Глава 22

— Как вы себя чувствуете? Беспокоит боль?

Медсестра пришла ближе к семи вечера. Несколько шприцев на медицинском подносе лежали аккуратной горкой.

— Ничего не болит, — пробурчал Марк, с напряжением смотря на поднос.

Улыбнувшись, я подумала, что даже взрослый мужчина становится мальчиком, стоит заговорить о лекарствах.

— Точно ничего не болит? — спросила я, ощущая, как внутри поднимается переживание.

— Да, — угрюмо бросил парень, кинув на меня взгляд, и вновь посмотрел на поднос.

— Если боль сильная, лучше скажите — поставлю укол. Голова не кружится? Зрение не мутнеет?

— Нет, — всё такой же угрюмый ответ.

— Марк, — пожурила я тихо.

Парень почесал нос и устало откинулся на кровати.

— Правда, всё нормально. Боль небольшая есть, но не настолько, чтобы ставить укол.

— Что болит? — спросила медсестра, доставая блокнот с карандашом.

— Голова.

— Тошнота, головокружение?

— Нет.

— Но поел ты немного, — заметила она тихо.

— Это нормально, — успокоила меня медсестра, проверяя пульс и давление у пациента. — При таком состоянии уже хорошо, что больной поел и ему не стало плохо. Но лучше питаться чем‑нибудь полегче: супы, крем‑супы и легкоусвояемая пища. К сожалению, организм вынужден бороться с последствиями травмы, силы на переваривание ему лучше не тратить.

Я мысленно сделала пометку спросить завтра у врача, что можно есть и как долго придерживаться такого рациона.

— Хорошо. Посещение заканчивается через пять минут, не задерживайтесь, — проговорила женщина, покидая палату.

Марк ругнулся, а я легко улыбнулась. Действительно, пора было ехать домой. Сейчас, когда я могла спокойно оглянуться на свои действия, необходимо было разобраться с возможными последствиями.

— Я поеду, — пробормотала, мысленно прикидывая свои дальнейшие действия.

— Не останешься? — вырвал меня из задумчивости печальный голос.

— Не ребёнок, давай не будем нарушать распорядок больницы.

— Тогда… — Марк замолчал и не спешил продолжить.

Уж не знаю, что он хотел сказать, но сейчас у меня были дела поважнее.

— Завтра приду утром. Когда выписать должны?

— После обхода скажут вердикт, — буркнул парень, следя взглядом за мной.

Быстро приведя себя в порядок в туалетной комнате, я вышла.

— Не печалься. Завтра приеду.

Действуя на инстинктах, я подошла к парню и оставила лёгкий прощальный поцелуй на губах.

— Мил, телефон.

Вопросительно посмотрев на Марка, я нахмурилась.

— Оставь номер, у меня его ещё нет.

Улыбнувшись, я протянула свой смартфон, позволив Марку внести номер и перезвонить на свой. Лежащий на тумбочке аппарат засветился. Приметив, что экран был покрыт трещинами, я покачала головой — его тоже не обошла стороной авария.

— До завтра.

И тут же выскочила из палаты. Смущение, растерянность и нервозность вновь накрыли с головой: понимание, что я за несколько часов резко изменила свою жизнь, стало приходить только сейчас.

Пока шла к выходу с территории больницы, вызвала такси. Оно приехало почти сразу. Уже сидя на заднем сиденье, я крутила в руке телефон, просматривая поступавшие в последние часы звонки и сообщения. Мама прислала несколько сообщений с просьбой позвонить, как освобожусь, и просила не волноваться по поводу случившегося. Отец не писал и не звонил — явно позволив маме узнать все детали. А вот Федя звонил около десяти раз. Но, не дозвонившись, оставил мне довольно много сообщений в мессенджере. Сначала тон сообщений был спокойным, просительным, а после перерастал в раздражительно‑указующий. Прочтя порядка двенадцати сообщений, я фыркнула. Человек, живущий в двадцать первом веке, считает нормой полигамные отношения. Словно император: одна жена и куча наложниц. Интересный подход, надо сказать. И всё же я действительно была удивлена случившимся. Мне казалось, что уж сын маминой знакомой явно не должен быть тем ещё шовинистом. А оказалось всё наоборот.

Звонок от Алины прозвучал в тот момент, когда я как раз выходила из такси.

— Алло, — устало проговорила я, присаживаясь на старую лавочку у подъезда.

