Глава 4

К моменту, когда мы с бабушкой выбрались из лаборатории, Эльза уже отдыхала. Всё-таки после бала и смены в больнице сон ей требовался не меньше, чем нам. Однако же нас с бабушкой ждала записка:

«Напоминаю, что на завтра в 18.00 в больницу приглашены первые десять ветеранов по программе восстановления конечностей. Завтра проведите хотя бы первичный осмотр для того, чтобы проверить совместимость аур пациентов с имеющимися у нас образцами».

На завтра же назначили и приёмку артефакторного цеха по производству дорогущих бытовых артефактов для нужд императорского двора. Нужно было успеть завершить приёмку до отъезда бабушки. График выходил плотный, а дни и вовсе становились резиновыми в попытках успеть всё. Поэтому перед сном мне нужно было выполнить ещё одно обещание. Я терпеть не мог оставаться кому-либо должным, а долгов за мной накопилось немало, один из которых планировалось закрыть этой ночью.

Я отправился на кухню, где совершенно случайно встретил Алевтину, зорким взглядом оценивающую состояние кухни. Всё ли было убрано? Всё ли в порядке? Всё ли было готово к завтрашнему дню?

Увидев меня, она всплеснула руками:

— Ваше сиятельство! Неужто проголодались? Вас на ужине не было, и обед вы пропустили! Небось, окромя чашки кофия, во рту больше ничего и не было?

Я с удивлением понял, что она абсолютно права.

Алевтина тут же принялась доставать из холодильных артефактов всевозможные разносолы, нарезки, а после посмотрела на меня и спросила:

— От соляночки не откажетесь? Горяченькая, душистая, мигом сейчас разогрею.

Мне только и оставалось, что сглотнуть слюну и кивнуть. Пока Алевтина быстро накрывала мне на стол, она сказала:

— Вы, ваше сиятельство, идите в малую столовую, я вам всё накрою.

— Алевтина, не стоит. Покорми меня уж здесь, а то я от запахов скоро слюной удавлюсь, и полы мыть придётся, потому что всё вокруг забрызгаю.

Она только хлопнула пару раз глазами, не поверив собственным ушам:

— Да как же на кухне княжичу со всеми столоваться?

— А мне одному некомфортно, знаете ли. Присоединяйтесь, откушайте что-нибудь, а то мне одному как-то неуютно в полночь изображать из себя жреца ночи.

Алевтина сперва не поняла моей шутки, а после уголки её губ несмело дрогнули:

— Ну, тогда, ежели не против, я с вами выпью чаю успокоительного. Чтоб спалось лучше.

— Конечно, не против. Ещё и пирожное бы какое-нибудь взяли, угостились, или бутерброд какой, или нарезочку.

— Нет, нет, нет! — замахала она руками. — Что вы, что вы! А вам, может быть, рюмашечку наливочки налить? У меня есть клюквенная… Я, правда, только мужу дегустировать её давала… Остальным боязно свои самоделы предлагать. Но если пожелаете…

Алевтина смущённо умолкла. Я же, оценив щедрость предложения, махнул рукой:

— Наливай.

Передо мной поставили махонькую рюмочку, в которую налили клюквенной наливки. Я вдохнул аромат и буквально почувствовал запах ягод, разогретых солнцем и одурманивающе пахнущих лесом. Сам не понял, как опрокинул рюмашку и просто растёкся в блаженстве на стуле.

— Эту вещь надо запатентовать и продавать. Она просто с одной рюмки уносит в неведомые дали!

— Вот и Прохор так говорит, — махнула рукой Алевтина, польщённая моей похвалой. — Только у него, у обормота, неведомые дали обычно на сеновале в химерне заканчиваются или в винном погребе в поисках добавки!

Лишь сказав последнюю фразу, она испуганно умолкла и даже прикрыла рот ладошкой, поняв, что сказала лишнего.

Я же решил не акцентировать на этом внимание:

— Алевтина, не спорь. Надо патентовать. Заводик тебе поставим по выпуску наливочки, разбогатеешь, домик себе с Прохором прикупите. Будешь вся такая важная, — расписывал я перспективы

— Боги с вами, Юрий Викторович! — испуганно взглянула на меня она. — Неужто вы выгоняете нас с Прохором после стольких лет верной службы?

— Алевтина, типун тебе на язык! Выбрось такие дурные мысли из головы. Ты что? Я же, напротив, хотел вам жизнь другую показать.

— Да какая нам жизнь? Наша жизнь — с вами связана, — прижала к груди белоснежный передник женщина. — Хотите, я вам рецепт дам? Буду присматривать и рецептуру проверять, коли уж вам не терпится цех подобный запустить по разливу. А не хотите — так буду вас радовать.

