Глава 20

Казалось, что такси едет слишком медленно. Поглядывая на спидометр, я мысленно подгоняла водителя, но тот ехал с максимально разрешённой скоростью.

В очередной раз изучив фотографии, я кусала губу, стараясь успокоить себя, твердя, что рано думать о худшем. Время шло, фото и видео были изучены вдоль и поперёк…

У здания больницы, не успела машина полностью остановиться, как я уже дёрнула ручку.

— Спасибо! — выкрикнула я, закрывая дверь.

Расстояние до одного из корпусов показалось бесконечным. Влетев по ступеням, я чуть не сбила выходящую из здания пару. Извинившись, бросилась к стойке регистрации.

— Простите, где можно найти пациента, привезённого после аварии?

Дородная женщина смерила меня холодным взглядом исподлобья:

— Вы кто?

Растерянно запнувшись, я замерла. Что сказать‑то?

— Невеста, — брякнула я совершенно для себя неожиданно.

— Чья невеста?

— Марка, — ответы вылетали сами собой.

— Не предупреждали, что будете. Его родители пришли, девушка пришла тоже.

— Какая девушка? — удивлённо хлопнула я глазами. А в мыслях тут же всплыл образ той брюнетки.

— Вам видней должно быть, — проговорила женщина.

— Послушайте, — стараясь унять волнение, проговорила я, — если учесть, насколько мой жених видный, не удивлена, что куча особ может вокруг него тереться. Но им ничего не светит, — с какой‑то уверенностью проговорила я. — У него ж невеста есть.

Если бы меня сейчас услышала Алина, ржала бы в голосину. Такую откровенную ложь я ещё не говорила. Да и, надо заметить, больно гладко она из моего рта лилась.

Женщина всё так же продолжала скептически на меня смотреть.

— Прошу, скажите, где найти, — уже в отчаянии просила я.

— Ну знаете, одна девушка представилась, ещё одна — невестой. Это вам не дом знакомств.

Смущённо вспыхнув, я одёрнула кофту и сделала последнюю попытку уговорить женщину рассказать о местонахождении Марка.

— Может, вы позвоните в то отделение и спросите? — стараясь казаться максимально невинной, проговорила я.

Дама фыркнула, но, помолчав пару секунд, потянулась за трубкой.

— Зовут как?

— Мила, — слишком тихо проговорила я. Прочистив горло, повторила: — Милослава.

Женщина криво улыбнулась и набрала номер.

— Тут девушка пришла. Говорит, что она невеста одного из пострадавших в аварии, — произнесла она в трубку.

Я смотрела на женщину, злясь, что не могу слышать речь по ту сторону.

— Говорит, что её Милослава зовут… Вроде, некого Марка… Да… Хорошо, подожду.

— Ждите, сейчас о вас узнают, — уже мне сообщила дама.

Я же, оставаясь на месте, от волнения притоптывала ногой. Секунды тянулись как часы. Поглядывая на стрелку циферблата на стене за стойкой регистрации, я молилась, чтобы меня не прогнали с позором, уличив в обмане.

Когда прозвенел звонок, я вздрогнула. Прошло две минуты и четырнадцать секунд.

— Да… хорошо.

Женщина положила трубку и привстала. Я уже мысленно попрощалась со своей репутацией перед незнакомыми людьми и наблюдала, как дама показала рукой в сторону одного из коридоров.

— Если пройдёте по нему, увидите в конце двустороннюю дверь с окошками — она ведёт в другой корпус. Пройдёте по соединительному коридору, и вас встретят на той стороне.

Я глупо моргнула, зависла на несколько секунд, потом ойкнула:

— Спасибо.

Поспешив в указанном направлении, я перевела взгляд на телефон. Сообщений и звонков не было. Переставив звонок в беззвучный режим, с замиранием сердца и сбившимся дыханием прошла по коридорам. Теперь это расстояние казалось и вовсе маленьким.

— Вы Мила?

Я неуверенно кивнула встретившей меня девушке. Та улыбнулась.

— Пойдёмте, вас ждут. Вы только не волнуйтесь: у молодого человека серьёзных ран нет. Небольшое сотрясение, ушибы и несколько порезов. Автомобиль стоял на месте, отчего сила удара была небольшой. Да и удар пришёлся сзади. Так что, можно сказать, он не пострадал.

Я слушала её словно сквозь толщу воды: слова долетали и осознавались с трудом.

— Он в сознании?

— Да. Буянит, заявляя, что ему здесь делать нечего. Родители долго пытались уговорить его успокоиться — врачи посоветовали день понаблюдаться, всё же головой ударился. Но он ни в какую. Говорит, что ехать надо, и всё телефон искал.

Девушка весело щебетала. Я же невольно улыбнулась, когда стало накатывать спокойствие от осознания, что всё обошлось.

— А как услышал, что вы пришли, так замер, — медсестра даже рассмеялась. — Переспросил: «Кто пришёл?» Я и говорю: «Ваша невеста, Милослава». А он смотрит на меня, а потом как улыбнётся! И всё — сразу успокоился. Видимо, вас искать хотел.

