Глава 12

— Фамилия, имя, отчество, — монотонно задавал вопросы совершенно безликий следователь из Охранного отделения, сидящий напротив меня. Бесцветные глаза чуть навыкате, даже не взглянули на меня, когда я вошёл к нему на аудиенцию. Картину нарочитой незначительности дополняли блёклый вид, словно у моли, слегка одутловатое лицо и тёмный костюм без любых знаков отличия. Следователь заполнял артефакторным стилом бумаги, начиная мой допрос.

— Угаров Юрий Викторович, — ответил я, не собираясь качать права. Судя по наблюдениям, остальных членов клуба опрашивали не более четверти часа, а потому я не видел смысла усложнять процесс.

— Возраст?

— Восемнадцать полных лет.

— Аристократический статус?

— Князь.

«Моль» только хмыкнул, но комментировать соотношение возраста и статуса не стал.

— Основной род занятий?

Я слегка опешил от вопроса. А какой род занятий мог быть у аристократа? Прожигатель жизни? Промышленник? Артефактор? Решил ответить нейтрально и максимально правдиво:

— Почётный камер-юнкер Его Императорского Высочества Андрея Алексеевича.

«Моль» отвлёкся от бумаг и тяжело вздохнул, буркнув себе под нос:

— И этот, значит, неприкосновенный… куда ни плюнь, все невиновные…

После совершенного на «Бересту» нападения всех выживших допрашивали по отдельности в самых разных кабинетах, не заляпанных кровью. Их оказалось не так много.

Пока я ждал своей очереди, то узнал, что в большинстве своём члены клуба оказались не робкого десятка и приняли бой против демониц-охотниц. Где-то более успешно, где-то менее успешно, но, насколько я знаю, летальных случаев среди аристократов пока не зафиксировали. Двух молодых аристократов, истративших весь резерв и перешедших в рубку с нападавшими, ещё живыми перенаправили в больницу. А вот среди нимф потери были побольше. Три тела я успел насчитать только пока нас вели по коридорам и собирали в общем зале, чтобы затем по одному вызывать для «сбора свидетельских показаний», а по сути для допроса.

Насколько я мог расслышать из обрывков фраз представителей Охранного отделения, погибло шесть нимф и ещё три оказались серьёзно ранены. Но зато и стараниями Кродхана мы смогли предоставить пять тел демониц в качестве доказательной базы. После смерти с них слетела иллюзия, явив истинный облик. И если в нашей части «подковы» клуба ядром сопротивления стали мы с Железиными, то на противоположной стороне очаг сопротивления образовался вокруг Керимова. Тот тоже умудрился неплохо потрепать демониц, но у него счёт был чуть скромнее, всего три тела.

— Цель визита в загородный клуб «Береста»?

— Встреча с камер-юнкером Его Императорского Высочества Андрея Алексеевича Железиным Никитой Сергеевичем.

— Цель встречи?

— Деловые контакты.

— Как можете объяснить своевременную реакцию на нападение неизвестной организованной преступной группы?

— Я — иллюзионист, — пояснил я. — Когда полуголые девицы в полёте слишком близко приблизились в нашей ложе, почувствовал опасность и акцентировал на них внимание. На разнице рангов заметил проступающие сквозь иллюзию несвойственные девушкам элементы: красную кожу, крылья.

— То есть вы хотите сказать, что ранее не акцентировали внимания на полуголых девицах, плещущихся в бассейне?

— Я хочу сказать, что, пока они плавали где-то там, эстетично извиваясь в пене, это выглядело весьма и весьма приятно, но как только они вцепились в балюстраду нашей ложи, словно мартышки, это вызвало ожидаемую реакцию.

Следователь посмотрел на меня заинтересованно:

— Ну да, логично. А как вы можете объяснить то, что, по свидетельствам очевидцев, неизвестная организованная группа практически не нападала на вас, не представляя для вас опасности, в то время как всем остальным приходилось с ними драться? Более того, в определённый момент вы стали весьма и весьма похожи визуально на самих нападающих.

— Господин следователь, Угаровы — род химерологов. Нам по долгу службы и по родовым магическим особенностям выпало жить бок о бок с весьма странными, страшными и всегда опасными существами. И не просто жить, а договариваться с ними, выстраивать свою иерархию и встраиваться в их иерархию, подчиняя себе. Так вот, для любых тварей, имей они зачатки социальности, всегда более авторитетным является более сильный образчик, экземпляр. А потому, посмотрев на них, я попытался воссоздать иллюзию более страшного, матёрого и кровожадного существа, тем самым заставив их слегка сбавить обороты и спасовать.

Следователь слегка завис, переваривая мой ответ, и постукивал артефакторным стилом по столу. Звук получался глухой, ведь стол был покрыт зелёным сукном и явно использовался для карточных игр.