— Как дела? Всё хорошо?

— Да. Всё нормально.

Подруга на миг замолчала, явно не зная, как спросить, чтобы не обидеть.

— Удивительно, что ты настолько растерялась. Чего боишься?

— Узнать правду. Итак, ты с Федей или поехала к тому пареньку?

Откинувшись на спинку, я кинула взгляд на небо — звёзд почти не было видно, только блёклая половинка луны.

— Поехала к тому парню. И его зовут Марк.

— Ну вот, хоть имя теперь известно, — нервно хихикнула Алина.

Видимо, ей показалось, что у меня нерадостное настроение.

— И как?

Тактичность у подруги есть, но она явно не умеет подбирать слова при этом.

— Лёгкое сотрясение, несколько ушибов и царапин. Жить будет. Рвался из больницы, но врач настоял, чтобы он ночь наблюдался у них.

— Ну, это и правильно. Раз сотрясение, — на том конце послышался облегчённый вздох. — Но что с настроением?

— Федя встречался с другой. И при этом не видит в этом ничего зазорного. Мол, я же женой буду, а эта — так, развлечение, — хохотнула, ощущая, как изнутри поднимается раздражение.

Алина молчала, переваривая информацию.

— И как ты узнала об этом?

— Девушка сама позвонила. Рассказала и о Москве, и о многих других вещах. А после ты написала. Как думаешь, совпадение или знаки?

— Мой ответ тебе и так известен, — буркнула подруга. — Я же та ещё суеверная особа.

Улыбнувшись на ответ подруги, я прикрыла глаза.

— Знаешь, я тоже так подумала. Впервые в жизни.

— И ты теперь будешь с тем парнем? Или у него кто‑то есть?

Я замялась, не зная, как описать сложившуюся ситуацию.

— Вроде и встречаемся. Но знаешь…

— Боишься повторений?

— Да. Но попробовать решилась, особенно после сегодняшнего.

— А что сегодня было? Рассказывай.

Слыша нетерпение в голосе подруги, я замолчала. Нет, рассказывать Алине о том, что я представилась невестой не особо знакомого мне парня, точно не стоит.

— Потом, при встрече, — пробурчала, стараясь оттянуть время.

— Потом не отделаешься.

— Ну и ладно.

— Окей. Значит, Федя брошен, а новые отношения уже появились.

Поджав губы, я хмыкнула. Наклонившись вперёд, стала всматриваться в мыски своих туфель в полутьме.

— Как знать, как знать, — тихо прошептала, стараясь подавить в себе растущие противоречивые чувства: страх и надежду.

— Ты почему трубку не берёшь?

Знакомый голос ворвался в мои мысли. Сжав телефон, я подняла взгляд, примечая знакомые мужские туфли. Федя.

— Там Федя? — спросила в трубку Алина.

— Да. Я перезвоню, — и тут же сбросила звонок.

— С кем говорила?

Голос хоть и был знаком, но я впервые слышала такую грубую интонацию. Подняв взгляд на знакомое лицо, я осознала, что не настолько мне и знаком этот человек. Возможно, я просто видела то, что хотела, совершенно не пытаясь действительно узнать его.

— И зачем пришёл?

— Что за вопрос? Ты устроила истерику, а теперь ещё и глупости говоришь. Ты трубку не брала, на сообщения не ответила — и я не должен был приходить?

Вскинув в удивлении брови, я встала. Сидеть в данной ситуации не очень хотелось.

— В чём проблемы? Разве не было понятно, что я не собираюсь строить дальше отношения с человеком, который не видит никаких проблем в изменах?

— Какие измены? Что ты такое говоришь? Глупости одни. Что плохого я сделал?

Открыв в удивлении рот, я смотрела на совершенно незнакомого мне человека. Почему он вообще считает, что его поведение — норма? Откуда такая уверенность? Может ли такое быть и в их семье?

— А я не вижу ничего хорошего в этой истории. Мне неинтересно, с кем ты встречаешься, можешь хоть полгорода оприходовать.

— Ну вот, видишь, это нормально, — словно я подтвердила его слова, покачал в знак согласия головой мужчина.

— Да мне это не интересно именно потому, что я не собираюсь дальше состоять с тобой в отношениях. Днём я ушла с мыслью, что мы больше не пара. И именно потому, что мы больше не встречаемся, мне всё равно на тебя. Ищи другую дуру, которая будет рада строить такие отношения. Тоже мне, мачо.