Щёки вспыхнули от смущения. Кашлянув в кулак, я постаралась придать лицу спокойное выражение, но паника невольно проступала.

— Мы пришли, — произнесла медсестра.

И передо мной открыли дверь. Четыре пары глаз тут же были обращены ко мне: родители Марка, врач и он сам. Видя его довольное выражение лица — словно кот, объевшийся сметаны, — мне тут же захотелось выругаться и уйти.

— О, Мила, входи, — послышался приятный женский голос.

А я сначала замерла, осмотрела Марка, подмечая, что он выглядит действительно здоровым: небольшая повязка на лбу и пара повязок на открытых участках рук. Он даже успел переодеться в чистую одежду.

И только сейчас напряжение, что сковывало всё это время, окончательно отпустило. Ноги отказывались двигаться. Я опустилась на корточки и уткнула лицо в колени — слёзы потекли сами собой.

— Мила! — голос Марка был встревожен.

Когда две широкие ладони притянули меня за плечи к себе, я, ведомая каким‑то порывом, уткнулась лицом в изгиб плеча парня и разрыдалась окончательно. Слёзы смывали в душе неуверенность и страх перед будущим, напряжение от боязни потерять кого‑то, кто успел пробраться в сердце. А ещё принесли лёгкость от осознания, что я нужна Марку. Смелости мне придавали его объятия, в которых сквозила растерянность — он явно не понимал, как меня успокоить.

— Всё хорошо, — проник в ухо тихий голос. — Я, правда, не сильно пострадал. Только царапины.

Слушая его спокойную речь, я постепенно успокаивалась. Сколько мы так просидели, я не знала. Но когда слёзы течь перестали, я лишь сильней зарылась в объятиях Марка.

— Успокоилась? Посмотри на меня, — проговорил парень.

Покачав головой, я не позволила ему поднять моё лицо за подбородок.

— Мила?

— Я страшная, — голос звучал приглушённо. — Макияж весь потёк, глаза красные и опухли.

Марк сначала замер, потом хмыкнул:

— Ты всё равно красивая. Как бы ни выглядела.

Не веря этому любителю кидать красивыми фразочками, я продолжала упрямиться.

— Тут есть ванная, проводить? Умоешься.

Шмыгнув носом, я промычала что‑то утвердительное. Не успела осознать происходящее, как меня подняли на руки. Охнув, я вцепилась в плечи, но лица так и не оторвала. Марк лишь рассмеялся.

— Она стесняется, — пробасил его весёлый голос над головой. — Надо умыться.

— Конечно, конечно. Там всё есть. Пусть придёт в себя, — проговорил женский голос.

— Вот, — Марк поставил меня на пол и подтолкнул к раковине.

Оглядевшись, я приметила, что мы действительно находимся в небольшой ванной: раковина, туалет и душ.

— Я подожду в той комнате, — сказал Марк и вышел, прикрыв за собой дверь.

Хлопнув себя по щекам, я прошептала:

— Стыдоба, — облизывая опухшие от плача и покусываний губы.

В зеркало на меня смотрела девушка с покрасневшими глазами и потекшей тушью по щекам — но с еле уловимой улыбкой.

Приведя себя в порядок, как могла, я вздохнула. Смыв косметику и кое‑как согнав прохладной водой покраснения, я пригладила волосы и одёрнула кофту. Хоть глаза и оставались слегка опухшими и красными, общая картина стала более приятной моему глазу.

Аккуратно выглянув из‑за двери, я осмотрелась. Марк сидел на кровати, рядом с ним на стуле примостилась его мать. Ни отца, ни врача видно не было.

— Успокоилась? — обратил на меня взгляд Марк.

Я промычала что‑то утвердительное, набрала в грудь воздуха, толкнула дверь и прошла к кровати. Встав в ногах, кинула смущённый взгляд на женщину. Та смотрела на меня с мягкой улыбкой, будто подбадривая.

— Приятно познакомиться, Мила. Меня зовут Марина Васильевна, мама Марка.

Ощущая, как щёки вновь краснеют от смущения, я тихо поздоровалась:

— Очень приятно.

— Марк о тебе не рассказывал, но я знала, что он наконец поддался женским чарам.

С удивлением наблюдая за весёлым выражением лица женщины и слушая её не менее весёлый голос, я посмотрела на Марка. Тот помрачнел, поджал губы, но смолчал. Видимо, он не шутил, когда сказал, что его мать оценила бы мою рациональность в вопросах денежных трат.

— Ну что вы… Я не думаю… — голос прервался. Что тут сказать? О чувствах мы никогда не говорили, поэтому я даже не знала о намерениях парня.

— Почему тебя так веселит факт того, что я вообще мог влюбиться? — раздался спокойный, но угрюмый голос Марка. — Будто мне сорок и я наконец соизволил обратить внимание на женщину.

— Звучит с твоих слов ещё более странно, — улыбнулась Марина Васильевна. — Просто ты всю жизнь женщин воспринимал просто: легко знакомился, легко расходился. И я боялась, что ты не осядешь. Конечно, не думала, что это случится в твои двадцать два, но действительно рада, что ты не стал тем, кто прошёлся катком по жизням нескольких десятков дам.

