Глава 22. Судьбоносные встречи

Ден героически отправился в институт после ночки, чуть не ставшей последней в его жизни. Сессия – она такая. Не тётка, как говорится.

А я... Меня потряхивало весь день. Овдоветь второй раз – это уже не смешно. Да, понимаю, что я Дену ещё не жена, но зато любовь уже есть! Да и Акакий Фридрихович толком не побыл моим мужем.

И понесло меня на обеде прогуляться по Торговой улице, на которой расположены центральные городские предприятия от швейных производств до издательств.

На обледеневшей скамейке сидела печальная девушка и неподвижно смотрела в пустоту, хотя по её виду можно было определить: ещё чуть-чуть и превратится из леди в ледяную скульптуру.

Ишь, суицид средь бела дня удумала!

– День добрый, не хотите ли составить мне компанию в кафе? – подкатила я к ней.

– А? – кажется, девица совсем не в порядке, даже не расслышала меня.

– Очень рада, что вы согласны! Идёмте! – я крепко ухватила её за локоток и потащила в ближайшее кафе.

– Куда? – пискнула она.

– Кушать! Чай пить!

И девица позволила себя увести. То ли мой ответ обескуражил её, то ли чай привлекал её куда больше, чем смерть. Да и куда такой каштаноголовой куколке помирать? Богачи охотятся как раз на подобных невинноликих красоток.

– Вас батенька за мной послал, да? Он меня простил? – выдала она, когда мы сели за свободный столик на двоих.

– Нет, меня никто не посылал. Я сама, – и изобразила ободряющую улыбку. – Просто увидела, что у вас случилось что-то плохое, и решила: вдруг смогу помочь?

– Вряд ли... – поникла головой девица.

– А вы поделитесь со мной, и увидим! Да, кстати, мы же ещё не познакомились. Я Жупа.

– Кхе... Как-как?

– Да-да, это моё имя. Жупа. Как «жопа», только с большой буквы и через «у».

– Похоже, вам не повезло ещё больше, чем мне.

– Вовсе нет. Моя судьба достойна стать сюжетом романа. Но это уже совсем другая история...

– А меня Анжелика зовут, – посветлела она лицом, – и я как раз сочиняю романы... – и снова скисла. – Сочиняла, вернее.

– Правда? А почему перестала?

– Всё началось с того, что я отправила свою рукопись папеньке в издательство. Он у меня там главный. Но роман, над которым я трудилась больше года, не приняли! Я... Я была уверена, что мой острый сюжет с доминирующей любовной линей взорвал бы публику и принёс издательству славу!

Ого, амбициозно!

– Ты не сдалась и решила издать его самостоятельно?

– Да! А ты откуда знаешь?

– Я бы на твоём месте поступила так же.

– Ага. Только моя идея была куда масштабнее. Я устроилась уборщицей к отцу. На более ответственную должность меня не пустили. Батенька всегда был невысокого мнения о моих талантах, даже рассказы мои называл испорченной туалетной бумагой.

– Жестоко.

– Я поступила не менее жестоко, поверь. Подменяла наборщикам тексты, чтобы они набирали мою рукопись, а не то, что положено им по заданию. Правда, вскоре подлог вычислили и уничтожили, и я потеряла все наработки. Поэтому я сама научилась работать на станке, набрала текст и прошла все этапы книжной подготовки.

– Но как? Тебе разрешили пользоваться техникой?

– Как бы не так! – горько усмехнулась она. – В восемь вечера, когда работники покидали зал набора, я садилась за станок. На этот раз была умнее, и каждый день меняла машину, чтобы не вызвать подозрений. За полгода я набрала книгу.

– Даже представить боюсь, как это сложно. Это не только подобрать каждый знак, но и соблюсти правила грамматики и пунктуации. Титанический труд!

– Это ещё не всё! – воскликнула Анжелика. – Дальше было сложнее. Мне пришлось подсунуть свои оттиски вместо чужих и потом незаметно изъять отпечатанные блоки и приклеить к ним свои обложки, которые я тоже получила путём подлога. Ох, и понервничала я тогда! Чуть не поседела!

