Глава 13

По заверениям Ясенева предполагалось, что экспедиция в Попигайский кратер займёт около четырех-пяти дней, большую часть из которых должна была бы занимать дорога. Согласившись на посещение редкого месторождения, я отправился домой предупредить бабушку о том, что пропаду на несколько дней. Не хотелось бы, чтобы они с Эльзой переживали. К тому же я беспокоился за сохранность самой Эльзы из-за появления её папаши. Я не хотел оставлять её беззащитной под ударом. Отдав указания Алексею об усилении охраны княжны, я отдельно пообщался со сестриными браслетами-змейками, приказав бить на поражение, если нерадивый папаша ещё раз приблизится и будет пугать либо шантажировать Эльзу. В конце концов, это мои создания, и на Эльзу в случае убийства этого гада проклятие лечь не должно.

Бабушка мою информацию о путешествии в Попигайский кратер восприняла спокойно, я бы сказал, что даже в какой-то мере позитивно. Порадовало её и то, что я решил взять с собой химер.

— Конечно, бери! Какие вопросы? Хотя зачем тебе их брать, если ты в состоянии создать их иллюзии сам? — хмыкнула она. — Но в любом случае пригодятся. Мало ли, кого-то придётся вытаскивать. В конце концов, резерв не резиновый, и настоящие химеры могут пригодиться.

Здесь я был с ней абсолютно согласен. Создать подкрепление я мог в любой момент, но наши химеры — это всё-таки постоянная и проверенная единица для спасательных операций. Ведь бабушка частенько занималась на поле боя именно эвакуационными операциями, вытаскивая раненых. Посему просто наплевать на подобный опыт было бы преступно как минимум.

Кроме того, княгиня сообщила, что Алиса Тенишева, она же Анхальт-Цербстская, уже познакомилась с нашей Эльзой, и они вместе под руководством княгини взялись за организацию приёма. Как раз-таки недели будет достаточно для того, чтобы разослать всем приглашения и всё подготовить на высшем уровне. Средства, полученные от Тенишевых за помощь мурзе, как нельзя лучше пригодились для этих целей. Более того, прежде чем я отправился собираться в экспедицию за астролитом, бабушка успела вручить мне пачку пригласительных, которые мне необходимо было подписать собственноручно. Всё-таки аристократический этикет накладывал некоторые обязательства. Хотелось мне того или нет, но приглашения на званый ужин в честь моего возглавления рода я обязан был подписать лично. И пусть всё остальное будет написано каллиграфическим почерком секретаря, но подпись неизменно должна была быть моей. Поэтому, прежде чем паковать всё необходимое для путешествия, я занялся канцелярской рутинной работой.

Однако же самому сбором заниматься мне не пришлось. Сообщив Константину Платоновичу о своей отлучке на четыре-пять дней в рамках экспедиции в Попигайский кратер, я спустя пару часов получил вещмешок со всем необходимым. Причём мне даже стало интересно, что же находилось внутри. Всесезонная палатка, теплоизолирующий коврик, малая сапёрная лопатка, маскировочные халаты, индивидуальная аптечка, тенты для укрытия, индивидуальные рационы питания из расчёта на четыре-пять дней, а то и на неделю, если попробовать растянуть, водонепроницаемые мешки для упаковки вещей — всё это относилось мною к весьма полезным вещам. Там же отыскались перчатки без пальцев, лицевые платки, верёвки, упрощённые системы очистки воды, кружка, фляжки и даже термотаблетки для разогрева рациона и кипячения воды. Комплект сменного белья и влаго- ветронепроницаемая форма тоже были не лишними. Откуда-то я знал, что всё выбранное Константином Платоновичем идеально соответствовало полутуристическому-полувоенному выходу в поле, посему, перепроверив, похвалил его за предусмотрительность.

Одев комплект формы, похожий на тот, что лежал у меня в запасе, я отправился в порт.

