Глава 9

Пара шла, как мне казалось, ужасно медленно. Я угрюмо рассматривал девушку, восседающую за преподавательским столом и спокойно общающуюся с моими однокурсниками.

Длинные, до лопаток, светлые волосы были собраны в хвост, который при каждом повороте головы покачивался. Тёмно‑розовая водолазка сексуально обтягивала каждый изгиб стройного тела — того самого, что мне удалось подержать в своих объятиях совсем недавно.

Задумавшись, я прищурил глаза. Пальцы правой руки невольно потёрлись друг о друга: почему‑то до сих пор я ощущал мягкое прикосновение к чужой коже, пахнущей какими‑то ягодами. Взгляд прошёлся по чётко выделенным водолазкой контурам. Память тут же услужливо напомнила, как приятно было держать эти линии в руках и насколько ещё более приятной была их тяжесть в моих ладонях.

Выдохнув, я поёрзал на стуле, сползая чуть ниже и шире разводя ноги. Член подал признаки жизни и неприятно надавил на жёсткий замок джинсов. Сцепив зубы, прикрыл глаза, стараясь отвлечься от развратных мыслей, которые преследовали меня уже несколько дней. Но если раньше, не видя объекта своего желания, ещё можно было переключиться, то сегодня я не мог найти хоть какую‑то точку, чтобы упереть в неё взгляд и забыть о соблазнительнице в нескольких метрах от меня.

— Ты чего такой угрюмый?

Слава ткнул меня локтем в руку. Окинув друга рассеянным взглядом, я буркнул что‑то о несправедливости жизни и вновь стал искать удобную позу и точку, на которой можно сосредоточиться, чтобы не рассматривать соблазнительную фигуру.

— Ребята хотят завтра собраться вечером в баре. Пойдёшь с нами? — не замечая моего нежелания общаться, продолжил друг.

Поджав губы, я мысленно выругался. Очередная бессмысленная пьянка как‑то не прельщала.

— Там будет и Вера. Когда уже дашь девчонке зелёный свет? Она только и делает, что всем видом показывает интерес к тебе, — заговорщически шептал Слава.

А я с трудом мог вспомнить образ той самой Веры. Все мысли занимала Мила — в том своём сексуальном тёмно‑красном платье, с тихими стонами, когда она изгибалась в моих руках, и с шёлком кожи, который так охотно оглаживал.

— Марк?

Друг в очередной раз толкнул меня рукой. Кинув на него злой взгляд, я замер. Аудитория была погружена в тишину, а взгляды части ребят были устремлены на меня — как и взгляд Милы.

Кашлянув, я поёрзал, стараясь успокоиться и дать себе время собрать мысли в кучку.

— Извините, не слушал, — гулко проговорил я, опять кашлянув.

— Перекличка, — тихо шепнул Слава.

— Баринов Марк здесь, — глухо отозвался я, поднимая в неловком жесте руку слегка вверх.

Мила кивнула, мазнула по мне очередным пустым взглядом и вернулась к списку. Прищурив глаза, я вновь осмотрел девушку. Та продолжала спокойно называть фамилии, но я смог уловить и кое‑что ещё: неловкость и какую‑то скованность, которой, как мне казалось, раньше не было.

Невольно я почувствовал удовлетворение, хитро прищурился и стал в этот раз уже не скрываясь следить за каждым жестом Милы. А та, видимо, ощущая мой обжигающий взгляд, выдавала себя с головой: то поправит чёлку, то пригладит волосы за ухом, несколько раз поёрзала на стуле, закинула ногу на ногу, потом поменяла их местами… Но красноречивее всего её выдавал язык: не один раз он пробегал кончиком по губам, заставляя моё дыхание невольно сбиваться.

Чёрт, сам себе рою яму. Впервые в жизни я ощутил зуд от желания зацеловать эти губы и втянуть в дикий танец юркий язычок. Сжав челюсть до боли, прикрыл глаза. Но образ соблазнительницы в красном тут же вновь возник перед глазами.

«Да твою ж мать!» — мысленно выругался я. Закроешь глаза — тут как тут фантазии, откроешь глаза — перед тобой тут же предстаёт оригинал.

Помаявшись какое‑то время, я плюнул на попытку отделаться от проблемы и просто стал смотреть на Милу, мысленно раздевая взглядом каждый дюйм её тела. Что ж, будем считать это компенсацией за пустую постель.

Мила

Баринов Марк.

Что ж, теперь хоть знаю его имя и фамилию. Надо сказать, ему очень подходит.

Как провела пару, совершенно не помню. Первое, что захотелось сделать, стоило только войти в аудиторию, — сбежать. Ноги чуть сами не понесли меня за дверь. Но, сохранив последнюю крупицу разума и силы воли, я всё же на деревянных ногах дошла до стола.

О чём‑то говорила со студентами, даже что‑то написала на доске. Из учебного процесса запомнилось только одно: «Баринов Марк здесь» — а дальше провал и обжигающий взгляд на коже.