— Мам… — угрюмо протянул Марк.

А я хихикнула. Впервые видела его таким растерянным и неуверенным. Со мной он всегда держался самодовольно и даже, как мне казалось, высокомерно. А сейчас я видела в нём самого обычного молодого человека, способного тоже испытывать простые человеческие чувства.

— Мила, ты не думай, — уже обратилась ко мне женщина. — Он не плохой парнишка, просто ещё не вышел из подростковой стадии.

Я рассмеялась, мысленно соглашаясь с ней.

— Ну мам! — воскликнул Марк.

— Посмотришь на тебя, так будто я достала твои детские фотографии и всю твою подноготную выложила.

Марк застонал, но промолчал.

— А у вас его детские фото есть? — с интересом спросила я, игнорируя косой взгляд парня.

— О, полно! С самого младенчества. Когда будешь у нас, напомни — я всё покажу.

Марк снова застонал, откидываясь на приподнятую кровать, и закрыл глаза, словно сдавался.

— Мила, ты присаживайся — в ногах всё равно правды нет, — предложила Марина Васильевна. — Я всё никак не могу уговорить этого энерджайзера остаться на сутки в больнице. Получил лёгкое сотрясение, стоило бы понаблюдаться, а он ни в какую.

Я кивнула, присаживаясь рядом с мамой Марка на придвинутый второй стул.

— Может, ты его уговоришь?

Замерев, я кинула удивлённые взгляды сначала на мать, потом на сына. Смущённо почесав нос, пожала плечами:

— Только если она будет со мной, — вдруг произнёс Марк.

Расширив в удивлении глаза, я встретилась с довольным взглядом женщины.

— Мила, побудешь с ним здесь?

— Я не знаю… — начала неуверенно. — Всё же я не родственница. Да и вы, Марина Васильевна, больше подходите.

— Ну какая я Марина Васильевна? Зови просто тётя Марина. И почему сразу чужая? Ты же невеста, — уверенно улыбнулась женщина.

Встретившись с довольным взглядом Марка, я закрыла от стыда лицо руками, тихо застонав. Ну кто меня тянул за язык? Расскажу Алине — засмеёт.

— Не…

— Оставайся, — проговорил Марк. Но как‑то жалобно.

Поджав губы, я посмотрела на его умоляющее лицо и невольно улыбнулась:

— Хорошо. Пока есть часы посещения.

— Вот и замечательно! — обрадовалась тётя Марина. — Николай поехал за некоторыми вещами, привезёт — и мы поедем. А ты оставайся. Я попросила его привезти еду, надо позвонить, чтобы привёз побольше. Не будешь же голодной сидеть.

Я смущённо наблюдала, как мама Марка встала и поспешила к выходу из комнаты. Надо сказать, женщина выглядела очень эффектно: стройная, на высоких каблуках, лёгкий макияж подчёркивал достоинства и скрывал недостатки. Даже морщин на руках и лице особо не было.

— Итак, — вернул меня в реальность Марк, — невеста, значит?

И не успела я среагировать, как меня за руку потянули вверх. Охнув, я оказалась на кровати в полулежащем положении. Марк подтянул меня к выше, устраивая поудобнее на себе. Смутившись, я осознала ситуацию. Попытавшись встать, тут же была прижата обратно — крепкие руки обхватили в тиски.

— Не знал, что я настолько запал тебе в душу, — с ноткой весёлости проговорил парень. — И когда свадьба? — поиграл бровями этот наглец.

— Ну тебя. Всё ты прекрасно понимаешь, — с лёгкой обидой в голосе ответила я на его замечания.

Марк перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на меня. В его взгляде не было ни ехидства, ни самодовольства — одна сплошная решимость.

— Мил, будь со мной, — тихо, едва уловимо проговорил он.

— А что я получу? — прошептала я также тихо в ответ.

— Всё, что смогу дать. Я не самый надёжный парень на деревне, послужной список из серьёзных отношений отсутствует, пьянки да гулянки… Но обещаю, я исправлюсь.

— Почему?

Мы так и вели разговор шёпотом. Но от этого слова казались более весомыми.

— Потому что люблю тебя. Я не знаю, как любить, но одно могу сказать точно: я не готов спустить на тормозах наше общение и, развернувшись, как было с другими, уйти. Я, скорее всего, ещё не раз потреплю тебе нервы. Но я готов стараться.

Смотря на спокойное лицо перед собой, я задавалась множеством вопросов, но ответ пока не находила. Насколько же этот мой выбор не будет ошибочным?

— Я подумаю, — тихо буркнула я.

— Тогда я просто буду наступать, — улыбнулся Марк.

— Ты же просто хотел поиграть, — заметила я.

Тело подо мной задеревенело. Я хмыкнула, стукнула его по месту, до которого могла дотянуться.

— Что ж, вперёд. Посмотрим, кто ещё из нас выиграет, — протянула я с ехидной улыбкой.

Теперь мой черёд вести в этой партии.