Я подумал, подумал и решил: раз уж так упирается, то, пожалуй, как-нибудь попозже вернусь к этому вопросу. Надо бы сперва ещё с Прохором поговорить. А пока я попросил налить ещё одну рюмочку и принялся за солянку.

Съев выделенную мне порцию, я откинулся на спинку стула, поглаживая раздавшийся живот.

— Всё, больше не могу. Накормили до умопомрачения. Теперь можно и за дело взяться.

— Какие дела, ваше сиятельство? Уже за полночь перевалило. Может, отдохнуть бы вам? Сколько вы спали-то после того бала? Вестимо, и глаз не сомкнули, — квохтала не хуже наседки Алевтина, убирая посуду со стола.

— Я и не сомкну, пока долги не раздам.

— Какие долги, ваше сиятельство? — обеспокоилась кухарка.

— Помнишь, мы с тобой про запас мороженого говорили?

— Как не помнить, ваше сиятельство. Я теперь ежедневно порции с разными вкусами складирую. Отдельный морозильный ларь под это дело выделила, всё, как вы приказали.

— И сколько нынче накопилось у нас?

Алевтина легко соскользнула со стула и принялась шуршать в одном из морозильных ларей, загибая пальцы и что-то бормоча себе под нос. Спустя минуту она обернулась и сказала:

— На сегодня у нас с вами недельный запас имеется, и весь с разными вкусами. Старалась делать брикетами килограммов по пять, а посему имеем на данный момент тридцать пять килограммов мороженого лакомства. Один даже персиковый удалось сделать. Правда, персиков было мало, и перерабатывали их после того, как часть подпортилась. Свежие на стол княжеский подавались.

— Это ты ловко придумала, — кивнул я. — Возьму-ка я, пожалуй, пару брикетов да долги пойду раздавать. А то, чувствую, скоро мой главный помощник забастовку устроит, помогать откажется.

— Да кто же вашему сиятельству откажется помогать? Разве есть такие строптивцы? — уперла руки в боки Алевтина. — Вы нам с Прохором-то скажите, мы им вмиг мозги-то вправим!

Я представил, как Алевтина с Прохором читают нотации Гору и невольно рассмеялся.

— Благодарю за заботу, но тут сам справлюсь. Да и слово держать надо, — улыбнулся я.

— Какие вкусы вам подать?

— А какие есть?

— Яблочное есть, грушевое, вишнёвое. Опять же персик. Есть земляника и клубника.

— Ух, давай тогда персиковое и вишнёвое, — кивнул я.

Мне выдали два ящичка, в которых было залито мороженое, и внутри каждого торчало по ложке.

Подхватив два пятикилограммовых брикета, я отправился прочь с кухни, но уже на входе обернулся и ещё раз поблагодарил Алевтину за вкуснейший ужин и за компанию. Доброе слово оно ведь приятно всем, особенно, когда оно заслуженное.

А дальше мой путь лежал в гости к Гору. На самом деле ситуация у нас с ним сложилась несколько парадоксальная. Кроме того, что я ему должен был прилично мороженого, мне необходимо было решить вопрос с его запечатыванием. Для этого нужна была княгиня, но когда я предложил ему подобный вариант, то отчего-то не встретил никакого энтузиазма. И посему решил прояснить для себя этот вопрос сегодня.

Моё появление в собственном Ничто было удостоено пренебрежительного взгляда. Гор лежал, опустив голову на служенные накрест лапы, и демонстративно отвернулся, стоило мне появиться. Однако же буквально через несколько секунд он поднял морду, принюхался и повернулся ко мне, прищурившись.

— Это то, о чём я думаю? — задал он вопрос по внутренней связи.

— А то, — хмыкнул я. — Возвращаю долги. Ты какое будешь — персиковое или вишнёвое?

Последовала недолгая пауза.

— Дай попробовать и то, и другое.

Я поставил оба брикета перед химерой и смотрел, как он совершенно по-человечески когтем, словно пальцем, цепляет мороженое с краю, чтобы после положить лакомство на язык и зажмуриться.

Распробовав вкус персикового мороженого, после секундной паузы я услышал, как Гор замурчал. Думаю, мороженое действительно, пришлось ему по вкусу.

Но, однако же, химера себя сдерживала. Он придвинул к себе лапой аккуратно два брикета и подцепил, словно отъявленный дегустатор, ещё кусочек, но теперь другого вида, и снова положил себе на язык. Дождавшись, пока оно чуть подтает, он снова с закрытыми глазами зажмурился и снова замурчал:

— Нет, это решительно невозможно! И то, и другое — выше всяких похвал!

— Я передам Алевтине твои восторги. Если что, тебя ещё ждёт яблочное, земляничное, грушевое, клубничное и что-то ещё. Если тебе какие-нибудь специфические вкусы нужны, можем попросить приготовить по спецзаказу.

