Глава 2: Несломленная

Лида открыла правый глаз, левый не поддался.

Девушка осмотрелась, не поворачивая головы. Прямоугольная больничная палата. Старый линолеум, светло-зелёная выцветшая краска до середины стены, выше белая шпаклёвка. Четыре койки, столько же тумбочек у изголовья, два стула и больше ничего.

Койки у окна занимала Лида, напротив — бабушка, у двери лежала молодая рыжая девушка и тихая блондинка лет сорока.

Старуха спала с приоткрытым ртом. Серые волосы, тёмно-зелёная кофта поверх байкового халата в цветочек, яркий пластиковый амулет с глазом висел на шее. Из-под кровати торчал краешек советского тапка в синюю клетку.

Лида повела взглядом к окну.

У подоконника стоял папа, Марк Сергеевич Черных, в вязаном свитере и тёплых штанах. Белый больничный халат он накинул на плечи. В руках держал открытую книгу «Записки врача» Вересаева, но взгляд уходил в окно и снова возвращался к странице.

Лида потянулась рукой к окну. Пальцы послушались с запозданием, девушка задела стакан на тумбочке. Стеклянные грани звякнули о кружку.

Папа повернул голову. Секунду стоял и подошёл к кровати. Присел, аккуратно погладил плечо под одеялом, попросил не шевелиться и вышел в коридор.

Две минуты тишины. Телевизор за стеной бубнил про похолодание и приход зимы. Старуха всхрапнула, перевернулась, укрылась одеялом.

Послышались голоса в коридоре. Вошёл молодой врач в мятом халате, очки на тесёмке висели на груди, под халатом рубашка и чёрный галстук. За ним шла медсестра лет пятидесяти, полная, румяная, с длинными волосами цвета соломы.

Через две секунды в палату вернулся Марк Сергеевич, опёрся на дверь, отдышался. За ним пришла мама с четырьмя пластиковыми контейнерами, составленными башенкой, и термосом в руках.

Врач придвинул стул, сел рядом с кроватью, посветил фонариком в правый зрачок, осторожно приподнял левое веко. Лида дёрнулась.

— Больно? — спросил доктор. — Не говорите, моргните.

Лида закрыла правый глаз и открыла.

Врач задумчиво посмотрел в папку, поданную медсестрой, и сказал:

— Закрытая черепно-мозговая травма тяжёлой степени. Ушиб мозга и рваная рана левой скуловой области. Трое суток без сознания, вчера состояние стабилизировалось, и перевели в общую палату. — Врач говорил быстро, почти без интонации. — Повезло, что скорая быстро подобрала.

— Коллега, — сказал Марк Сергеевич из-за спины, тихо, с нажимом, обращаясь к врачу. — Восстановление? Прогноз?

Доктор снял очки, повернулся на стуле.

— По первым снимкам одна картина, по вчерашним другая. — дважды врач открывал рот, но с губ слетало только «хм-хм» и «да-да». Голос медика стал чуть громче, речь выразительней. — Честно? Такого темпа я не встречал. По протоколу обязан уведомить магический отдел полиции. При аномальных показателях восстановления так положено. Не бойтесь, стандартная процедура.

Отец побледнел, подошёл ближе, почти вплотную к спине врача.

— Может, ошибка? Аппарат какого года? — спросил старший Черных, покашливая и глядя в сторону.

— Девяностого. — Врач протёр стекло очков краем халата и резко надел. — Марк Сергеевич, ну какая ошибка?

— Да-да. — Отец кивнул, отступил на полшага. — Протокол, понимаю. Хочу уточнить: форма двести сорок? Уведомление в ОМБ, не принудительная экспертиза?

— Пока да. Картина однозначная, но не экстремальная. Дочь до этого не принимала магические эликсиры? Для омоложения, например. Нет, не то барахло, что в интернете продают, а настоящие?

— Опасные незаконные магические препараты, после которых можно оглохнуть, ослепнуть или сойти с ума? Вы за кого нас принимаете? — Папа нахмурился.

— Понимаю, что маловероятно, но вдруг. Выздоровление слишком резкое, как будто что-то ускоряет все процессы регенерации в три раза.

