Глава 3: Ведьма Кошмаров

Следующим утром пришла мама с полным пакетом. Эльвира Марковна достала контейнеры с пюре, супом, натёртыми яблоками. Коробку из-под чайных пакетов поставила на тумбочку последней.

Лида схватила пачку «Чайной Принцессы» и открыла. Внутри лежали два телефона, завёрнутые в бумажные салфетки, и три сим-карты в конверте. Старый кнопочный и смартфон позапрошлого года с небольшой трещиной на экране.

Лида занялась телефонами. Вставила симки, дождалась сети, набрала Артёму короткое сообщение. Кнопочный сунула под подушку.

С соседней кровати донесся мужской голос из телефонного динамика: «…Магия это опасное оружие. Все здравомыслящие люди считают, что волшебные существа обязаны носить фиолетовую звезду на груди и жить в отдельных кварталах. А пока вы можете опознать искаженных по нечеловеческим чертам, свечению, необычным глазам, пару или дымке».

— Слышала, искаженная магией? Вас должны в других палатах содержать, подальше от людей.

— С чего вы взяли, что моя дочь... — начала возмущаться мама.

— А ты не выгораживай! Я её в кошмаре видела, так только ведьмы умеют. Проклянёт нас, и всё. И хахали к ней шастают один за другим.

— Коллега с работы и брат приходил, — сказала Лида, поморщившись.

— Не ври, мямля, тебе цветы принёс. Может, ещё скажешь, что кошмары не насылала? Душу продала сатане и Билу Гейтсу, в интернете всё про вас рассказали. И не зыркай своим глазищем, порчу наводишь?

Старушка побледнела и выбежала в коридор, громко требуя бумагу и ручку. Медсестра с соломенными волосами поспешила за бабкой, всё громче требовавшей прислать магическую службу безопасности.

Эльвира Черных произнесла в пространство:

— Средневековье давно прошло, а суеверия всё ещё процветают.

— Она не виновата, СМИ вкладывают в головы то, что продаётся. Скандалы, интриги и шок-контент. Люди, пережившие личные трагедии, особенно к такому восприимчивы.

Рыжая соседка встала с кровати у двери, одёрнула бежевые шёлковые брюки, поправила блузку на бретельках и подошла. Остановилась у маминого стула и спросила:

— Простите, вы Эльвира Марковна? — Голос у рыжей был тёплый, чуть удивлённый, негромкий. — Вы у нас вели русский в сорок второй школе. Я вас сразу узнала!

Мамино лицо переменилось. Широкая улыбка, лёгкий прищур, чёрные брови приподнялись.

— Да, преподавала. А вы из какого класса?

Рыжая назвала класс, вспомнила актовый зал с красным занавесом, директрису и завуча. Мама подхватила и рассказала, что когда-то именно она заметила обеих будущих руководительниц и взяла их под крыло на правах старшей наставницы.

Рыжая с улыбочкой села на кровать. Без вопросов заняла место у спинки в ногах Лиды.

Молодая соседка говорила с мамой и каждые несколько секунд смотрела на журналистку.

Чёрных слушала, молчала около двух минут, внимательно вглядываясь в накрашенное лицо рыжей. Яркая помада, эффектные тени, тональный крем, скрывающий изъяны.

— Я тоже в этой школе училась, и мама у нас классным руководителем была. Но вас не помню, — сказала журналистка, перекладывая телефоны из-под подушки в карман халата.

— Ой, да, мне многие так говорят. Я ведь в детстве была толстенькая, веснушки, ну и волосы другие.

— Понятно, — Лида кивнула, схватилась за перила кровати, медленно встала и пошла в туалет.

В коридоре бабка стояла у сестринского поста и диктовала медсестре что-то про холод и следователя. Заметив Лиду, старуха громко сказала: «Колдунья ночью всех нас проклянёт, вызывайте наряд». Медсестра часто кивала и водила ручкой по листу.

*************

После утренней стычки с бабкой Черных не стала искать документы. Полдня слушала книгу «Воды Нарына» и листала ленту. Когда мерцание экрана стало расплываться, Лида перевернулась на бок и закрыла глаз.

Девушка провалилась в чужой сон.

Темнота пришла вместе с чем-то холодным — туманным, без лица и без очертаний. Оно двигалось по краю видимого: Лида оборачивалась, каждый раз успевала заметить только белый туман, там, где только что было движение.

Потом пол треснул, и Лида провалилась вниз вместе с обломками. Ледяные плиты навалились сверху. Девушка лежала, прибитая к полу, и видела всё: огромный зал с тёмными колоннами и чёрный провал дыры в потолке.

Черных давила правым плечом на плиту, переносила вес, толкалась ногами. Рука вышла по локоть и застряла. Груда льда потяжелела.

Дверь зала распахнулась.

Вошла рыжая соседка в облегающем вечернем красном платье и с ней человек тридцать в одинаковых чёрных фраках с белыми рубашками. Вместо классических брюк незнакомцы щеголяли в семейных трусах.