Ругая себя на чём свет стоит, я направилась к подъезду. Больше тратить время на человека, который в моих глазах стал хуже валяющегося под ногами дерьма, я не собиралась.

— Мила, мы не договорили.

Меня схватили за локоть, грубо дёрнув назад.

— А о чём вообще можно говорить с тобой? — зло бросила я, стараясь вырваться.

Но хватка была твёрдой. Впервые я ощутила беспомощность — ещё никто не удерживал меня с такой силой.

— Прекращай, — послышалось злое шипение. — Что ты как маленькая?

— Пусти, — продолжала я трясти рукой, упорно пытаясь скинуть чужую руку с локтя, превозмогая накатывающий страх.

— Я сказал, хватит, — дёрнул меня на себя мужчина.

Покачнувшись, я попятилась назад. Когда плечо прижалось к чужой груди, внутри разлилась настоящая паника: стало страшно, очень страшно. В полутьме, под светом фонаря над дверью подъезда, я рассматривала лицо другого человека. Глаза зло блестели, губы были сжаты. Охнув, я постаралась отстраниться, но мне не дали сдвинуться и на сантиметр.

— Отпусти, — с дрожью в голосе проговорила я, стараясь успокоиться.

— Я не разрешал тебе уходить. И ты меня совсем не слушаешь.

Оглядевшись, я постаралась найти хоть кого‑то знакомого. Но как назло двор в вечер субботы был пуст. Раньше мне казалось, что по улице ходит толпа народу, но теперь я вдруг не могла никого позвать на помощь.

— Твоё поведение неприемлемо, — увещевал мужчина, потянув меня за собой.

Стараясь вырваться, я пыталась упереться ногами в асфальт. Но шпильки не позволяли создать большую площадь опоры, и я, перебирая ногами, максимально медленно двигалась за Фёдором.

— Истеришь, позоришь меня перед родителями. Я от тебя такого не ожидал. Мне казалось, мы понимаем потребности друг друга. Я не запрещаю тебе заниматься собой: учись, потом пойдёшь преподавать. Хорошая профессия. Да, денег она может не принесёт, но это и не важно. Женщина должна развиваться, иначе она станет неинтересной.

Слушая речь этого мужчины, я буквально ощущала, как от ужаса волосы поднимаются дыбом. Его слова очень сильно напоминали мне приказной и снисходительный тон, которым так любят говорить мелкие тираны.

— Ничего я не истерю, — прервала я бурный поток чужих слов. — Это ты ведёшь себя недостойно. Почему я вообще должна терпеть такое отношение к себе? Ищи другую дуру, которая будет тебе заглядывать в рот и глотать такое отношение, — зло выговорила я, стараясь найти силы отцепить от себя этого мужчину.

— Что за фразы, Мила? — кинул столь же зло Федя. — Ты же культурная девушка.

— Именно потому, что культурная, не хочу терпеть такое отношение. Мы живём в век, когда у всех равные права. Если ищешь рабыню, то это не ко мне.

От моего заявления Федя остановился. Я поймала его удивлённый взгляд, сменившийся досадой и каким‑то снисхождением.

— Не глупи. Ну мы же хорошо понимаем потребности друг друга. Тебе нужны спокойные стабильные отношения, я же ищу толковую жену. Чем не идеальный брак?

Какой к чёрту брак? Да он же сумасшедший!

Осознав, с каким неадекватом меня вообще свела жизнь, я резко вскинула ногу и заехала каблуком куда‑то по ноге мужчине. Тот охнул и ослабил хватку. Двинув ногой ещё раз, я резко вырвалась, оттолкнула чужую руку и побежала в противоположную сторону. Внутри меня била дрожь. Не понимая, куда бегу, я свернула за угол дома и тут же завернула за второй, пробегая по заросшему участку между двумя старыми домами.

Следуя по тропинке на память, я слышала Федины крики, которые становились всё тише, пока и вовсе не затихли — видимо, он пошёл в другую сторону. Выскочив на дорогу, ведущую к широкой улице города, я поспешила к одному из магазинов, призывно светившему входом.

Поднявшись по ступенькам, забежала внутрь, спрятавшись за широкой стеной. В панике осматривая улицу впереди, я так и не увидела знакомой фигуры. Кровь стучала в висках, перекрывая все шумы. Минута перетекала в другую, а знакомого человека всё не было.