— Знаю, но справедливо ли из-за этого портить моей дочке всю жизнь? — Марк Сергеевич повернулся к окну. — Если бы спросили меня, я бы написал, что динамика укладывается в верхнюю границу нормы при данном типе травмы у молодых со здоровым анамнезом.

Врач резко развернулся, молча потёр переносицу под очками, встал.

— Не обижайтесь. Но у меня уже есть выговор в этом полугодии за несоблюдение таких вот формальностей.

Повернулся к Лиде, быстро объяснил про режим, лечение, капельницу, перевязку. Кивнул родителям и пошёл к двери. Рыжая соседка у двери что-то сказала вслед, доктор только махнул рукой и ушёл.

Медсестра задержалась, поправила капельницу, проверила иглу. Подмигнула Лиде, улыбнулась и ушла к соседке по палате, что-то посмотреть.

Эльвира Марковна расставляла контейнеры на тумбочке. Рядом выстроились салфетки, ложка, термос.

— Лидочка, тут покушать. Бульон куриный, свежий, с утра варила и компот.

— Ма... — Лида поперхнулась, закашлялась.

Эльвира Марковна замолчала и дала попить. Девушка сделала несколько глотков и легла.

— Ничего, ничего. Врач толковый, папа с ним говорил. — она погладила дочь по руке под одеялом.

Марк Сергеевич стоял у окна, руки сложил за спиной. Кивнул, не оборачиваясь, и забурчал.

Лида приподнялась и допила стакан маленькими глотками. Голос возвращался.

— Как на работе, пап? — спросила девушка тихо.

— Работа подождёт. Обращений с пищевыми отравлениями стало чуть меньше. Я давно должен был на пенсии сидеть. Выговор у него... хм... формализм. Но пенсия смех... — Марк Сергеевич махнул рукой.

Мама сказала, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Почти шестьдесят три года. «Кто, если не я», «специалистов нет»... Чехов писал: «Если хочешь, чтобы у тебя было мало времени, ничего не делай». А мы всё делаем, и времени нет ни на что.

Марк посмотрел на жену, она встретила взгляд и замолчала.

— Завтра придёт следователь, — сказал папа. — Не из магического отдела, не бойся. Из уголовного. Возьми, записывай, что вспомнишь. Руку и голову разрабатывают одновременно.

Достал из кармана блокнот и ручку, положил на тумбочку. Блокнот новый, синяя обложка с фиолетовой совой. Ручка с гравировкой «Минздрав» на колпачке.

— Найдут, — сказала Эльвира Марковна. Голос дрогнул, и она тут же занялась термосом. — Обязательно найдут извергов. Везде камеры сейчас. Тем более такой случай, известная журналистка.

Лида медленно повернула голову. Взгляд скользнул по заваленной тумбочке, по блокноту и телефону. Индикатор горел зелёным светом, провод зарядки уходил к ближайшей розетке.

— Мам, дай телефон.

Двадцать три пропущенных. От Олега одиннадцать. Семь пропущенных от Артёма и родителей, один с работы и остальные с незнакомых номеров. Сообщений больше — экран пестрел уведомлениями от Олега. «Лида, как ты?», «Прошу, напиши», «Я приехал в больницу, меня не пустили».

Черных набрала в ответ: «Пришла в себя, жду тебя». Отправила, положила телефон на грудь и закрыла глаз.

Эльвира Марковна достала потрёпанный томик «Чехов. Рассказы».

— Почитай, как ра... — Черных не договорила, сглотнула.

Книга чуть дрогнула в руках. Мама придвинулась ближе, перелистнула на первую страницу и начала: «В больничном дворе стоит небольшой флигель, окружённый целым лесом репейника...»

Голос звучал тихо и ровно. Марк Сергеевич сел на подоконник и прислушался. Рыжая соседка беззвучно взяла пачку сигарет, подошла к постели Лиды, улыбнулась и вышла.

— Лидочка, тебе удобно? Одеяло совсем тонкое, завтра привезу из дома потеплее. Халат и тапочки тоже возьму. Твои любимые синие, с зайцами?

— С волками, — Лида подмигнула единственным глазом.

— Такие упитанные волки? — Эльвира Марковна перевернула страницу. — Очень похожи на зайцев. Как у классиков: «Всё в этом мире относительно».

Папа подошёл, поднял руку, посмотрел на часы и тихо вымолвил: «Нам пора».