— Допустим, — произнёс он, — но вы им приказали, и они вас послушались. Как вы это объясните?

— Господин следователь, я не приказывал. Я рычал. Вы когда-нибудь встречались лицом к лицу с медведем в диком лесу, не в зоопарке, а в его естественной среде обитания?

Моль снова прошёлся по мне оценивающим взглядом и отрицательно мотнул головой.

— Так вот, если вы столкнулись лицом к лицу с медведем, можно попытаться резко и очень громко заорать и тем самым спугнуть его, воспользовавшись моментом неожиданности. Я сделал то же самое.

— И вы это всё вспомнили и применили в боевых условиях? — с явным скепсисом воспринял мои объяснения следователь.

— Хочешь жить — ещё и не так раскорячишься, — пожал я плечами.

Сыскарь закончил делать пометки в своём листе бумаги, а после повернул его ко мне.

— Ознакомьтесь, пожалуйста, и поправьте, если есть некоторые неточности.

Лист был разделён на две колонки: в левой были мои показания, в правой — комментарии следователя. Я принялся взглядом пробегаться по строчкам и в целом должен был признать, что ничего сверхординарного, поверх того, что я ему сообщил, в показания вставлено не было. Были лишь некоторые пометки в отдельной графе «Комментарии следователя Охранного отделения», и там уже сам сыскарь добавил свои собственные мысли на сей счёт. Я подписал левую половину страницы размашистой подписью, правая меня не касалась.

Я уже хотел было покинуть допросный кабинет, но неожиданно туда вошёл ещё один представитель Охранного отделения. Он поздоровался со мной кивком головы, а сам передал небольшую записку следователю, беседовавшему до того со мной. Моль прочитал её и обернулся ко мне. Его брови взметнулись в удивлении, он не сумел совладать с эмоциями, выдав себя с головой. Сыскарь обратился ко мне уже более уважительным тоном:

— Юрий Викторович, не могли бы вы пройти с моим коллегой к представителю смежного ведомства на беседу? Это дело исключительно добровольное, и если вы откажетесь, то никто не станет вас задерживать.

Почему-то в памяти всплыла фраза «колхоз — дело добровольное», причём явно с саркастической окраской.

— Ну что ж, послушаем доблестных смежников Охранного ведомства.

Меня провели в очередной кабинет, и выглядел этот кабинет не в пример богаче того, где мы до этого заседали. Внутри находился незнакомец в военной форме, причем он не сидел за столом, а расхаживал из угла в угол, о чём-то размышляя. Об этом свидетельствовала морщинка у него на лбу. Перед тем, как войти, один из сыскарей, который провожал меня, постучал и возвестил: «Ваше превосходительство, князь Угаров принял ваше приглашение». За сим служака откланялся, пропустил меня внутрь и прикрыл за нами дверь.

Ко мне обернулся, я бы сказал, даже не аристократ, хотя, скорее всего, аристократическое достоинство, судя по породистому лицу, испещрённому шрамами, у него имелось. Это был матёрый вояка, который не один год отслужил не то в армии, не то на передовой. На вид ему было где-то около пятидесяти, хотя с учётом существующего магического омолаживания организма вполне могло быть, что он уже и лет восемьдесят разменял. Взгляд у него был цепкий и спокойный; он точно знал, чего он хотел от жизни и от меня в частности. И прежде всего он, в отличие от сыскаря, представился.

— Действительный статский советник Ясенев Василий Николаевич, к вашим услугам.

Он щёлкнул каблуками и указал рукой на два кресла у неизвестно как уцелевшего камина.

— Прошу вас, князь, присаживайтесь. У меня к вам есть непростой разговор, возможно, и некое предложение.

— От которого я не смогу отказаться? — криво улыбнулся я.

— Ну, почему же? Сможете. Но, если рассматривать аристократическое достоинство магов как некую квинтэссенцию служения родине, то с вашим отказом родина много потеряет.

Нормально так. Действительный статский советник зашёл сразу с козырей — в виде чувства патриотизма и долга. Для юноши восемнадцати лет это должно было что-то значить.

Мы же тем временем расселись в кресла, и Ясенев заговорил более предметно.

— Я являюсь главой Отдела магических чрезвычайных ситуаций, ОМЧС. Отдел вневедомственный, чаще всего привлекаемый в качестве консультантов для решения экстраординарных задач как в Тайном сыске, так и в Охранном ведомстве. Армия тоже иногда пользуется нашими услугами.

— И в чём же заключается суть вашей деятельности, если сие не является государственной тайной? — полюбопытствовал я, задав именно тот вопрос, который ожидал от меня Ясенев.