Боясь возвращаться домой, я перебирала варианты, к кому поехать. К родителям боялась — Федя знал их адрес, мог и туда заявиться. Алина, скорее всего, была с Пашей. Напрягать влюблённых своими проблемами хотелось меньше всего. Отель? Денег немного, но стоило бы рассмотреть такой вариант.

Подняв телефон, который чудом всё это время оставался в руке, я открыла карту в поисках подходящего варианта. Звонок Феди не заставил себя ждать. Трясущимися руками я держала телефон, стараясь его не уронить. Кинув взгляд на улицу, не увидела никого. Мимо прошла женщина, шурша пакетами, заставив меня невольно вздрогнуть.

Звонок прекратился. Трясущимися пальцами я нажала на список контактов, заблокировав номер. И вновь открыла карту.

Когда через несколько секунд на экране высветилось новое имя звонившего, я замерла. «Жених». Прикусив губу, нажала на зелёную кнопку.

— Да? — голос сорвался в тихое рыдание.

На той стороне повисла тишина.

— Что случилось?

Я буквально слышала напряжение, исходившее от Марка.

— Ничего, всё…

Договорить я не смогла — горло свело от слёз.

— Ты где?

Он не стал спрашивать о произошедшем, что невольно облегчило моё состояние.

— В магазине.

— Домой когда?

Я молчала. Видимо, не сегодня. А может, и никогда.

— Так, — моё молчание явно затянулось. — Поедешь ко мне. Назови адрес, где ты, я вызову такси.

Всхлипнув, я прошептала адрес дома, где располагался магазин.

— Тебя у дома встретит Слава, это мой брат. Поможет попасть в квартиру. Не волнуйся, всё хорошо.

Угукнув, я всхлипнула, вытирая катящиеся по щекам слёзы.

— Ну что за плакса. Голова разболится. Жди такси: чёрный седан, 485. Я вызвал его в район сетевого магазина.

Удивлённо округлив рот, я выдохнула.

— Хорошо.

— Не переживай, дома у меня расслабишься, потом всё расскажешь.

Угукнув, я напряжённо всматривалась в площадку перед магазином. Марк же в это время рассказывал какие‑то занятные истории о них со Славой детстве. Слушая, я постепенно успокаивалась.

Такси подъехало через четыре минуты. Осторожно выйдя из магазина, я огляделась, боясь наткнуться на Федю. Но того нигде не было видно.

Уже открыв дверь, услышала окрик. Обернувшись, заметила возле соседнего дома мужчину — тот махал рукой. Я же быстро села в машину.

— Быстрей, пожалуйста, — нервно вцепилась свободной рукой в спинку переднего сиденья.

Машина сразу отъехала, вливаясь в небольшой поток вечерних машин. Я кинула взгляд в заднее стекло, выискивая Федю. Тот добежал до магазина, но мы уже выехали на улицу. Выдохнув, я откинулась на сиденье.

— Всё хорошо? — в трубке раздался спокойный вопрос.

Но я всё равно расслышала лёгкое напряжение, сквозившее в голосе.

— Да, — выдохнула, ощущая нервную дрожь, которая начала бить по всему телу.

— Через пятнадцать минут будешь на месте. Слава тебя будет ждать.

— Потом будет над тобой подтрунивать, — пытаясь разрядить напряжение, проговорила я.

— Определённо. Он тот ещё любитель мыльных опер.

Беседа вновь приняла приятный оборот. Но краем сознания я всё ещё помнила о произошедшем. Как бы ни пыталась отвлечься, сознание продолжало вертеться вокруг возникшей ситуации.

— Я приехала, — проговорила, когда машина остановилась возле одной из новых многоэтажек.

— Слава сказал, что будет ждать у подъезда. В чёрной рубашке. Как только попадёшь домой, позвони. Мне идти надо.

— Ладно, — печально проговорила я, смотря, как гаснет экран.

Поблагодарив водителя, вышла из машины.

— Милослава Григорьевна, добрый вечер.

Голос прорезал вечернюю тишину. Вздрогнув, я оглянулась и тут же удивлённо моргнула. Передо мной стоял один из студентов, у которых я вела семинары. От накатившего снова напряжения я невольно вцепилась в сумочку.

— Я Слава. Брат Марка. Двоюродный. И ваш студент, — спокойно улыбнулся парень.

А я замерла, медленно прикрыла глаза и хихикнула. День всё продолжал сыпать сюрпризами.