Эльвира Марковна дёрнула плечом. Книгу закрывать не стала и продолжила читать, чуть громче. Отец вернулся к окну, взял брошенные на подоконнике «Записки врача», открыл на середине и тоже погрузился в текст.

Через полчаса мама дочитала до середины. Нахмурилась, остановилась, обернулась к мужу и скомандовала: «Вот теперь пора».

Наклонилась к дочери, поцеловала в лоб: единственное место без бинтов и синяков.

— Завтра к девяти жди, с врачами договорились. Принесу борщ и вещи.

Марк подошёл. Постоял секунду, положил ладонь на руку дочери. Подержал несколько мгновений и убрал.

Папа вышел, и мама поспешила следом. Уронила в дверях сумку, подняла и исчезла за косяком.

В коридоре послышались шаги, размеренные, удаляющиеся.

Лида лежала и смотрела на трещину потолка. Веки стали тяжёлыми. Лида закрыла глаз. Поёрзала на подушке головой и задремала.

*************

Чужой сон пришёл без предупреждения.

Маленькая кухня хрущёвки. Жёлтая лампочка без абажура. Клеёнка в красных маках, деревянный квадратный стол. Алюминиевый чайник на газовой плите закипал. Круглое коричневое радио транслировало концерт для фортепьяно.

Старая, сероволосая, грузная женщина у плиты мешала что-то в кастрюле. За столом сидел мальчик лет пяти. Ложка ныряла в манную кашу и возвращалась пустой.

Лида стояла у стены. Веки не двигались, шея не поворачивалась. Тело вмуровали в стену. Журналистка видела всё и не могла закрыть глаза.

Дверь в коридор приоткрылась. Из темноты потянуло: табак, машинное масло, что-то острое. Запах нарастал быстрее, чем открывалась дверь.

Женщина перестала мешать. Плечи поднялись, руки взметнулись перед собой в защитном жесте. Мальчик поднял голову. Его ложка выскользнула и упала.

Мужчина в промасленной телогрейке вошёл, пошатываясь. Наклонился и поднял ложку.

Удар. Мальчик слетел со стула. Послышались неразборчивые крики и ругань. Женщина подлетела к ребёнку, закрывая его руками. Крики, слова, в которых не разобрать. Ещё удары, рев и рычание. Лида видела всё и не могла отвернуться.

Кухня сложилась и развернулась снова.

Жуткая сцена разворачивалась десятки раз с небольшими изменениями. Лицо входящего мужчины искажалось, пока не стало лицом Лиды. На кухне становилось холоднее после каждого дубля. Удары жёстче и многочисленнее. Крики громче и неразборчивее.

Потом кухня рухнула и наступила тишина. Не темнота, а ледяная тишина, в которой что-то было. Огромное, холодное, совершенно неподвижное. Оно просто чавкало, урчало и ждало.

*************

Лида проснулась и открыла правый глаз.

Серый свет за окном. В коридоре звон посуды, голос медсестры: «Двенадцатая, завтрак! Да, опять каша и чай!»

Лида медленно подняла руку, провела ладонью по холодному одеялу. Взяла стакан воды, поднесла к губам, осушила и поставила обратно.

Напротив, на кровати, сидела побледневшая грузная бабка. Байковый халат застёгнут не на те пуговицы, полы перекошены. Руки на коленях, теребила пальцами пластиковый амулет. Посиневшие губы шевелились беззвучно:

— ...закрой дверь, Коленька... закрой...

В палату вошла длинноногая рыжая соседка с пачкой сигарет в руке. Шёлковые розовые брюки и халатик, красный лак на ногтях незабинтованной руки, золотая цепочка на шее. Девушка поймала взгляд Лиды, чуть изогнула левую бровь и сказала:

— Тоже холодно стало? Я аж проснулась и всё проверила. Откуда сквозит, чёрт его знает. — Девушка засунула пачку сигарет в карман, поправила левую руку в гипсе на перевязи.

— Батарея? — Лида бросила взгляд на старый советский радиатор под окном.

Девушка улыбнулась, откинула длинные тёмно-рыжие волосы назад. Подмигнула Лиде, ухмыльнулась и сказала:

— Батарея ледяная. Опять осень неожиданно пришла. Коммунальщики такого не ожидали. Думали, у нас здесь Коста-Рика и весь год жарко, а оказалось Урал. Ну как к такому можно подготовиться? Нет, надо было валить в отпуск с Нурланчиком, если бы не травма...