* * *

Военный воздушный порт и гражданский воздушный порт столицы располагались в противоположных её концах. К месту отправки я прибыл за полчаса, тем более что Ясенев предупреждал, что на входе мне понадобится предоставить пропуск. С учётом того, что в пропуске стояла отметка «с сопровождающими существами», проблем у меня не возникло. Моё прибытие с десятком химер вояки на КПП в воздушной порту восприняли спокойно и с пониманием. Проверив пропуск, выписанный Ясеневым на моё имя, и сверив его с собственными документами, пересчитав моих химер, они кивнули и пропустили нас внутрь.

— Одна просьба, Юрий Николаевич, — обратился ко мне старший по смене, — не могли бы вы на место погрузки отправиться по земле, а не по воздуху? Всё же особый режимный объект. Здесь одновременно столько взлётов и посадок происходит, что ваше сопровождение может создать проблемы.

— Не вижу проблемы, — внял я просьбе охраны и передал соответствующие указания химерам. В экспедицию я взял с собой десяток крылогривов, всё-таки мобильность у них была повыше, чем у всевозможных паучков. К тому же при необходимости паучков я создать мог и сам, а крылогривы в случае чего имели большую грузоподъёмность в части выноса раненых.

Химеры построились за мной в две колонны и топали, чеканя шаг. Выглядело это, конечно, несколько комично, как будто бы я шёл во главе парада. Все, кто нас видели, не могли не обратить внимание на подобную процессию. При этом в воздушном порту постоянно сновали толпы людей в военной форме с тележками, чемоданами, всевозможными тюками, но практически на всем багаже стояла имперская маркировка феникса с распахнутыми крыльями. Там же, на КПП, мне подсказали, к какому причалу необходимо было отправиться для погрузки; это был причал номер восемь, дирижабль под названием «Ветер».

Когда я увидел дирижабль, в котором мне предстояло отправляться в Попигайскую котловину, вопросы про комфортабельное перемещение мигом отпали сами собой. Да и название заиграло новыми красками. Создавалось ощущение, что внутри воздушного судна и правда гулял ветер сквозь прорехи во фюзеляже.

Дирижабль был старенький и потрёпанный; про такие говорят, что их должны бы давным-давно списать, но его подшаманили местные умельцы из артефакторов и механикусов и оставили в строю. Выглядел он неказисто, был маленьким, но даже мне установленные на нём магические форсированные двигатели казались чрезмерно большими. Но кто я такой, чтобы судить о комплектации воздушного судна? К артефакторике я имел очень опосредованное отношение, чтобы судить о таких вещах.

Мы ещё не успели дойти до «Ветра», когда к нам навстречу от причальной мачты выдвинулся кто-то из армейских, причём в камуфляже и с планшетом в руках. Вояка до этого костерил кого-то, загружающего в трюм паллеты с оборудованием, оружием и прочим. Увидев меня, он отреагировал, скривившись:

— Какого чёрта этот зверинец делает на лётном поле? Кто сюда гражданских допустил?

— Князь Юрий Викторович Угаров, внештатный консультант отдела магических чрезвычайных ситуаций, прибыл по приглашению действительного тайного советника Ясенева Василия Николаевича. С кем имею честь общаться?

— Командир отряда быстрого реагирования ОМЧС Ве́тлов Иван Петрович, — процедил тот ещё более недовольным тоном. — Вы поступаете под моё начало и будете выполнять всё, что я вам прикажу. Я скажу «дышать» — будете дышать. Прикажу не дышать — будете держаться, синеть и не дышать. Скажу упасть — упадёте…

— Командир, я всё понял, — прервал я поток вполне понятных ассоциаций и Ветлова, сокращая время словесного недержания.

— Нет, нихрена вы не поняли, князь, — тут же побагровел от прилившей к лицу крови командир. — Мы летим в такую задницу, в которой я обязан вас сохранить любыми средствами. Поэтому, если вы будете мне мешать, я вас к чёртовой матери вырублю и вытащу из любой жопы любой приемлемой для меня ценой. В любом состоянии. Но вам это состояние не понравится. Мало нам было гражданских, так нам ещё теперь и детей подсовывать стали, — сплюнул тот чуть в сторону.

