Глава 9

Поговорить с Анастасией сразу не вышло. Девочка находилась в глубоком стазисе, куда её отправили совместно фрау Листен вместе с доктором Лемонсом.

— Сутки примерно так пролежит, — прокомментировала мне гувернантка. — После, должно быть, всё в порядке, но я ещё навещу её вечером, после окончания рабочего дня. Если вы не против, конечно же.

Мы были не против. Причём здесь же, рядом с девочкой, отдельную палату получила её мать, причём в данном случае больше интересовались вопросом спутанности её сознания и не особо адекватного поведения. Доктор Лемонс обещал отыскать кого-то из своего окружения с даром эмпатии, кто бы мог помочь разобраться с влиянием на Анну Белёву. Сам же Белёв активно напрашивался приступить к изучению артефакта, который влиял на его супругу. Кажется, он уже и забыл, что ещё буквально несколько часов назад собирался подорвать к чёртовой матери артефакторную мануфактуру и смену рабочих вместе с ней.

Но я охладил его пыл:

— Я бы на вашем месте, господин Белёв, подумал, что на вас есть такого интересного. Возможно, подарок от супруги, переданный в честь приобретения патентов, либо ещё что-то подобное, отчего в том числе и вы вдруг начали вести себя не особо адекватно и решили создать гекатомбу с жертвенником, результатом которой стало бы уничтожение нескольких кварталов столицы.

Тот смотрел на меня несколько насторожённо.

— Вы думаете, что и я?.. На мне?..

— Я думаю, что есть смысл полностью снять с себя всё, что только есть, включая все возможные аксессуары: очки, часы, кольца, в том числе и обручальные, и прочее. И ещё стоит переодеться в какую-нибудь другую одежду, включая нижнее бельё, и лишь через сутки, а то и двое, попробовать проанализировать собственное поведение.

Я видел, как внутри Белёва борются сомнения, но всё же рационализм, присущий артефактору и естествоиспытателю, победил всё остальное, и он кивнул.

— Тогда, если вы не против, я останусь в больнице, в отдельной палате, чтобы меня тоже обследовали, как и супругу.

— Я-то не против, но имейте в виду, что ваши перемещения по больнице будут ограничены. Мало ли какие ещё воздействия на вас произвели. Не хотелось бы, чтобы вы на месте больницы организовали огромный жертвенник.

Белёв кивнул и опустил голову, опасаясь встретиться со мной взглядом.

— Но я-то теперь… безопасен. Я же под клятвой. Я скорее умру, чем сделаю что-то подобное против вашего рода.

— Не хотелось бы рисковать.

* * *

Осталось ещё одно дело, которое можно было попробовать решить незамедлительно, пока во мне всё ещё плескалась сила энергетического накопителя. То, что я подкормил основательно Гора, никоим образом не уменьшило мою наполненность энергией. Как и предупреждал меня Войд, впечатления от энергетического пережора были самые что ни на есть неприятные. Проще говоря, сорок пять минут из отведённого мне часа уже закончились. У меня оставалось ещё четверть часа на то, чтобы добраться до Тенишевых и оттуда перейти на Алаид, где бы мы смогли спокойно поговорить с мурзой и определиться, каким же образом всё-таки на него воздействовать.

Потому действовать приходилось быстро. Я отправился в кабинет к сестре и оттуда связался с телефонной станцией, попросил соединить меня с резиденцией Тенишевых. Трубку подняли через долгих пять минут, сокращая и без того малые остатки времени.

— Латиф Сафарович, мурза рода Тенишевых у аппарата. С кем имею честь общаться? — неимоверно сухой, запыхавшийся голос мурзы проскрипел в ответ.

— Князь Угаров беспокоит. Мурза, если вы всё ещё нуждаетесь в помощи, спуститесь в ту же беседку, в которой мы с вами беседовали, и уберите охрану с территории в особняк. Мне не нужны соглядатаи. Поверьте, я замечу, если кто-нибудь там останется. На всё про всё у вас пять минут. После этого моё предложение теряет силу.

Дождавшись неуверенного согласия дрожащим от напряжения голосом, я опустил телефонную трубку и рванул на выход, там меня ждал Гор. От больницы до резиденции Тенишевых лету было минут десять, и запаса практически не оставалось. Но благодаря тому, что Гора я изрядно подкормил, он нёсся, опережая все возможные сроки. Согласовать полёт над столицей я не успевал, однако же ответственность за это я понесу уже несколько позже.

На приветственном пятачке на территории резиденции Тенишевых я опустился спустя семь минут, при этом заметил, что встречающих не было. Перейдя на магическое зрение, я понял, что мурза со всей серьёзностью отнёсся к моим требованиям. В пределах видимости, ни в лабиринте беседок и переходов, ни на парапетах высоких башенок — нигде не виделись ауры магов или неодарённых, все они находились внутри здания. Снаружи не было никого.