Лида кивнула и закуталась в одеяло. С трудом вставила в правое ухо наушник-каплю. Врубила недослушанную аудиокнигу «Воды Нарына», отвернулась к стене.

Утро пролетело в обычных больничных хлопотах. Завтрак. Процедуры. Осмотр. Встреча с мамой. Папа прийти не смог. Его срочно вызывали на работу из-за новой вспышки отравлений.

Девушка разобрала пакеты с обещанными вещами. Послушала аудиокнигу. Больничный обед Лида не тронула, часть принесённых мамой вкусностей отдала рыжей и светловолосой соседке.

За окном солнце перевалило зенит. Тени от подоконника легли поперёк кровати.

Следователь появился внезапно. Постучал и сразу открыл дверь. Крепкий блондин лет тридцати в чёрной кофте и серых брюках. Корочку показал мельком, почти на ходу, и вместе с медсестрой выгнал всех из палаты на пару минут.

Когда комната опустела, офицер придвинул стул, сел и достал документы.

— Следственный отдел. Несколько вопросов задам, врачи сказали, что вы в состоянии отвечать.

Лида кивнула. Офицер поставил планшет для записей на колено, устроился поудобнее — и прошёл по всему обязательному негромко и без пауз. Права, ответственность, подпись о неразглашении. Потом перелистнул страницу и добавил:

— Опишите всё, что вспомните.

Лида рассказала. Рост, одежда, маски, перчатки. Нападение, удар левой в скулу, «Серёга, валим» — повторила дважды, чётко. Капитан писал, не отрываясь, а затем спросил.

— Вам угрожали перед нападением? Возможно, вы кого-то подозреваете? — офицер полиции нахмурился.

— Не угрожали, но нападение связано с расследованием коррупции в Водоканале. И, возможно, редактор Самохвалов замешан.

— Хм, проверим. Расследование вы публиковали?

— Не успела. Только редактор видел материалы.

Полицейский вписал фамилию, перечитал написанное и молча протянул планшет с бумагами. Журналистка пробежала страницы глазами и подписала каждую. Офицер забрал, закрыл планшет, поднялся. Достал из нагрудного кармана визитку, положил на тумбочку рядом со стаканом воды.

— Если вспомните что-нибудь, звоните. И когда будете выписываться, тоже сообщите, надо будет ещё раз взять показания.

У двери он остановился, взялся за косяк, несколько секунд смотрел на девушку и добавил:

— Двое в масках и серых куртках. У нас в квартале уже был похожий случай два месяца назад, — сказал он наконец, глядя в сторону. — Тот заявитель через день пришёл сам. Говорит: перепутал, никто не угрожал, всё нормально.

Капитан вышел. Уже в коридоре зазвонил его телефон, Лида расслышала: «Адрес? Опять ограбление? Понял, еду». Шаги ускорились и затихли.

Соседки с ворчанием вернулись. Бабушка что-то говорила про заговор магов и облучающие всех через артефакты на вышках сотовой связи. Девушки едва заметно кивали и расходились к своим кроватям, не дослушав.

Лида взяла блокнот, повертела карандаш в руках. Отлистала к самому концу. На последней странице описала ночной кошмар, добавила крупно: «Почему я вижу чужие сны? Соседка бабка из сна?»

Закрыла блокнот с фиолетовой совой. Взяла смартфон и открыла реестр контрактов городской администрации. Раздел подрядчиков и тендеров. Отфильтровала по водоканалу за два года. Семнадцать контрактов, три фирмы. Все фигурировали в журналистском расследовании.

«СтройРесурс» и «АкваМонтаж». Фирмам было по три года, зарегистрированы с разницей в месяц в одном бизнес-центре.

До позапрошлого года там же располагались две другие фирмы из расследования. Помощником директора в обеих компаниях значился Колесников Д. Г.

Лида открыла облачное хранилище документов. Полистала папку «Водоканал_расследование». Нашла в сводной таблице фактов для проверки: «МагистральСервис». Там Колесников был начальником юридического отдела.

