Глава 5

Из двух дней без дворцовой службы как-то неожиданно остался всего один. На приёмку мастерской артефактов «Лунный свет», специализирующейся на бытовых артефактах класса «люкс», я взял с собой никого иного, как Юматова. Кому, как не ему, разбираться со всем этим хозяйством? Причём сам же Юматов взял с собой того самого племянника, которого я видел в их торговом представительстве, когда пришёл заказывать защитные контуры для усадьбы и поместья.

— Он у нас как раз специализируется на бытовом направлении, поэтому, если позволите, можно было бы поставить его здесь управляющим. И, поверьте, он вас не разочарует, — дал рекомендацию своему племяннику Юматов.

Мне в принципе было безразлично, лишь бы дело продолжало работать без сучка и задоринки. Поэтому я согласился и с подобной кандидатурой. Однако же вместе с самими артефакторами с нами отправилось несколько аудиторов, работавших до того в фирме «Юматов и Ко». Они должны были разобраться с ситуацией в бухгалтерии. Против этого я также не имел ничего против по той простой причине, что Леонтьев у нас до сих пор не вернулся с серебряных рудников за Уралом, а после этого должен был ещё раз слетать в Карелию и посмотреть, как обстоят дела на мраморных карьерах.

Мастерская по созданию бытовых артефактов располагалась в ремесленном квартале столицы. Туда мы отправились на химерах — так было гораздо быстрее, да и по небу добираться удобнее, чем толкаться в пробках.

Что меня удивило, так это то, что мануфактура сама по себе для подобных вещей — это всего лишь огромное трёхэтажное здание с цехами так называемой сборки, в которой ценность представляли не сами рабочие места (как и в случае с больницей), а именно специалисты. То есть, как и в случае с больницей, нам передали исключительно здание практически без работников, но вместе с обязательствами по поставке этих самых артефактов во дворец. И для полного счастья до отгрузки очередной партии оставалось не более недели.

В цеху нас даже не вышел встречать никто из Светловых. Передавал нам дела старенький седой дедуля с красным носом и в видавшем виды костюме, временный управляющий. Уж не знаю, где его нашли и сколько ему заплатили, но, судя по документам, нанят он был буквально две-три недели назад. Собственно, прекрасно осознавая, что идёт едва ли не на расстрельную должность…

Нужно отдать должное Юматову: пока его аудиторы разбирались с документами, он сам неизвестно откуда достал пузатую запотевшую бутылку и отвёл управляющего в выделенную конторку. И пока мы ходили по пустым этажам цеха, спустя полчаса к нам вернулся сам Юматов с неутешительными новостями.

— Юрий Викторович, у меня две новости: плохая и умеренно оптимистичная, — выдал мне Юматов. — С какой начинать?

— Давайте начнём с наиболее реалистичной, то есть с плохой.

— Производство как таковое остановили три недели назад. Тогда же, когда императрица приняла решение о передаче вам мастерской. Тогда же и полностью были уволены с предприятия все артефакторы, занимающиеся сборкой изделий. Сейчас мы имеем простой в три недели и обязательства через неделю отгрузить по имперскому заказу определённое количество артефактов. По персоналу здесь практически никого не осталось — только те, кому терять было нечего и у кого с самими Светловыми сложились не самые прекрасные взаимоотношения. Подарка, который вы получили… скажем так, на серебряных рудниках и на мраморных карьерах, не будет. Специалистов здесь практически нет, а потому ситуация весьма и весьма тяжёлая. А поскольку ещё и большинство артефактов, поставляемых во дворец, защищены патентным правом, мы не можем каким-либо образом получить разрешение на их производство. Разве что выкупим официально право их производить, но за такой патент они запросят сумму просто невообразимой величины. Нам проще будет придумать что-либо своё.

— А что поставлялось?

— Три позиции, на каждом этаже работала своя линия: самозажигающиеся свечи, самонагревающиеся чайники, погодные регуляторы для оранжерей, — тут же пояснил Юматов.

— А что же у нас за умеренно оптимистичная новость? — хмыкнул я, понимая, в какую задницу мы попадаем сразу же: артефакторов нет, схем производства нет, а вот госзаказ есть, оформленный конкретно на эту мануфактуру, а вместе с ним есть и штрафы за срывы сроков поставок.