– Да, это было очень смело! – отозвалась я, понимая, что передо мной сидит отъявленная мошенница.

– Когда сто томиков с моим романом разошлись по магазинам, я была на седьмом небе от счастья! Казалось, вот он, успех! Я была уверена, что люди, прочитав мой роман, запросят ещё, и тогда меня за лапочки примет любое издательство!

– Что было дальше?

– А дальше... – её глаза наполнились слезами. – Читатели вернули мои книги магазину с жалобами на вопиющую безграмотность.

– О... – я не знала, чем утешить визави, но на задворках моего сознания мелькнула мысль, что Лика Виновная тоже не ахти какая грамотная.

– Магазины вернули большую часть тиража в издательство моего папы с предупреждением, что ещё один некачественный товар – и они откажутся от сотрудничества. В наказание они повысили процент своего роялти.

– Что стало с книгами?

– Их сожгли. Работников, которые участвовали в выходе моей книги, уволили и в ходе расследования вышли на меня...

– Поэтому ты мёрзла на скамейке?

– Да. Отец выгнал меня с работы и сказал, что я ему больше не дочь. А я... Я умереть хочу! Всё случилось, потому что папа не дал мне шанса! – она отхлебнула чаю из чашечки. – Нет больше Лики Виновной!

– Что? Лика Виновная – это ты? – теперь картинка в моей голове сложилась.

– Ну, я. Да какая теперь разница...

– Я читала твою книгу «В объятиях льва», – говорю. – Если её хорошенько вычитать и отредактировать, читатели будут в восторге!

– Правда? – судя по блаженному выражению на лице, Лика мгновенно обрела смысл жить.

– Правда.

– Но... Теперь у меня нет ни работы, ни денег. Дома меня доже лишили содержания, – ух, как же быстро меняются эмоции на прелестном личике!

– К сожалению, деньгами помочь не могу, но работу можно найти где угодно, – на входной двери прямо перед моим взором висел плакат, где крупными буквами было накарябано: требуется подавальщица. – Вот, например, за твоей спиной объявление.

Она оглянулась и повернулась обратно ко мне с кислым личиком.

– Это же кошмар, а не работа! Я не создана для такого. Между прочим, у меня с детства была гувернантка!

– Чему она тебя учила?

– Всему! Но меня наука не интересовала, я пропускала нравоучения мимо ушей. Я уже с детства мечтала стать выдающимся писателем.

– Ты же работала уборщицей у отца.

– Работала. Там помимо меня было ещё три сотрудницы. Я только подметала иногда. Изредка.

Понятно. Избалованная девица.

– А что ещё ты умеешь?

– Больше ничего. Только сочинять. Мне батенька с детства говорил: «Хорошая ты девка, но тупа-а-ая!» – довольно качественно спародировала она своего отца. Артистизма и выразительности ей не занимать.

Я так и представила этого мужика, чья дочь не оправдала родительских ожиданий. Может, оттого и выросла изворотливой выдумщицей

Грубо. Собственную дочь девкой обозвать! Ужас.

Как говорила наша почтенная декан факультета культурологии Марго Санна: «Я своих девок никогда девками не называю!» Мировая была женщина, облака ей периной.

– Знаешь, есть у меня на примете один лингвист, который мог бы вычитать твою книгу за небольшую цену. А там, может, ещё какое-нибудь издательство примет твою рукопись в печать.

– Сейчас у меня нет денег даже на пирожное в этом кафе.

– Понимаю. Но верю, что если очень постараться, всё получится!

– По-твоему, я мало старалась?

– Немало. Но теперь надо постараться сделать всё честно.

– Эх...