Не забывая, что роду покровительствует Тьма, я обратил внимание на тени. И хоть их очертания вполне соответствовали настоящим, отбрасываемым под влиянием порывов ветра, но всё же в их шевелении было нечто подозрительное. Я убрал Гора в моё личное Ничто, и едва ли не бегом отправился к беседке, благо память не подвела. Я запомнил маршрут, которым меня вели в моё прошлое посещение резиденции. Да и силуэт мурзы, оплетённый Тьмой, мрачным маяком указывал, где меня ждали. Несколько поворотов по тенистым аллеям, и я оказался внутри беседки.

Сам Латиф Сафарович выглядел неважно. Кажется, с нашего последнего визита он постарел ещё сильнее. Только сейчас к старости прибавилось измождённое состояние и некая дёрганность. Будто бы каждое движение вызывало у него боль. Он выглядел бледной тенью себя самого и сжимал в руках рукоять серебряного кнута, брата близнеца того, который я вернул в прошлую встречу. Мурза расхаживал из стороны в сторону в беседке, но заметив меня, замер и весь подался в мою сторону:

— Так вы всё-таки поможете? Я сделал всё, как вы сказали.

— По крайней мере, я попытаюсь, — не стал я обнадёживать старика, тем более что мутить меня от энергетического пережора стало основательно. В глазах всё троилось, мелькали разноцветные пятна выпитой энергии, будто пытаясь вырваться на свободу. Пришлось сделать глубокий вдох и резко шагнуть навстречу мурзе.

— А сейчас прошу меня простить, но это необходимый элемент.

Я, недолго думая, ударил по затылку Тенишеву, вырубив его, а сам тут же открыл врата для перехода на Алаид. Понадобилось меньше секунды, чтобы перейти границу врат и схлопнуть их за собой.

— Твою мать! — невольно вырвалось у меня. Тошнота отступила, зрение прояснилось, во всём теле чувствовалась необычайная лёгкость. Никогда не думал, что буду радоваться, опустошению резерва. А поди ж ты…

Перейдя на магическое зрение, я наблюдал, как плети тьмы, буквально спрутом оплетающие мурзу, вдруг принялись если не истончаться, то приобретать некий сероватый оттенок. Из насыщенных чернильно-чёрных клякс они превратились в серую хмарь, по цвету чем-то напоминающую пепел либо золу. Алаиду было всё равно, чью магию пить. Тьму он выкачивал с неменьшим аппетитом, чем до того архимагов. А ещё я был действительно удивлён тому, каков же размер магического резерва мурзы, если щупальца Тьмы даже не истончались, а лишь меняли цвет.

— Похоже, это результат влияния единения с первостихией, — озвучил похожие догадки Войд.

Как бы то ни было, мурзу следовало привести в чувство.

Но стоило примостить бессознательное тело к одному из чёрных базальных постаментов, где до того лежали архимаги, как я услышал из ниоткуда идущий голос.

— Прекрасное первое подношение, мой мальчик! Ты не мелочишься! Я приятно удивлена. Оставь же его мне! Он вкусен, и он подпитает это место, позволив ему вырасти ещё на несколько метров в диаметре.

Под словесными кружевами угадывался приказ, возможно, подкреплённый и некоторой толикой ментального принуждения, только в мои планы никак не входило скармливание мурзы Тенишевых Пустоте. К тому же мне не нравились её планы на увеличение размеров безмагической зоны в этом мире. Потому действовать необходимо было быстро.

Подхватив Тенишева на руки (при том, что он был всё-таки немалых размеров мужчина), я, недолго думая, опустошил свой резерв пустотный и открыл врата обратно к себе в резиденцию.

— Куда⁈ — услышал я разъярённый не то крик, не то рёв Пустоты. — Как ты посмел⁈

Но, не дожидаясь окончания её гневной тирады и попыток мне помешать, я переступил границу врат и тут же схлопнул их за собой, падая на пол от бессилия вместе с Тенишевым. Собственно, от удара Тенишев и пришёл в себя, видя, как у меня носом идёт кровь, и тут же подавая мне платок.

— Неужто всё? — удивился мурза. — Я чувствую необычайную лёгкость…

Он заткнулся на середине предложения, осознав, что находимся мы не в его резиденции, а у нас. Каким-то образом я умудрился открыть врата прямо в коридор недалеко от комнаты, отведённой в своё время для Юмэ Кагэро.

Пришлось спустить мурзу с небес на землю.

— Это не лёгкость. Ой, не лёгкость, — пробормотал я, пытаясь встать с пола, но ноги подкашивались, а сам я себя чувствовал слабее котёнка. Тенишев тут же принялся помогать мне, хотя и сам был далеко не в лучшем состоянии. — Это просто опустошённый к чёртовой матери резерв. Сейчас бы нам дойти до вон той двери, и там я уже попробую помочь вам.

Мы брели в сторону комнаты Юмэ, которая была оборудована экранирующими щитами из бабушкиной лаборатории. Если уж у меня ничего не вышло на Алаиде, то теперь нужно было попробовать провернуть это в небольшом схроне, созданном для Юмэ. По моим скромным предположениям, серая хмарь вместо чернильных клякс Тьмы свидетельствовала об ослаблении связи между Тенишевым и его стихией, и гипотетически у меня есть шанс хоть отчасти её разорвать.