Я взирал на Ветлова и думал, что он мне кого-то напоминает. Некие фамильные черты в нём проглядывали. Но вот только кого — хороший вопрос. То ли это кто-то из Ветровых, хотя я таковых даже и не припомню; мог быть как вариант кто-то из Светловых, из бастардов. Если взять во внимание, что сам я был до поры до времени Юрием Гаровым, а не Угаровым, а этот Ветлов… возможно, просто изменение ударения. Но, изменив зрение на магическое, я не увидел ни крошки света в его ауре. Там темным-темно клубилась тьма, будто я смотрел на одного из представителей рода Тенишевых, как минимум. От созерцания ауры Ветлова меня отвлёк пробегавший мимо армеец, остановившийся перед командиром и начавший ему о чём-то докладывать.

Коротко отчитавшись, он обернулся ко мне и хмыкнул:

— О, Лучик, у нас пополнение?

Я не удержался и хмыкнул. Это же у кого такое чувство юмора, обозвать тёмного «Лучиком»? Между тем Ветлов посчитал нужным ответить:

— Это князь Угаров, на эту операцию летит с нами в качестве консультанта.

Заметив мою совершенно неприкрытую ухмылку, новенький тут же отреагировал:

— Ой, да бросьте, князь. Если вы рассчитываете в этом выезде иметь позывной «Князь», то я вас очень сильно разочарую. У Ясеня очень спорное чувство юмора, поэтому князем вам не быть ни при каких обстоятельствах.

Теперь-то стало понятно, у кого настолько специфическое чувство юмора. Оказывается, это здесь Ясенев развлекался, давая позывные своим людям.

Нет, в целом возмущения Ветлова были понятны, ведь он, давным-давно служащий армеец, видел перед собой юнца, даже не закончившего академию, которого ещё и должен был не просто сопроводить в эпицентр некой магической аномалии, но и при этом вернуть его живым и здоровым обратно. Это явно не доставляло ему радости, особенно с учётом того, какие среди аристократической молодёжи попадались экземпляры: бестолковые, наглые и нихрена не слушающиеся приказов.

Сделав скидку на опыт взаимодействия Ветлова с подобными экземплярами, я выдержал взгляд Лучика и всё же спокойно ответил:

— Иван Петрович, как минимум я знаю, что такое приказы, ведь моя бабка — боевой архимаг. Кроме того, химеры со мной прибыли не для красоты. В случае непредвиденных обстоятельств внутри магической аномалии вы можете рассчитывать на помощь в эвакуации раненых. За сим надеюсь на плодотворное сотрудничество. Честь имею.

Я развернулся и пошёл в трюм дирижабля, и благодаря чуткому слуху горга услышал, как весёлый боец обращался к Лучику:

— Вань, может, ты зря на него так наехал? Вроде бы нормальный парень, да и десятком химер одновременно управлять — то ещё удовольствие. А если уж он кого-то из раненых сможет вытащить, то и вовсе можно будет медаль на грудь вешать.

— Веник, шанс нарваться на адеквата в аристократическом гадюшнике настолько мизерен, что число для него ещё не придумали. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Большинство из них цены не могут сложить своему имени и возможностям, а сами ни черта не умеют, да и не учились, нихрена! Может быть, что-то на домашнем обучении по верхам нахватались. А мне теперь жопу такому прикрывать. И на кой-только Ясень его тащит в эпицентр?

— То нам неведомо, Ваня, но, если он его тащит, значит, есть соответствующие мысли, как его использовать. Ясень ещё ни одного абсолютно бесполезного консультанта в эпицентр не тянул.

* * *

Пришлось ещё какое-то время потратить на размещение химер в трюме. Хоть их и был всего десяток, но кто-то не очень умный предложил засунуть их в клетки. Благо, удалось уверить, что химеры не просто не полетят в клетках, но и беспрекословно меня слушаются: если я скажу весь полёт сидеть и никоим образом никого не трогать, ничего не потрошить и так далее, — они будут сидеть. В итоге под мою ответственность химерам разрешили улечься в одном углу, не занятом тюками и паллетами с грузом.