Лида глянула и прыснула смехом. Незнакомцы были все как на подбор: лысые, красномордые, толстые, корявые. Мужчины в фраках и трусах пили, смеялись, не замечая ни груды льда в центре зала, ни дыры в потолке.

Самый брюхатый взял рыжую за руку, что-то шепнул на ухо; она засмеялась и приняла от него кольцо. Покружил девушку в танце и передал следующему. Тот повёл девушку по залу, показывал что-то, объяснял; рыжая кивала, улыбалась, подмигивала. Следующий подвёл её ближе к Лиде, встал на обломок льда ногой.

Журналистка попыталась закричать, но рот не открывался. Свободной рукой Черных вцепилась в нижнюю губу ногтями и потянула. Заклеенный рот не поддавался.

Рыжая обняла мужчину за плечи, чуть протанцевала. Тот закружил её; остальные отступили и захлопали.

В дальнем углу зала раздвинулся занавес: за ним сцена и резкий белый свет. В лучах прожекторов показался ледяной двойник Лиды. Вместо лица чёрный калейдоскоп, в котором медленно ворочались мутные образы.

Двойник тоже хлопал в ладоши. Сначала медленно, потом быстрее. Мужчины закружились в такт, рыжая полетела от одного к другому. Девушку кружили, вертели, толкали, хватали и перебрасывали. Рыжая попыталась упереться руками и ногами, но брюхачи в фраках не обращали на это внимания.

Ледяной двойник спрыгнул со сцены и мгновенно оказался рядом с соседкой. Длинные пальцы сомкнулись на щиколотке рыжей — и потащили по паркету к дальней стене. Туда, где виднелись огромные, чуть приоткрытые дубовые двери.

Девушка упиралась, брыкалась, хваталась за скользкий пол и продолжала медленно ехать к отворяющейся двери. За аркой показались стены из снега, кровать из мутного льда и зеркальный потолок. Рыжая потянулась к Лиде обеими руками. Черных вытолкнула вторую руку из-под плиты, опёрлась о пол и постаралась выскользнуть из-под груды льда.

Двойник обернулся через плечо и зашвырнул рыжую в спальню. Двери сомкнулись. Свет погас.

В темноте урчали и рычали сотни глоток разом. По паркету через весь зал поползли тёмные силуэты. Лида услышала топот десятков ног и с криком открыла глаза.

Черных проснулась. Полумрак больничной палаты разрезала тонкая полоска света, просочившаяся в приоткрытую дверь.

На кровати у выхода рыжая сидела спиной к окну, вздрагивала и тихо ныла. Через секунды она резко открыла тумбочку, достала таблетки, закинула в рот и сглотнула. Соседка поднялась, набросила жёлтый махровый халат, быстро завязала. Обернулась и увидела открытый глаз Лиды.

— Что, тоже кошмары? Бывает, у меня слабость такая, как будто всю ночь работала, — сказала побледневшая молодая девушка, взяла сигареты, поправила гипс на перевязи и вышла.

Дверь закрылась. Обогреватель на колёсиках у холодной батареи тихо пощёлкивал.

Лидо достала блокнот, подсветила телефоном и написала на предпоследней странице: «Я вижу чужие кошмары? Неужели бабака права и это проклятие?»

*************

Утро принесло обходы, капельницу, мамин борщ и пюре в контейнере. Эльвира Марковна передала всё через медсестру с запиской: «Доченька! Не смогла прийти, извини. Попробую навестить завтра, целую» Лида поела и взяла смартфон.

Портал госзакупок и приложение СПАРК грузились медленно. Лида начала с известных фирм и разделов ЖКХ Загорска за семь лет. Периодически открывала другие реестры и источники, сверяла документы, даты, фамилии и названия.

Блокнот заполнялся схемами: прямоугольники с названиями фирм, стрелки между ними, даты, названия тендеров. Четыре часа спустя четырнадцать страниц блокнота заполнила причудливая геометрия.

Каждые два года в тендерах начинали участвовать три новые ООО. Всё разное: адреса, директора, учредители, телефоны — ни одной видимой нити. Только общий алгоритм действий, один город и сфера.

Два года работали тихо: налоги, СРО, мелкие субподряды. Потом первые тендеры — две, три, небольшие победы. На четвёртый год резкий скачок: от двадцати до сорока выигранных конкурсов в сфере ЖКХ. Но на пятый год фирмы переставали участвовать в тендерах, закрывали контракты и ликвидировались. Чисто, с уплатой всех налогов. К тому моменту три следующих ООО уже проходили раскачку.

И так семь лет подряд. Лида перелистала все заполненные страницы и не нашла ни одного сбоя.

В правом углу схемы значились три названия в рамке: «Магистраль-Сервис», «ХозМонтаж», «Каскад-Трейд». Активная фаза. Рядом, ниже, через стрелку — три названия без рамки: ООО, зарегистрированные два года назад, те же ОКВЭДы. Следующая смена уже ждала.

Тяжёлые шаги бабки заставили Лиду отвлечься от блокнота. Старушка заговорила резко и громко:

— Я всё про таких, как ты, знаю! Вы души демонам продаёте за магические силы. Вот почему воду второй месяц не дают. Из-за ваших ритуалов колдовских!