— А умеренно оптимистичная новость в том, что мы в своё время разрабатывали такую же линейку бытовых артефактов и пытались представить эти артефакты на всеобщей выставке, проходящей под патронажем Светловых. Эта мастерская там тоже участвовала. Выставка происходила в позапрошлом году. Нас не допустили к участию, но и образцы не вернули. А после мы узнали, что именно наши образцы с некоторой переработкой Светловы взяли за основу для поставки во дворец.

— Вот суки! — вырвалось у меня. — Как вы узнали? Промышленный шпионаж?

— Месть, Юрий Викторович. Самая обычная месть. У Светловых работал один из магов-артефакторов, который усовершенствовал наши образцы. Ему обещали долю от патента, а вместо этого вышвырнули вон без выходного пособия. Вот он к нам и прибился. Он сможет восстановить техкарту производства, но нам это мало поможет. Ведь стоит нам произвести хоть один артефакт по чужому патенту, будет суд.

Я размышлял над ситуацией. Понятно. Что всё украдено до нас, и воровать сворованное вроде бы как и благородно. Но воров следовало проучить их же методом.

— Порадуйте меня, скажите, что этот инженер не остановился на достигнутом и сделал ещё какое-то усовершенствование артефактов, — обратился я к Юматову.

— А вы откуда знаете? — искренне удивился тот. — Ваня действительно улучшил собственные же наработки. Но уже боится их кому-либо показывать, чтобы не украли. Прошлое воровство доказать нам не удалось, покровителей у нас не было. А слово простолюдина ничто против слова дворянина.

— И что вы предлагаете?

— Предлагаем попытаться получить на новые образцы патент, но, как вы понимаете, с этим нас ждут большие сложности. Не удивлюсь, если Светловы и там нам подгадили.

М-да, с этих не убудет.

— Сколько времени занимает получение патента на изобретение?

— От недели и до бесконечности, — тяжело вздохнул Юматов.

— Я думаю, в этот раз мы несколько форсируем процесс, — хмыкнул я. — Патент будете получать на княжескую артефакторную мастерскую, но с указанием имени изобретателя. И более того, мы с вами проведём неофициальные испытания тех образцов, которые были предоставлены в своё время Светловыми, с теми образцами, которые вы изготовите. На всё про всё у вас неделя. И на основании этого получим патент, а также новый заказ. Собственно, этим и объясним некоторую задержку с производством. Сколько у вас человек способно будет обработать заказы, выставленные императорским двором?

Юматов поковырялся в каких-то бумагах, потом прикинул размер цеха и сообщил:

— Эта мастерская рассчитана примерно на сорок пять — шестьдесят артефакторов, которые за смену должны производить каждый порядка десяти артефактов. Соответственно, наш усовершенствованный вариант включает меньшее количество людей, однако же большую мощность самих артефактов. Несколько подорожает само устройство, однако же и длительность его работы тоже увеличится. Скажем так, Светловы достаточно долго продавали дворцу артефакты с меньшими сроками службы именно для того, чтобы иметь большие заказы. Мы же будем делать гораздо более долговечные устройства, но и более дорогие. Только исходя из этого, дворец получит выгоду где-то процентов пятнадцать на закупке в год. Мы же за год в общей сложности получим прибыль на двадцать процентов выше от той, что имели Светловы, за счет уменьшения количества работников.

— Ну и отлично, — кивнул я. — Тогда разница в марже поделится между Юматовыми и изобретателем. Это мы официально пропишем в договоре в соответствии с патентом. Мы согласны получать столько же сколько и Светловы.

Юматов смотрел на меня явно ошалевшими глазами:

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно. У меня нет привычки наживаться на собственных людях. Чем более вы будете заинтересованы в работе со мной, тем более честно будете служить. Вот и весь вопрос. Я предпочитаю, чтобы люди имели со мной дело не только из-за чести, но и из-за приятной финансовой подоплёки, подкрепляющей честные отношения.

Юматов улыбнулся и пожал мне руку:

— Юрий Викторович, я не знаю, какая счастливая звезда привела вас в наш торговый дом в своё время, но я безмерно ей благодарен.

Я улыбнулся:

— Имя этой счастливой звезды — наш садовник Прохор. Он через своих друзей узнал про достойных честных артефакторов, работающих без покровителя, и посоветовал обратиться к вам.

— И вы послушались? — удивлению Юматова не было предела.

— Представьте себе, да. Я не считаю зазорным послушать советы человека любого статуса, магического ранга или социального сословия. Предпочитаю самостоятельно перепроверить некоторые данные. В этот раз я абсолютно не пожалел.