Ещё меня предупредили, что лететь до Попигайского кратера примерно пятнадцать–семнадцать часов в зависимости от погодных условий, и уточнили, необходимо ли будет за это время еда и вода для моих химер. Я пообщался с ними и получил эмоциональный отклик, что, в принципе, это в пределах их нормы в плане диеты и отсутствия воды, но после они бы попросили выпустить их на охоту часа на два-три.

Ещё один вопрос касался справления естественных надобностей. Проще говоря, армейцы сильно переживали, что мои химеры не засрали им весь трюм в полёте. Никому не хотелось потом разгружать груз по уши в дерьме. Для этого химерам поставили огромный ящик, засыпанный песком, поскольку они у меня дамы и господа культурные и дела свои готовы были делать, как кошки, не оставляя за собой следов. Всё-таки Олег Ольгердович вымуштровал их просто отлично. Химеры были на удивление послушными и абсолютно адекватными.

— Это ж надо, — крякнул один из грузчиков. — Посмотришь так — ну, прямо как будто понимают всё и слушают вас. Как будто и душа у них есть и разума зачатки.

— Да, так и есть на самом деле, — с улыбкой ответил я, поглаживая по шее одного из крылогривов. — Разум ведь может находиться внутри разной формы, совсем не обязательно она человеческая. А если мы верим в фамильяров и их разумность, то почему химеры не могут обладать частичной разумностью? Они у меня умницы, послушницы, поэтому проблем вам не доставят.

После ревнивых взглядов остальных химер пришлось и их погладить, прежде чем отправиться на пассажирскую палубу.

* * *

Да, как-то не так я себе представлял пассажирскую палубу. Представлялись мне, если не каюты особого комфорт-класса, то хотя бы просто индивидуальные закутки с койками или гамаками, как на суднах. Но реальность оказалась несколько суровой. Для начала, здесь была не палуба, а отсек. Судя по всему, дирижабль был десантного класса и включал в себя не более тридцати–сорока человек для мобильной высадки; именно потому и имел столь потрёпанный вид. Боевые вылеты никого не красили. И здесь об индивидуальных каютах не могло быть и речи.

Узнав моё имя на входе, один из матросов препроводил меня к месту, которое чем-то напоминало самое обычное кожаное кресло, но с отличием лишь в той части, что у местного сидения имелись два ремня, удерживающих меня крест-накрест в процессе полёта.

— А багаж где можно разместить? — поинтересовался я у того же матроса.

Сначала тот скривился, а потом, увидев у меня за плечами армейский тактический рюкзак, даже просветлел лицом:

— О, ваша светлость, удивили! Приятно удивили. Здесь под креслом имеется ниша, как раз-таки по размеру подходящая. Если б какой-то чемодан с собой тащили из крукодиловой кожи, хрен бы мы его туда зафинтилили, а так — ничего, в аккурат под вещмешок делалась. Порадовали, порадовали.

Уместив таким образом свои вещи, я уселся в кресло и ожидал, пока все остальные также займут свои места. Взлёт, судя по моим карманным часам, должен был состояться через четверть часа, и чем ближе он был, тем активнее перемещались по салону матросы, и тем громче фонтанировали криком и матом в дуэте капитан дирижабля и Ветлов. Я даже в пассажирском отсеке слышал их матерные посылы, придающие ускорение нерасторопным бойцам. А потом послышались крики ещё неких тварей, отдалённо напоминавшие крики орлов, на которых когда-то прилетали к нам Волошины.

«Неужто кто-то ещё пожаловал с собственными подопечными?» — подумалось мне.

Я переключился на зрение химер, и действительно увидел, как в трюм загружали с десяток орлов, весьма и весьма похожих на тех, которые использовали Волошины. Орлы сторонились моих красавцев, а потому добровольно пошли в клетку, заранее приготовленную для моих химер. При этом крылогривы смотрели на них с толикой превосходства, дескать: «Мы — свободные птицы, а вас — вон, как зверюг в клетку запихнули».

Спустя пять минут я услышал тяжёлые шаги, и следом в десантном отсеке появился никто иной, как Клим Волошин, которого совсем недавно я вытаскивал с того света.

