, и, когда до него оставалось где-то порядка ста метров, грянул взрыв. Единым слитным хлопком в небо поднялись тонны пыли, травы, комьев земли. Я почувствовал, как обрывается связь с моими иллюзорными химерами — они попросту исчезли. Магию иллюзий из них высосало и развеяло пеплом. То же самое произошло с иллюзиями Юмэ.

Даже моего Гора в небе и того зацепило. Потеряв подпитку от меня, он начал резко терять плотность. Я еле успел отправить его в моё Ничто и подставить руки, чтобы словить потерявшую сознание Юмэ.

У меня же от взрыва ощущения были двойственные. С одной стороны, удар развоплотил практически все мои творения, что сильно ударило по мне. В эмоциональном плане было невозможно больно, будто от души отрывали куски. С другой стороны, теперь я понял, что означают пустотные гранаты лично для меня.

В груди ощущался отчаянный голод. Срочно хотелось ЖРАТЬ!

Если у всех остальных они полностью опустошали внутренний резерв, делая магов равными обычным неодарённым простецам, то меня это не касалось. Для всех остальных мой резерв и так был пуст. Да, меня отрезали от магии иллюзий и химеризма, но фактически сама пустота у меня осталась.

— Пойдём, наш выход, — позвал я Войда.

Я оставил Юмэ на крыше, накрыв её собственной курткой. Признаюсь, что даже предпринял попытку на время отправить в личное Ничто иллюзионистку, но фокус не удался. С этим нужно будет разбираться позже. Пока же то ли ранга дара не хватало, то ли размера резерва. Определить, что не так, я не смог. Но, выставив перед собой голодного Войда после взрыва пустотных гранат, мы двинулись внутрь.

Моё видение аур осталось при мне. И хоть после взрыва от аур защитников особняка остались только слабые оттенки, всё равно они различались. Оставалось только натравить на них Войда.

Но тут же мой внутренний голод предупредил:

— Я могу поглощать магическую энергию, душевную в крайнем случае. Жрать людей могли твои овеществлённые химеры. Я этого сделать не смогу, поэтому уж прости, но помочь тебе в этом варианте у меня не получится.

— Но ты же сожрал ракшаса!

— Так он же магическая тварь! Весь пропитанный магией кошмаров. А эти пустые! Жрать нечего!

Пришлось проявлять изобретательность. Если под рукой у меня была исключительно пустота как таковая, то подумалось, что её тоже можно использовать как оружие. Если из пустоты можно было создать щит, не пропускающий магические атаки астральных сущностей, то почему нельзя преобразовать её в меч или метательные ножи?

Но разум нашёл боле изящное решение, он создал небольшие дротики или стрелы пустоты — длинные, тонкие иглы, которыми я поражал своих врагов, ориентируясь на остатки их аур.

Пустота прекрасно проходила сквозь любые препятствия и прошивала тела людей. Страшное оружие. Правда заметил закономерность, если иглы не встречали препятствий на своём пути, вроде стен или мебели, то их проникающая способность была выше. После препятствий пустотные иглы всё больше царапали, а если и наносили раны, то неглубокие. Поскольку охраны ещё было достаточно, приходилось постоянно менять своё положение в пространстве, перебежками перемещаясь по этажу и нашпиговывая охрану иглами, словно игольную подушку. Получалось кроваво, но действенно: разрыв сразу нескольких внутренних органов, выбитые глаза, проткнутые кровеносные сосуды, вспоротые шеи… Всё кругом заливало кровью.

И лишь одно тело, находящееся в центре, посреди магического бурления, никак не реагировало на происходящее. Попробовав отправить одну из пустотных стрел, я понял, что она не достигла цели, увязнув в этой болотной жиже. Поэтому пришлось выбираться в зал жертвоприношений самому.

Отвод глаз мне был недоступен, потому я выставил перед собой и напитал самый мощный щит из доступных мне — пустотный. Затем усилил его снаружи пустотными иглами. Причём именно после взрыва бомб пустоту в разреженном магическом фоне я замечал, как мерцающую сине-чёрную дымку, сплошным щитом прикрывающую меня и движущуюся передо мной, словно строй, ощетинившийся копьями.

Я осторожно шёл по этажу прямиком к залу жертвоприношения. По дороге мне попадалось очень много тел и крови. Натворил я здесь дел со своими пустотными иглами, положив весьма приличное количество народа. Как магически неодарённого, так и бывших магов. Маги, кстати, с опустошёнными резервами по своему цвету аур практически не отличались от простецов — едва-едва лишь имели оттенок того или иного цвета, который сейчас всё больше выцветал в связи со смертью.

Дойдя до основного зала, который выглядел как бальный — с высокими окнами практически от потолка до пола, тяжёлыми бархатными портьерами и плетёными шнурками, их стягивающими, мраморной плиткой, золотыми люстрами на потолке и обилием зеркал по стенам — я словил себя на ощущении сюрреализма. Вся эта роскошь казалась нелепой по сравнению с действием, происходящим внутри.