Оставив Юматова в лёгком шоке, я дал команду отрядить часть его сотрудников, занимавшихся бытовыми артефактами, для освоения цехов.

— Ах да, Степан, чуть не забыл. Не забудьте поставить вашу собственную систему защиты, желательно наиболее эффективную, чтобы ни у кого не появилось желания пробраться сюда и получить образцы наших усовершенствованных артефактов. И мне нужен рабочий прототип, вернее, несколько, для того чтобы я смог прийти к принцу и показать работу в сравнении. Это нужно сделать срочно, на всё про всё полтора суток, не более.

* * *

Каменный зал посольских казематов озарялся лишь трепещущим пламенем черных свечей. Воздух гудел от сгустившейся магии, а стены, покрытые рунами молчания, поглощали любые крики.

Юмэ, скованная антимагическими кандалами, содрогалась на холодном полу. Её вишнёвые волосы, обычно сиявшие, теперь свалялись в колтуны. Глаза, широко раскрытые от ужаса, следили за дедом, который медленно обходил вокруг неё.

— Ты думала, тебе все дозволено, раз ты стала жрицей? Нет! Ты — часть клана! Ты носишь мою фамилию! И ты должна выполнять мои приказы! Ты опозорила меня перед императором и архимагами! Как ты посмела своим поведением разрушить всё, что создавалось годами?

Кагэро щелкнул пальцами — и мир вокруг Юмэ рухнул.

Она очутилась в родном поместье, но вместо уютных залов — пепелище. Трупы слуг, растерзанные теневыми псами. Её мать, с перерезанным горлом, смотрела на неё пустыми глазами и шептала: «Это ты виновата… Ты его ослушалась… Он меня наказал… За тебя…»

— Нравится? — голос Кагэро раздался со всех сторон. — Это не фантазия. Это будущее, если ты продолжишь бунтовать.

Юмэ сжала зубы, но тело предательски дрожало.

«Это лишь иллюзия!» — словно мантру повторяла она про себя, но взгляд то и дело возвращался к матери.

Последовала резкая смена декораций. Теперь она стояла перед храмом своей богини. Но вместо благословения алтарь божества треснул, а из щелей сочилась чёрная смола.

— Ты думаешь храм тебя защитит? Наивная! Твоя покровительница отвернется от тебя, — прошипел Кагэро. — Ты думала, она защитит? Я знаю способ, как вернуть тебя в семью… чтобы твои высшие силы от тебя отказались! И я им воспользуюсь…

Юмэ почувствовала, как что-то скользкое обвивает её ноги — тени, тянущиеся из-под земли, цеплялись за кожу, оставляя склизкие следы и пробираясь всё выше под одежду.

— Ты должна была убить руса, а ты с ним сбежала… Влюбилась! В гайдзина.

— Нет! — твёрдо возразила Юмэ. — Мне было видение в храме… только поэтому.

— Я тебе твои видения сейчас затолкаю в глотку!

Кагэро стоял перед ней, скинув мантию. Его иссохшее тело, покрытое ритуальными шрамами, казалось одновременно древним и пугающе живым. В глазах горела не просто злоба — наслаждение.

— Дедушка… ты с ума сошел… — Юмэ попыталась отползти, но кандалы жгли запястья при каждом движении.

Видеть пред собой обнажённого старика, который к тому ещё и твой дед… и это старик готов был её…

— Бойся! Бойся! — он рассмеялся, и этот звук напоминал скрип ржавых дверей в склепе. Его пальцы, холодные, как трупные, коснулись ее подбородка. — Ты удивительно симпатичная! В жены я тебя не возьму, мне скандал не нужен… но как наложница… Объявим это велением неба… Как когда-то с твоей матерью.

Юмэ смотрела на старшего в роду с ужасом и отвращением. Её тошнило от одних намёков старика. Сердце бешено колотилось, а разум отказывался верить в происходящее.

«Этого просто не может быть. Просто не может! Это всё часть пытки!»

— Ты же… мой дед… — попыталась было она воззвать к разуму Кагэро.

— А ты — моя кровь. И я сделаю с тобой всё, что потребуется, чтобы сломать и заставить подчинятся.

Он наклонился ближе, и она увидела в его зрачках нечеловеческий блеск.

— Начнем с того, что ты почувствуешь, каково это — быть моей рабыней для утех.

Его ладонь легла ей на лоб — и мир снова погрузился во тьму.