Тот хозяйским взглядом окинул ряд кресел, а потом его взгляд остановился на мне и даже несколько просиял.

— Юрий Викторович! Рад вас видеть. Мне не довелось лично вас поблагодарить за решение внештатной ситуации в нашем роду, поэтому даже рад, что мы с вами вместе будем участвовать в одной операции.

— Знать бы ещё, в какой, — хмыкнул я. — Я также рад видеть вас, Клим Агоевич, в добром здравии. Насколько знаю, задуманное вами отчасти всё же удалось, — намекнул я ему на поднятие ранга.

Тот улыбнулся:

— Хоть так. Теперь думать буду, каким образом повторно на подобное самоубийственное мероприятие идти. Всё-таки план бытия уж больно перспективный, сами видели.

— Да, видел, как не видеть.

— Может быть, мы с вами заключим некий договор, — осторожно начал Волошин, — наш род не останется в долгу, если вы будете меня страховать во время попыток приручения этих тварей.

Я задумался. Нет, в целом можно было подстраховать, а вопросы сумм и времени, как говорится, можно обсудить.

— Можно, — кивнул я. — Тем более что безопасность рода всегда должна стоять на первом месте. Если уж так вышло с вашим отцом, то я прекрасно понимаю, что вами движет в ваших попытках обрести соответствующий сдерживающий фактор для внутренней политической арены.

— Да, князь, вы лучше других меня понимаете, — хмыкнул Клим, усаживаясь рядом со мной.

Один из матросов попытался было заикнуться, что место Волошина в другом конце, противоположного ряда сидений, но Клим только мотнул головой и сказал:

— Нет, я буду сидеть здесь.

При этом у самого Клима пусть и не было чемодана, но была кожаная сумка-мешок с затягивающимся вверху горлом, всё-таки отдалённо напоминающая военно-тактический мешок. Он вопросительно взглянул на меня и уточнил:

— Куда скарб-то пристроить можно? Я на таком десантном лечу в первый раз.

— Под ноги, там под него ниша есть, — подсказал я соседу.

С трудом заткнув туда свои вещи, Клим уселся в кресло и пристегнулся.

— Вам также советую это сделать, так даже поспать можно перед боевым заданием, если мандраж или срачка не одолеет.

— А вы часто летали на боевые задания? — поддержал я разговор, про себя отмечая, что Клим скинул с себя личину аристократа и стал самым обычным армейцем.

— Летал, было дело. Всё-таки я военный, возраст уже чуть постарше вашего будет. Отец держал нас всех в ежовых рукавицах и всех заставлял проходить военную службу. А вам, видимо, ещё предстоит подобное.

— Предстоит, куда ж я денусь с учётом рода занятий Угаровых, — хмыкнул я.

— Так вот о страховке… — Клим снова вернулся к больной теме. — Если вам подобное интересно, мы могли бы это обсудить в более приватной обстановке по возвращении из Попигайской котловины. Пока наши старейшины соизволили явиться, думаю, проблем с оплатой ваших услуг не возникнет. Уж с учётом подписанного соглашения и вам, и нам выгодно, чтобы оба рода усиливались.

Что удивительно, я представлял Клима этаким воякой, решительным, но не сильно много думающим перед своими решениями. Однако же сейчас пятиминутного разговора с ним мне хватило для того, чтобы понять, что Клим — человек своей эпохи и воспитанный до мозга костей в аристократической среде. Он прекрасно понимал всю ответственность перед родом и с потерей архимага также старался обезопасить свою семью появлением другого центра силы в своём лице. Ведь как только род становится слабее, его тут же попытаются, словно стервятники, растерзать другие рода, как это происходило с нами. Видимо, поэтому мы друг друга и прекрасно понимали. Выживать приходилось и нам, и им.

— Союз слабых? — улыбнулся я, протянув ему руку для рукопожатия.

Скрепив устную сделку таким образом, Клим на это лишь оскалился:

— Если мы слабые, то боюсь сильных ждёт вскоре большой сюрприз.