Мы медленно шли по коридору, который казался бесконечным. Однако менее, чем через минуту, на этаж едва ли не бегом поднялся мой камердинер, Константин Платонович. Тот сперва заметил Тенишева и потянулся рукой куда-то на пояс, где виднелась рукоять пистолета, но, рассмотрев и меня с поднятой в предостерегающем жесте рукой, он замер.

— Константин Платонович, помогите главе рода Тенишевых довести меня до комнаты госпожи Юмэ. У нас с ним есть одно незавершённое дело, которое мы сможем решишь лишь там.

Константин Платонович кивнул и закинул мою руку себе на плечо. Силы постепенно возвращались ко мне, но очень медленно, видимо, в спину мне всё же что-то успело прилететь от разъярённой Пустоты. А может я просто переоценил собственные силы, открыв двое врат за неполных пять минут. Ноги у меня до сих пор дрожали. Твою мать, и как я в таком состоянии планировал вмешиваться ещё и в ауру Тенишева? Я там сейчас такого наворочу… Но другой такой попытки может и не быть, а потому кое-как дойдя до комнаты Юмэ, я ввалился туда вместе с Тенишевым и закрыл за нами дверь, которая со обратной стороны тоже была обита экранирующим щитом.

«Войд, силёнок на частичную трансформацию хватит?» — решил я получить подтверждение собственным ощущениям.

«Так это же естественная способность, она от магии не зависит».

Ну что же, тогда оставался лишь один вариант.

— Я хотел бы сделать это как-то иначе, Латиф Сафарович, — обратился я к мурзе, — но теперь, к сожалению, не выйдет. Придётся и вам, и мне прочувствовать сей процесс наживо. Относительно безболезненный вариант, который я предполагал, не вышел. Теперь будет грязно, больно, но очень надеюсь, что действенно. За результат пока ручаться не могу. Готовы?

Тенишев взирал на меня, хлопая глазами, не понимая, что дальше должно было произойти. Но он всё же не зря был главой рода, потому, стиснув зубы, он кивнул. Я же дал отмашку Войду:

— Трансформируемся.

По телу прошла рябь, руки от локтя и ниже пронзила боль. Я буквально слышал треск костей при перестройке конечностей. Пальцы изгибались дугами, удлинялись и отращивали когти, а кожа человеческая сменилась чешуёй горга. Частичная трансформация. Но поверх реальных когтей я видел энергетические, владельцем которых были Войд и горг.

'Вместе должно получиться, — неуверенно поведал мне Войд и тут же добавил: — Не забудь надеть кольцо и браслет. Не стоит в себя пускать Тьму, результат не понравится.

Я замер на мгновение и всё-таки последовал его совету, вынув из своего Ничто индийские артефакты и нацепив их на запястье и на палец, а после без раздумий ринулся на Тенишева.

Нужно отдать ему должное, он не сопротивлялся и даже не зажмурил глаза, лишь смотрел на меня с безумной обречённостью, чувствуя, как я потрошил его энергетическую привязку к Тьме. Щупальца, которыми она его обвивала, медленно, но верно наливались чернотой. Видимо, не от всех стихий удавалось здесь экранироваться. Но я с остервенением драл, рвал и резал их когтями. Но субстанция Тьмы была необычной, даже не думая разлетаться ошмётками. Напротив, щупальца будто стали сперва пластичными, а после и жидкими. Они перетекали с Тенишева на меня, впитывались в когти, в шкуру и пытались пробраться внутрь, но браслет, словно граница, отделял мои тело, душу и энергетические каналы от попыток захватить их. М-да, похоже демоны внутри явно изголодались, ведь оба артефакта пожирали Тьму жадно с чавканьем и едва слышимым хлюпаньем. Хоть отростки Тьмы и пытались сопротивляться.

И в какой-то момент я заметил, что мне удалось перерубить всего лишь три щупальца из того бесчисленного количества, что оплетали мурзу. Уж не знаю, насколько смог ему помочь, но в конце концов я прекратил, когда заметил, что цвет браслета и цвет кольца с серебристого сменился на тёмный.

Опустив лапы и вернув им человеческий вид, я взглянул на мурзу. Смотреть на того было страшно: у него из ушей, из носа и даже из глаз текла не кровь, нет, а чернильные полосы, будто тьма выплёскивалась из его тела, покидая его самыми разнообразными способами. Местами даже сквозь поры выходили чёрные пятнышки пота. Но Тенишев стоял, закусив губу, и смотрел на меня настолько благодарным взглядом, что мне становилось не по себе.

— Это всё, что могу, — развёл я руками.

Но тут Тенишев меня удивил. Он успел достать трясущимися изгвазданными руками из-за пазухи свёрнутый в трубочку договор и передать мне в руки, и только после того рухнул в беспамятстве на пол.