— Тушим магические пожары там, где они возникают, — невесело улыбнулся тот. — Сложно описать специфику нашей деятельности. Проще говоря, мы пытаемся сделать так, чтобы аристократия не вымерла от собственной глупости и не перебила мирных людей в результате собственных, вышедших из-под контроля, экспериментов. У нас на учёте состоят маги с уникальными способностями. С одним из них вы даже знакомы.

— Димитр Потоцкий? — предположил я.

— Всё верно, ваше сиятельство, все верно, Димитр Потоцкий. Привлекаем, как вы понимаете, мы таких специалистов в редких экстраординарных случаях, когда решить вопросы необходимо более тонким путём, а не загнав дивизию и не ударив какими-нибудь крупными калибрами для того, чтобы сравнять к чёртовой матери с землёй проблемные места на карте нашей родины.

— И что вы хотите от меня? — мысленно жалел я, что у Ясенева не было прямолинейности Железина-младшего.

— Я бы предложил вам работу внештатным консультантом со сдельной оплатой. И, поверьте, оплата вас приятно удивит. Империя хорошо платит тем, кто тушит пожар. Риск, правда, тоже весьма велик. Но, и в одиночку в жерло вулкана никто вас отправлять не собирается. Все прекрасно осознают, какой редкости вы маг.

— И какой же? — решил я уточнить на всякий случай.

— Судя по имеющимся у нас данным, у вас имеется способность к резонансу, как и у вашего сиятельного предка. Способность сия, хоть и внеранговая, однако же весьма и весьма действенная как в военном деле, так и в нашем.

'Да, — думал я про себя, — я, конечно, предполагал, что слухи расходятся быстро, но так, чтобы ко мне буквально через пару дней после работы с Тенишевым обратились государевы люди… Весьма любопытный вариант. С другой стороны, им это только плюс в карму, что они отслеживают всевозможные случаи, в том числе и того же Тенишева контролировали.

— Прошу прощения, а с чего вы взяли и сделали соответствующие выводы?

— Ваше сиятельство, я вас прошу… Проблемную, критическую ситуацию с мурзой рода Тенишевых мы также держали на контроле, и в случае, скажем так, неудачного исхода вашего вмешательства были приготовлены маятники для того, чтобы сбросить сразу несколько рангов мурзе. Ибо иметь под боком столицы разъярённую тёмную тварь, не считающуюся с человеческими жизнями, никто не хочет.

— И много маятников припрятано в государстве российском на всякий случай?

— Поверьте, достаточно.

— Тогда почему бы не использовать их для того, чтобы поднять ранги сильным магам и восполнить потерю архимагов?

— Поверьте, именно с этой целью подобные одарённые маги и были… и были привлечены в империю.

Я про себя подумал: не один я такой умный, и, собственно, это тоже радовало. Представляю, правда, в какую копеечку обошлось империи приобретение таких специалистов. Однако же радовало, что и такой вариант был рассмотрен.

— Василий Николаевич, вот никогда не поверю, что по одному эпизоду такое учреждение, как ваше, делает столь опрометчивые выводы.

— Вы правы, Юрий Викторович. Дело в том, что в идеальном состоянии вас бы необходимо было проверить ещё на нескольких эпизодах, в результате которых вы бы заработали либо… нет, мы бы, возможно, лишились нескольких проблем или лишились головной боли с некоторыми чрезвычайными ситуациями. Однако же, во-первых, ваша острота ума, скорость реакции и результативность в этом нападении склонили чашу весов в вашу сторону для того, чтобы я сейчас с вами беседовал. А во-вторых, работа на нас сопровождалась бы для вас в том числе и немалой выгодой.

— Какой же именно, исключая деньги?

— Уж поверьте, нам есть что предложить. Дело в том, что интересующее вас месторождение астролита нынче является той самой магической чрезвычайной ситуацией, и там остановлена добыча искомого вами металла. В связи с этим, чем быстрее мы решим эту проблему, тем быстрее вы получите необходимый вам ресурс, и империя восполнит недостающий, критически важный стратегический запас.

— Вы забегаете наперёд, Василий Николаевич. Никто ещё не дал мне разрешение на получение подобного ресурса. Судя по всему, мне ещё необходимо будет получить оное от Его Императорского Высочества.

— Ну, почему же забегая наперёд? — Василий Николаевич вынул из-за пазухи жестом фокусника бумагу, свёрнутую в трубочку, в которой размашистым почерком принца, уже однажды виденным на его резолюциях на патентных документах, было обозначено:

«В случае решения магической чрезвычайной ситуации на месторождении астролита с помощью князя Угарова Юрия Викторовича выделить долю в добыче для его производственных нужд в размере десяти процентов».

Я мысленно присвистнул. Вот это расщедрились! На такое я действительно даже не мог рассчитывать.

— Ну что ж, если принц сделал мне соответствующий подарок, почему бы и не поработать на благо империи?