Проверила ЕГРЮЛ. «МагистральСервис» переименовали день назад. Лида перечитала дважды и начала сверять все данные из расследования с открытыми источниками. Из двадцати ссылок открывались всего три, остальные страницы были недоступны. «СтройРесурс» начал процедуру ликвидации три дня назад. Пара фирм сменили адреса и учредителя два дня назад.

Лида взяла блокнот. Ручка давила на бумагу глубже обычного. Записала всё и наставила вопросов. В конце, добавила: «Неужели Самохвалов меня предал?».

*************

Зазвонил телефон. Сурганова на рингтоне запела под аккомпанемент скрипки «Ко мне ангел седой приходил поутру». Черных взяла трубку и услышала голос Олега:

«Лида! Через полчаса буду. Можно конфет принести или цветов? Я не знаю, что разрешают. Куплю и то, и другое!» Послышался шум на заднем фоне и автомобильный сигнал, звонок оборвался.

Парень появился в проёме двери через сорок минут. Принёс огромный букет жёлтых хризантем и коробку конфет в виде сердца.

Лида присмотрелась к видеооператору. Привычную белую рубашку и серые джинсы дополнял криво повязанный галстук и кремовая жилетка с чёрной полоской.

Видеооператор постоял на пороге, подошёл к кровати, поставил коробку поверх пластиковых контейнеров и положил цветы.

— Спасибо и садись, рассказывай, как дела в редакции? — Лида выдохнула сквозь сжатые зубы, коснулась бинтов на щеке и убрала руку.

— Ты как? — спросил парень и тут же добавил: — Глупый вопрос, вижу...

— Не здорова, но жива. Не тяни, говори.

Олег кивнул. Помолчал, разглядывая собственные кроссовки. Потом поднял глаза и выпалил, запинаясь:

— Лида, я хочу сказать... Мне очень жаль... — Видеооператор зажмурился на секунду. — Так вышло неправильно, и никто не...

— Олег, — сказала Лида тише, но чётче. — Рассказывай, не бойся, я выдержу!

Молодой человек кивнул. Помял ладони, оглянулся. Голос дрогнул, но он заговорил.

— Тебя уволили. — Юноша смотрел на собственные колени. — На следующий день. Самохвалов собрал всех. Редакционная политика... и нарушение контракта. Угрозы уйти к конкурентам. Я стоял... молчал...

Лида закрыла глаза рукой. Всхлипнула, минуту молчала, а затем спросила надломившимся голосом:

— Что с моим расследованием по водоканалу?

— Я прочёл твоё сообщение. Про расследование водоканала никто не знает, — продолжил Олег тише. — Я помню, что ты над чем-то работала, но все молчат.

— Выкинули и забыли! Вот Самохвалов гнида... — Журналистка села на кровать и опёрлась на спинку рукой.

— А ещё говорят, что против тебя завели дело. По подозрению в политическом экстремизме и работе на иностранных агентов. В редакции болтали, но я проверил. Депутат из правящей партии «Единства» поднимал вопрос. — Олег произнёс название партии так, будто выплюнул. Потом голос дрогнул и вернулся к обычному. — Но это... Я точно не знаю всех деталей. Может, ещё можно...

Лида легла. Минуту молчала, смотрела в потолок, сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон. Три глубоких вдоха и выдоха, пальцы сжали одеяло.

— Спасибо, что рассказал. И что проверил.

— Лида, я должен был что-то сделать. Когда Самохвалов начал...

— Он обжёг свои крылья в полёте ко мне, схоронил свою душу в священной золе. — Журналистка посмотрела в окно, не отвечая на удивлённый взгляд юноши, и добавила: — Это из песни. Ты не виноват, спасибо за честность и поддержку.

Парень открыл рот и закрыл. Ладонь осталась на краю кровати.

В дверях показалась медсестра. Полноватая женщина упёрла руки в боки и сказала:

— Посторонним в неурочное время нельзя.

Олег встал, стул скрипнул по линолеуму.

— Я приду завтра?

— В приёмные часы! — Медсестра пригладила соломенные волосы, смягчилась. — И конфет побольше, а нам шоколадки. Поклонник нашёлся! Девушка только в себя пришла, а он шастает. Покой ей нужен.

Олег покраснел и пошёл к двери медленно. У порога обернулся, помахал рукой и вышел.

Лида открыла контакты. Нашла помощника редактора, позвонила.