Этот взгляд так и следовал за мной всю пару. Сердце гулом отдавалось в ушах, в панике мечтая покинуть грудную клетку. Ну как так жизнь повернулась? Почему я вообще проснулась в постели этого парня? Да ещё и чёрт знает где от дома?

В голове мелькнула мысль, которую не раз любила озвучивать Алина: «Может, это судьба?» Но… какая там судьба! Это просто одна большая катастрофа! Позор и стыд!

Полтора часа пролетели незаметно. Под чужим взглядом я даже не успела осознать, что столько времени прошло. Звонок оповестил о конце занятия. Я с натянутой улыбкой попрощалась с ребятами, краем сознания отслеживая чужие движения. Студенты с громким гомоном покидали аудиторию, пока я собирала свои вещи. Очень надеялась, что Марк уже ушёл, ведь не видела его среди той толпы, что прошла мимо.

Телефон издал приглушённый звук вибрации. Отвлекшись на входящий звонок от Алины, я совершенно не заметила, как осталась в аудитории одна… с Марком.

Внимание от телефона оторвал стук по столу. Вздрогнув, я с опаской подняла глаза и тут же замерла, как испуганная лань перед хищником. Тело среагировало быстрей, чем я успела осознать: тут же бросилось к двери. Но уйти мне не дали — крепкие руки преградили путь, заставив вжаться в стену.

— И куда мы так спешим? — с ухмылкой проговорил Марк, пристально изучая меня. — Что ж, можно сказать, вживую узрел твои способности к побегу.

Громко сглотнув, я всеми фибрами души мечтала просто влиться в стену и раствориться в ней. Но, жаль, магия в этом мире не существует, а старая стена вуза, простоявшая не один десяток лет, вряд ли так легко развалится от одного моего желания.

— Итак…

Марк замолчал, словно и сам не знал, что сказать. Так мы и стояли в тишине, изучая друг друга: я — испуганно, а он — растерянно. Взгляды, сталкиваясь, тут же убегали, но, словно магнитом, возвращались обратно. В груди сердце продолжало испуганно биться, но в то же время какое‑то непонятное, неизведанное чувство стало подниматься из глубин, заставляя всё внутри меняться. И всё только из‑за стоящего передо мной парня, к тому же младше меня.

Досада, накатившая неожиданно, вызвала растерянность. Природу этому чувству я не успела осознать, захваченная врасплох поцелуем, который обрушился на меня неожиданно.

Чужие губы показались мягкими и горячими, заставляющими подчиниться, отдать бразды правления мужчине. И я, ведомая этими чувствами, позволила увлечь себя. Лёгкое касание, горячее дыхание — и мне захотелось большего. Марк оторвался от меня всего на миг, чтобы тут же вновь прижаться губами к моим, но уже в совершенно ином поцелуе — подавляющем, обжигающем.

Я невольно приоткрыла рот, сдаваясь под этим таким мужским напором. И он не стал ждать, воспользовался приглашением. Когда чужой, не менее горячий язык проник внутрь, я вцепилась руками в его предплечья, краем сознания замечая, что выронила телефон.

Марк подался вперёд, прижимая меня к стене своим телом, но всё так же зажимая в кольце своих рук. И эта поза почему‑то принесла чисто женское удовольствие от ощущения защищённости, которое я впервые испытала с совершенно незнакомым человеком.

Поцелуй продолжался, заставляя дыхание сбиваться. Наши языки, переплетаясь, вели невидимую войну. Только была она односторонней: он захватывал, я сдавалась.

Сколько длилось это безумие, не знаю. Из забытья меня вырвала вибрация телефона. Словно по команде, мы оторвались друг от друга, дыша с каким‑то надрывом. Глаза в глаза. Я вздрогнула, впервые ощущая на себе столь дикий, обжигающий страстью взгляд.

Звонок прервался, чтобы через мгновение повториться вновь. Невольно кинув взгляд на телефон, лежащий экраном вверх, я почувствовала, будто меня окатило холодной водой.

Федя.

Уши уловили лёгкий хмык. Под именем на экране высветилась наша общая с Федей фотография, где я целую его в щёку. Почему‑то это фото заставило меня устыдиться, словно я сделала что‑то неприличное.

Звонок прекратился, погружая комнату в гулкую тишину. В ушах же набатом стоял звук удара сердца. Мелькнула мысль, что надо померить давление. С такими американскими горками из эмоций можно и инфаркт заработать».

Глубоко вдохнув, я упёрлась руками в грудь парня и оттолкнула его от себя. Тот, видимо, не ожидая от меня такой прыти, отошёл на несколько шагов назад. Я же, не отрывая взгляда от погасшего экрана телефона, поправила волосы и облизала губы, словно стараясь стереть таким образом совершённую глупость.

— На этом закончим наши игры, — проговорила я, даже не стремясь посмотреть на Марка. — Позабавился — теперь можешь идти дальше. В конце концов, у каждого из нас свой путь, — прошептала скорее себе, чем ему.

Марк молчал. Я подняла на него взгляд, подмечая, как желваки на скулах ходят ходуном.