* * *

С артефакторной мастерской мы разобрались на удивление быстро, поэтому до поездки в больницу у меня ещё оставалось время, которое я предполагал провести за посещением ещё одного места. А именно: мне необходимо было нанести визит в японское посольство — теперь даже не инкогнито, а вполне официально, ведь благословение с меня должно было уже спасть, а продолжать обучение с Юмэ я всё-таки хотел.

Другой вопрос, который теперь был непонятен: каков статус наших с ней взаимоотношений в связи с тем, что за ней явился её опекун? Насколько я знал, кто-то из её семьи должен был явиться на приём в честь именин наследника престола. Бабушка передала Юмэ с рук на руки кому-то из её родных. И, по официальным данным, девушку тут же забрали с бала.

В то же время я был абсолютно уверен, что под личиной японской принцессы, с которой танцевал принц, и над которыми во время танца я создал алую иллюзию для вызова Каюмовых на помощь, была именно Юмэ. Но я не спешил разоблачать иллюзионистку, как и влезать в политические махинации с её участием.

Хотелось бы понять, продолжится ли наше обучение и как скоро. Именно с этой целью я и отправился верхом на крылогриве к японскому посольству.

Однако же, к моему удивлению, посольство всё так же выглядело необжитым. Флаг Империи Восходящего Солнца был приспущен, как будто здесь вообще не находилось ни одного человека. Я даже не поленился и облетел территорию посольства с воздуха, однако же не обнаружил за огороженной территорией ни единого человека. И это было весьма странно: посольство выглядело так же, как в момент, когда его покинули последние служащие.

Я уж хотел было покинуть это место, но на всякий случай решил перестраховаться и перешёл на магический взор. И вот здесь открылась совершенно другая картина.

Если присмотреться, то магия в этом месте бурлила, но лишь в одном месте. Где-то из-под земли, едва ли не гейзером или фонтаном, бил мощный поток магии иллюзий. Настолько мощный, что приписать его Юмэ у меня бы просто не хватило наглости. Кицунэ работала более филигранно, виртуозно манипулируя тонкими магическими потоками. В то время как здесь било грубой силой, причём огромными объёмами, с неимоверными потерями.

Это вызывало мысль о том, что кто-то привык работать «по площадям» и не привык дозировать силу. Возможно, это был кто-то из японских архимагов.

Но при всём при этом просто так вламываться в японское посольство, чтобы полюбопытствовать, чем там занимаются местные архимаги, у меня не было цели. А вот определить, всё ли в порядке с Юмэ, — цель была.

Потому, недолго думая, я создал небольшого паучка и отправил его на разведку.

Паучок спустился на паутине на территорию посольства, а дальше, споро отправился к ближайшей щели и стал пробираться под землю. Всё же не зря бабушка любила этих созданий — универсальные разведчики. Никто на них не обращает внимания, к тому же в случае со мной магия иллюзий на них практически не чувствовалась — больше всё-таки был химеризм, делавший их похожими на настоящих домашних пауков.

Отправляя своего разведчика, я кружил над дипломатическим кварталом, то и дело переключаясь на связь с паучком. А тот уже пробрался в подвал и быстро перебирая лапками спускался ниже.

Закончив спуск, он обнаружил несколько комнат, зарешечённых, где, вероятно, ранее сидели некие узники либо пленники. И вот в одной из подобных зарешечённых камер нынче была открыта дверь, сквозь которую паучку были видны старик-азиат с маниакальным взглядом и корчившаяся в кандалах в немом крике небезызвестная мне кицунэ.

Вот только звуков не было, будто бы кто-то повесил завесу, полностью скрывая и скрадывая звуки, чтобы ни единый шорох не покинул пределов камеры. А что удобно, между прочим: пытай кого хочешь и чем хочешь — никому даже спать не помешаешь.

Но больше всего меня интересовало, за что же пытали Юмэ. Услышать разговор не выходило, но даже увиденного мне оказалось достаточно. Даже с лихвой. Уж очень был похожим почерк силы… похожим на дар Юмэ. А это означало, что девицу пытал её собственный дед.

Когда старый пердун, топивший в своей силе кицунэ, принялся раздеваться и жадным взглядом буквально облапывать свою внучку, я понял, что в стороне остаться не выйдет.

Какие бы отношения нас ни связывали и в каком бы родстве она ни находилась со своим дедом, его задумка была расписана на похотливом лице. И уж да простят меня боги, но инцест я не поощрял. Ни при каких обстоятельствах. Пора было вмешиваться.