К Анне было проведено множество трубок, по которым в неё сочилась чёрная жидкость. Сама девушка уже почти не напоминала себя прежнюю. Ведь неизвестный через воронку вливал эту же жидкость ещё и ей в рот. Вены у неё на теле бугрились чёрными прожилками, показывая, что интоксикация подошла, видимо, уже к критическому пределу.

Сколько бы я ни пытался ударить пустотными иглами по магу, они сине-чёрными кляксами растекались по болотной жиже незнакомой магии. Словно почувствовав моё присутствие, неизвестный обернулся и радостно улыбнулся при виде меня.

— О, ваше сиятельство! Вы как раз вовремя. Отдайте то, что вам не нужно, но принадлежит мне по праву. И, возможно, даже выживете.

* * *

Елизавета Ольгердовна выходила в центр амфитеатра с абсолютным спокойствием. Прохлада подземного источника оседала на коже каплями, однако же Елизавета Ольгердовна прекрасно знала: пока она будет говорить правду, капли не начнут светиться на теле. А потому она тщательно взвешивала каждое своё слово, когда шла оповещать о причине созыва Совета архимагов.

— Братья и сестры! Мы инициировали внеочередной совет в связи с вопиющим происшествием, случившимся не далее, как неделю назад. Во время очередной территориальной стычки с Японской империей, японскими архимагами был привлечён неизвестный маг, который практически вырвал наши магические средоточия для трансплантации нашим японским «коллегам». Присутствующие здесь Агой Волошин и Ермолай Морозов подверглись этой процедуре — их средоточия пытались пересадить японской архимагичке Юкионне и предводителю ёкаев Нурарихёну.

— Практически чудом нам удалось избежать смерти архимагов и восстановить собственные силы.

— Я даже знаю, как это чудо зовут, — пробормотал себе под нос Кагэро. — Но и до него руки дойдут.

— В связи с существованием подобного способа трансплантации магических источников у нас вызывает недоверие бурный рост количества архимагов Японской империи за последние четверть века. Мы не умаляем заслуг японских коллег на пути познания силы, однако же отсутствие на заседаниях юных представителей страны восходящего солнца вызывает вопросы. Те же коллеги с Британских островов при появлении достойного кандидата сразу же привезли представить его Совету. Что же касается японцев, ни одного из новой дюжины архимагов мы так и не увидели.

В амфитеатре зашумели. Османы повыскакивали со своих мест, а китайский маг даже вышел из медитации, открыв глаза и начав прислушиваться к выступлению.

— А посему здесь и сейчас русские архимаги инициируют вопрос о проверке дюжины архимагов Японской империи, а также инициируют всеобщее расследование и уничтожение мага, занявшегося трансплантацией источников. Это недостойно! Это противоестественно! И данная технология должна быть уничтожена вместе с её создателем! — Елизавета Ольгердовна внимательно следила за реакцией магического источника, но речь лилась свободно, словно воды подземного водопада, а капли на теле даже не думали начинать светиться.

— Каждый из нас шёл к силе годами, если не веками. У каждого из нас свой путь проб и ошибок, новых методик, разработки конструктов, увеличения и укрепления собственного источника. Это путь достойного познания силы и развития силы внутри себя. То, чем занимался неизвестный маг с попустительства японских архимагов, находится за пределами достойного использования силы. Мы схлёстываемся друг с другом в честном бою, — Елизавета Ольгердовна по взглядам она видела, что большинство архимагов с ней согласны. — Если любого из нас смогут подловить и уничтожить путём изъятия у нас источника магии, то грош цена нам как общности! Неужели мы допустим, чтобы в наших рядах оказались воры, недостойные зваться архимагами?

Последний вопрос повис в воздухе, после чего османы пригласили в центр амфитеатра старика Кагэро.

— Со стороны Японской империи присутствует архимаг иллюзий Кагэро. Он и ответит на претензии русской делегации. Прошу заметить, что претензии княгини Угаровой обоснованы и их честность подтверждена источником.

Кагэро прошествовал в центр амфитеатра даже с некой вальяжностью, как будто бы он находился не на судилище, а в собственном поместье, и шёл в свой гарем прелестниц. Множество насторожённых и злых взоров буравили ему спину. Иллюзионист, казалось бы, этого даже не замечал. Он буквально сплыл вниз, едва ли касаясь ногами ступеней, окинул взглядом поочерёдно всех присутствующих, улыбнулся победно и заявил:

— Я полностью принимаю претензии русской делегации. И в свою очередь отвечу следующее: как же я рад, что не пришлось бегать за всеми вами поодиночке!

Последние его слова перекрыл грохот взрывов пустотных бомб.