— Привет, Лида, — послышался тихий голос коллеги.

— За что меня уволили?

— Нарушение договора. Самохвалов всем запретил с тобой общаться. Извини и больше не звони. Ни мне, ни другим. Всё общение только официально.

Бросили трубку, Лида выругалась.

Покрутила телефон в руках и открыла браузер. Вбила «адвокат трудовые споры». Нашла двоих за пятьдесят и шестьдесят тысяч.

Взяла блокнот. Казённой ручкой написала: «Денег нет, но вы судитесь!» и закрыла.

За стеной телевизор переключился на рекламу. Бодрый голос расхваливал фильтры для воды по акционным ценам.

Лида закрыла глаз. Пальцы сжали край одеяла и медленно разжались.

Набрала сообщение брату: «Приезжай сегодня, это важно».

*************

Брат Артём пришёл через два часа. Вошёл без стука — толстовка, руки в карманах, из наушников на шее еле слышно звучал пост-рок. Подошёл к стулу у кровати и сел. За спиной у брата на кровати маячила хмурая бабка.

— Какая срочность?

Лида протянула блокнот. Артём взял. Указательный палец лёг на губу. Постукивал, читал про себя, ворчал. Чёрные брови надвинулись на глаза, дочитал вторую страницу и поднял карие глаза.

— Я сама принесла и показала начальнику всё, — сказала Лида шёпотом. — По черновым записям нашли, откуда я взяла документы, и наверняка свидетелей вычислили.

— Думаю, за три дня всех уже нашли и запугали. Или ещё хуже, — рыкнул Артём.

Лида зажмурила глаз, втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прошептала «это моя вина».

Брат опустил блокнот на колено. Откинулся на спинку стула. Скрестил руки и уставился в квадрат серого света за окном.

Бабка заворчала и ушла. Черных открыла глаз, проводила старушку и сказала:

— Один под запись шёл, — продолжала говорить журналистка. — Рисковал работой, поверил мне. А я принесла всё Самохвалову на блюдечке. Зачем он меня предал? Мы три года вместе работали, он мне сам всегда темы острых расследований давал. Учил, как выискивать информацию, давить, провоцировать...

Голос сломался. Плечи дёрнулись раз, другой и из правого глаза скатилась слеза.

Рыжая соседка у стены взяла телефон и уткнулась в экран. Блондинка, на кровати у входа перевернулась на другой бок. Бабка медленно шла к выходу.

Артём положил ладони на колени и шепнул:

— Что есть? Файлы? Фамилии и суммы? Сам факт зачистки.

— Без подтверждения это слова и косвенные улики. С доказательствами и до этого было туго, а теперь просто швах.

— Пока да. — Артём положил руку на плечо сестры. Подержал, отбивая указательным пальцем ритм.

— Источники, — сказала Лида тише. — Нужно предупредить, но позвоним и привлечём внимание.

— Позвони с нового номера. Я передам симки, кнопочный и другой смартфон. Со своего лучше не выходи на связь. — голос брата стал очень тихим и едва различимым. — Папа намекнул, я нарыл информацию про ОМБ. Лучше не светиться.

— Придётся стать параноиком? Или как вы, программисты, говорите, базовая информационная гигиена?

Брат не ответил, встал. У двери остановился.

— Лид.

— Что?

Артём подбородком указал в её сторону.

Черных поднесла ладонь к губам. Выдохнула и белое облачко пара поднялась к потолку.

— Наверное... батарея ледяная, — ответила Лида.

Брат постучал пальцами по косяку, хмыкнул и убрал руку в карман.

— Позвоню тебе, — сказал он и вышел.

Лида сидела. Выдохнула ещё раз — намеренно, медленно. Из рта шёл белый, отчётливый пар.

Журналистка взяла блокнот. Написала: «СтройРесурс + АкваМонтаж → Колесников? Кого-то запугали двое. Как найти?».

Перелистала к последней странице. Начала писать: «Надо разобраться со снами, они чужие или...» ручка покрылась льдом. Девушка сдавленно крикнула. Отложила блокнот. Соседки оглянулись, бабка недовольно цыкнула.

_________________

Папа Марк Сергеевич Черных

Мама Эльвира Марковна Черных

Брат Артём Черных и пожилая соседка в палате