— И в чём же заключается твой путь? — спросил он с какой‑то ехидцей.

— Тебя это не касается. Мы друг другу никто. А изменять я не собираюсь. Столь низменное действо никогда не было для меня чем‑то правильным.

Марк от моих слов вздрогнул, словно не ожидал подобного замечания. Он явно бросил взгляд на экран моего телефона, пару секунд изучал тёмный экран, словно стремясь найти там какой‑то ответ, а после поднял взгляд на меня.

— Замуж собралась?

Неожиданный вопрос поставил меня в тупик. Ответ «да» казался правильным. Но почему‑то я не могла найти в себе силы его произнести. Но парню, видимо, ответ не был нужен. Он прищурился, словно выискивая на моём лице что‑то, потом подошёл вновь, прижал меня к стене и опустил голову, утыкаясь носом в мой висок.

— Значит, хочешь забыть? А сможешь?

— Даже если не смогу, это всё равно не должно становиться чем‑то значимым в моей жизни.

Слова вылетали из моего рта, но для меня они звучали совершенно неубедительно. Почему рациональные мысли в этой ситуации кажутся большим бредом, чем должны были? Разве я не права? Мы с Марком друг другу никто, наши пути и вовсе пересеклись случайно. Ведь не меняется же жизнь просто от знакомства с кем‑то? И вообще, в группе Марка не менее десяти парней, но ни с одним из них я не делаю таких глупостей, как поцелуи в аудитории, не говоря уже о сне в одной постели.

— Тебе стоит прекратить донимать меня. Уверена, с твоими данными на тебя вешается не одна девушка. Поэтому поищи себе жертву в другом месте, — с какой‑то необъяснимой для себя злостью я упёрлась в грудь Марка руками, стараясь его оттолкнуть.

Но парень не сдвинулся ни на дюйм. Я лишь ощущала, как под рукой быстро стучит чужое сердце, а грудь вздымается от тяжёлого дыхания. Он был зол, сомневаться не приходилось. Но потакать желаниям такого парня не стоило: сегодня он проявляет интерес к тебе, а завтра, стоит только ответить на его интерес, он уже убежит к другой, помахав рукой из чистой жалости.

— Мной ещё никогда не командовали, — проговорил Марк мне прямо в ухо.

Подняв глаза на парня, я сжала губы. Он наклонился, прижимаясь своим лбом к моему. Глаза полыхали яростью вперемешку с незнакомым мне чувством. Откинув голову назад, я слегка ударилась ею о стену, прикрыв веки от боли. Марк отстранился — в его глазах мелькнуло что‑то еле уловимое, похожее на жалость.

Вжавшись в стену ещё больше, стараясь слиться с ней в очередной попытке избежать соприкосновения с чужим телом, я исподлобья смотрела на возвышающегося надо мной парня, пытаясь понять, как вообще докатилась до такого.

— Всё когда‑то бывает впервые, — буркнула я в ответ на его замечание, судорожно ища выход из сложившейся ситуации.

Хотелось действительно остановиться. Поставить точку в нашем непонятном взаимодействии. Эта встреча в жизни была явно лишней, глупой. Для чего я вообще наткнулась на столь беспринципного и бесстыжего парня? Если он прекрасно понимает, что я встречаюсь с другим, почему не отойдёт в сторону?

Марк облизал губы, ухмыльнулся и наклонился ко мне. Ухо вновь обдало чужое дыхание. От лёгкого ветерка мне даже показалось, что оно дрогнуло, как у кошки.

— А ты справишься? М?

Уж не знаю, с чем я должна справляться. Но одно понимала сейчас очень хорошо: с собственным телом я уже не справляюсь.

Парень наклонился ещё ниже, опуская лоб на моё плечо. Я же ощущала непривычную, но очень приятную тяжесть. Предплечья сдавили чужие руки — не сильно, но достаточно крепко, словно приковав к месту.

— Мы же взрослые люди, Мила. Так давай и сыграем по‑взрослому?

Не понимая смысла его слов, я нахмурилась. Марк выпрямился, хмыкнул как‑то обречённо, мотнул головой, словно стараясь согнать наваждение, и мягко улыбнулся мне. Я же невольно задержала дыхание. Такая улыбка обезоруживала, заставляя сдаться без боя. Зажмурившись, я опустила голову вниз, сбегая от собственных мыслей и чувств. В надежде, что хотя бы получится воплотить в жизнь с этим парнем пословицу: «Из глаз долой — из сердца вон».

Но спрятаться мне не дали. Рука парня потянула моё лицо за подбородок вверх, заставляя встретиться взглядом с чужим — обжигающим. Сердце ёкнуло в ожидании.

— Ты можешь пытаться убежать. Но, думаю, поиграть в игру «Кто первый сдастся?» будет довольно интересно. Жду с нетерпением.

И, словно закрепляя это одностороннее заявление, он коснулся моих губ в лёгком поцелуе, напоследок проведя по ним языком и оставляя влажный след.