На прощание я на всякий случай оставила Лике свой адрес. Вдруг она захочет написать мне или зайти в гости. Ещё лучше, если они с Аристархом сработаются. И будет у них тандем: Анжелика и Аристарх, два чудика. И про меня они забудут. Я погрущу, наверное, минут десять, но это будет светлая грусть, я бы даже сказала: радостная!

Мечты-мечты...

Вот, вспомни друга разлюбезного, и он тут как тут. Вечер принёс мне раздосадованного Аристарха.

– Меня уволили! Уволили! Меня!

– Тише, тише, – зашипела я. – Откуда тебя уволили?

– Из редакции! И это после фурора с зубной пастой!

– За что на этот раз?

– Я допустил маленькую опечатку. Две. Ну, может, от силы три.

– Какие?

– В инструкции к свечам было написано «боли в псине» и «обосрение гипертиреоза». Но! Я же потом исправил! В печать оно не вышло!

Да, до «еблоснежной улыбки» этим опечаткам далеко. Даже не смешные.

– Что, окончательно уволили?

– Угу. В качестве штрафа мне не выплатили зарплату за эту неделю, а на моё место уже взяли другого сотрудника.

– Сочувствую.

Что тут ещё скажешь? Теперь у него снова появится уйма свободного времени для неприкаянных шатаний.

– О! – тут я вспомнила сегодняшнюю судьбоносную встречу с Ликой. – Моей знакомой писательнице нужен редактор книг!

– С каких пор ты знакома с писателями?

– Неважно. Но если ты не против вычитать любовный роман, я устрою вам встречу, и вы договоритесь.

– Любовный... – поморщился он. – Как у этой твоей Виноватой?

– Лики Виновной! – поправила его. – Да, именно так. Но если тебя что-то не устраивает, сам поищи себе подходящую работу.

– Ну, ладно, так уж и быть: встречусь я с твоей этой... – снова поморщился.

– Кстати, она редкостная красотка! Просто куколка!

– Да? – мину он по-прежнему держал недовольной, но в глазах загорелся живейший интерес. Видимо, не совсем ещё свистульку на узелок завязал.

– Да! Но раз уж ты не любишь любовные романы...

– За деньги я готов полюбить что угодно! – было заявлено мне.

Что ж, значит, встрече – быть!

***

Говорят, конец – всему венец.

Конец рабочего дня принёс нам в придачу и Петра Ивановича Дараса.

– Ведьмы! Ведьмы! – кричал он, как сумасшедший, тыкая в нас с маман пальцем.

Вокруг начал собираться народ в ожидании зрелища.

– Вы что раскричались, уважаемый? – встала на стражу порядка моя родительница.

– Это вы меня прокляли! – наехал он на неё.

– До господь с вами, я даже не маг. Всю жизнь без магии живу и помру без неё.

– Не верю! Из-за вас я потерял сон, потерял покой!

– О, любовь – она такая, – на полочке у маман лежал свеженький томик Марьи Бубенцовой, известной писательницы любовных детективов. Вот уж где навалом болезненной нездоровой любви.

– Какая любовь?! – взревел господин Дарас, однако напрямую заявить о своей проблеме не решился. Слишком много лишних ушей. – Вы... Вы не представляете, как меня гложут... Это невыносимо! Никакие лекарства не помогают!

Что я там ему посулила тогда? Червей? Ага, паразиты, значит, завелись. Работают загаданные желания! Ура!

– Ой, а вы знаете, у меня такой замечательный чай дома есть, – примирительно заговорила маман. – От любого недуга спасает! И чистит, и иммунитет поддерживает, и вкус ароматный!

– Чистит, говорите?

– Ещё как! Всё лишнее из организма выводит!

Я бы на его месте не верила моей маман. Ибо если бы тот чаёк выводил всё лишнее, она не таскала бы на себе тридцать килограммов лишнего веса.

Но отчаявшийся господин Дарас повёлся, а я, чтобы не подводить родительницу, отменила своё магическое пожелание. Пусть он будет благодарен маме и больше не суётся к нам с проверками.

«Как бы не так!» – посмеялась надо мной судьба.