Бедный Гор даже вскочил на лапы, переводя взгляд с одного брикета на другой.

— А можно… можно что-нибудь экзотическое? Такое… чтобы было зелёное?

— Киви, крыжовник… — на ум приходила ещё мята, всевозможные добавки, которые можно было бы использовать в зелёном цвете. — Тархун?

— Я на всё согласен. Почему-то именно зелёного хочется, — восторженным едва ли не детским голосом протараторил мой питомец.

— Хорошо, передам твои пожелания.

А счастливый Гор принялся по очереди зачёрпывать лапой то с одного брикета, то с другого. Когда же я взял ложку и отломил себе кусочек, усевшись рядом с ним, он даже не стал рычать на меня, махнув лапой:

— У тебя всё равно пасть маленькая, много не съешь. Так и быть, угощайся.

Так мы вместе с ним сидели и ели мороженое. При этом Гор мурчал, рычал и издавал совершенно неповторимые звуки от происходящего.

— Я уж думал, ты забыл, — пробурчал он где-то на середине второго брикета.

— Забегался, — повинился я, — но не забыл. Я не люблю оставаться должным. Да и нам с тобой необходимо было за ложкой мороженого обсудить один немаловажный вопрос.

Гор даже нахмурился, перестав слизывать с лапы очередную порцию лакомства.

— Какой вопрос?

— Скажи, мне показалось, или ты действительно не захотел, чтобы княгиня запечатала твою форму и сделала тебя осязаемым на постоянной основе?

Гор сперва замер и даже перестал работать челюстями, пристально вглядываясь в меня. Неизвестно, что он пытался там отыскать, однако же спустя минуту он всё же решился дать ответ.

— Не показалось.

— А в чём тогда дело, если не секрет?

Гор лапой почесал у себя за ухом и тут же показал на отросток, созданный мною по отрывку показанного мне видения.

— Вот в этом.

— И что с этим не так?

— А дело в том, что если меня запечатает твоя бабушка, то через это мы уже не сможем установить и поддерживать связь. Если же мы продержимся в той стадии, в которой есть сейчас, то у тебя с ростом объёма источника будет возможность менять… эммм… мою конфигурацию. То есть на лету отрастить мне ласты с жабрами или вырастить вторую пару крыльев, что-то в этом роде. Не говоря уже о том, что при должном уровне единения я смогу… по минимуму, конечно, но пользоваться твоей магией.

А вот это уже был интересный вариант, причём я о чём-то подобном даже не слышал.

— Но для этого нам с тобой нужно тренировать именно работу в контакте через вот этот орган, — указал Гор. — А пока у тебя для этого просто нет ни времени, ни подходящего объёма источника, чтобы не сдохнуть. Я всё понимаю, но именно поэтому не хочу запечатывания со стороны княгини.

— Понял, — медленно произнёс я, пытаясь на ходу осмыслить открывающиеся перспективы. — Значит, нам с тобой нужен полигон для тренировок.

— Для начала нужен рост объема твоего источника, иначе представь, сколько я буду жрать магии, если ещё и начну пользоваться оной. Всё это пойдёт исключительно из твоего резерва. Поэтому пока я бы не спешил с подобными тренировками, а использовал меня исключительно в безвыходных ситуациях, чем ты и занимаешься.

Удивительно здравомыслящая у меня оказалась химера, надо же. Даже размышляет логически, прекрасно осознавая все свои преимущества и недостатки.

— Но, ты уж появляйся почаще, а то как-то здесь грустно и скучно. Если бы не твои накопления и вовсе было бы одиноко. А так просто жутко местами.

— А жутко от чего?

— А ты бы посидел здесь, послушал, как шепчут по очереди то таблички, притащенные с Курил, то браслетик рядом с сердцем шепчет на неизвестном языке, то колечко, вон, отдельно лежащее, тоже не унимается. Я тебе хочу сказать, что браслетик и колечко на одном языке общаются, а таблички — на другом. И вот от этого всего начинает болеть голова. И это при том, что она-то у меня эфемерная. Так что ты уж приходи, развлекай периодически. Раньше ещё тень чьей-то души здесь являлась, но последние несколько дней не появляется. Совсем скучно стало.

— Понял тебя, — кивнул я. — Буду стараться приходить почаще, тем более что и с артефактами добытыми нужно когда-то разбираться. Но пока есть передышка, нужно закончить с делами там, в реале…

— Хорошее слово — «реал». А где же мы тогда с тобой находимся?

— А мы с тобой находимся в моём великом Ничто.

— Ну, не совсем уж и Ничто, если уж нас здесь собралось немало, — хмыкнул Гор. — Ладно, оставляй мороженое да иди хоть проспись, а то, судя по виду, давненько тебе отдыхать не приходилось.