— Сильное заявление. Доказательства будут? — Черных приподнялась.

— Ах ты бесстыжая! — Бабка повысила тон. — Пар изо рта у тебя идёт! Креста на тебе нет!

Лида убрала блокнот и телефон под подушку.

— Женщина, я вам сочувствую, но может, не будем мешать друг другу?

— А кто ночью вскочил с криком? — Бабка выпятила подбородок. — Думаешь, я не видела, как вы с этой рыжей проституткой одновременно проснулись? Она тоже в секте?

— Эй, старушенция — Рыжая резко встала и подошла. — Ты кого сейчас шлюхой назвала?

— Тебя, блудница.

— Мать, ты говори, говори, да не заговаривайся, а то выпросишь.

— Не запугаете! — Бабка отступила на шаг, криво перекрестилась слева направо. — Управу на вас найду. Раз полиция не спешит, всем в больнице расскажу, что вы тут делаете. У соседок спрошу, кому вы по ночам снитесь!

Блондинка с загипсованной ногой, лежавшая на кровати у двери, попросила не шуметь. Старушка забурчала, вышла, шаркая разношенными тапочками.

Рыжая проводила её взглядом. Повернулась и застала Лиду уже со смартфоном в руке. Журналистка смотрела в экран, листая ленту.

Молоденькая соседка постояла, переминаясь с ноги на ногу, и пошла к себе.

Лида проверяла соцсети с нового аккаунта: посты, новости, мемы, ржавая вода, мэр с флагами, рейды Белой Общины против нелегальных мигрантов, реклама. Потом заметила пост от «ИнтерВестей»: Самохвалов на сцене ДК с двумя дипломами в рамках. «Лучший журналист Загорска — 2024» и «Лучшее издание — 2024». На фото он улыбался широко, обнажив белые ровные зубы.

Лида сжала телефон. Медленно выдохнула, разжала пальцы. Открыла сайт «ИнтерВестей».

В правой колонке висела новость: «Честная самокритика: Черных уволена за нарушение журналистской этики». Лида не стала нажимать. Листанула вниз, увидела вкладку «Магическая опасность» и щёлкнула.

Самый свежий материал: «Орден нищих скитальцев оккупировал недостроенное здание в парке — ритуальные жертвоприношения животных вынудили власти...». Лида поморщилась и закрыла. Скользнула взглядом по блоку популярного.

Первая публикация гласила: «Террорист Морока был ликвидирован при задержании». Вторая популярная страница привлекала внимание заголовком: «Ледяная ведьма кошмаров арестована за вредительство».

Палец завис над экраном на три секунды и коснулся фотографии беловолосой женщины.

Журналист «ИнтерВестей» Кирилл стоял у подъезда непринуждённо. Говорил размеренно, под тревожную музыку: «Жильцы дома на улице Медиков два месяца добивались выселения соседки. Только благодаря неравнодушию депутатов Единства дело сдвинулось с мёртвой точки. Ведьму задержал отдел магической безопасности».

Пауза, долговязый журналист нахмурился и посмотрел в камеру. В следующую секунду на видео двое полицейских и двое в штатском уводили пятидесятилетнюю женщину с белыми, как снег, волосами.

После перебивки мужчина продолжил: «Жильцы фиксировали необъяснимый холод в подъезде, нарушения сна, кошмары. За два месяца троих жильцов дома госпитализировали с инфарктами. Официальный комментарий отдела: «Одержимая духом кошмаров изолирована, по факту нанесения вреда гражданам ведёт следствие». Камера взяла крупным планом полицейский уазик и чёрный джип. После пошла заставка.

Лида отмотала. Посмотрела снова и прочла заметку под роликом. Закрыла вкладку и поискала информацию в других источниках.

Местная газетёнка «Магические тайны города» трижды писала о задержанной ведьме. Первая заметка: «ШОК: в обычном доме живёт ведьма Мары. Почему соседи молчали?». Вторая статья начиналась фразой: «Сатанистка арестована. Но её кошмары всё ещё бродят по подъезду…». Третий заголовок гласил: «Она крала сердца и сны соседей. Жители рассказали ВСЁ...». Лида хмыкала и хихикала, читая новости, противоречащие друг другу.

Ещё нашлась огромная статья на «Молоте Правды», рассказывающая об угнетении магических существ и карательных законах.

Журналистка не дочитала, набрала в строке поиска: «закон о носителях магической силы». Уголовный кодекс, административный. Стала листать. «Деяние, совершённое с применением магии, магических существ, предметов или мест, наказывается…» Следующая статья. «…убийство с использованием магических существ или при их содействии — лишением свободы на срок до пятнадцати лет».

Выключила телефон и бросила на тумбочку.

Взяла блокнот с совой. Открыла последнюю страницу. Написала ниже, медленно: «Не гоните, да не гонимы будете? Теперь я тоже ведьма?». Закрыла и убрала под подушку.

Вставила наушник. «Воды Нарына» начали играть с десятой главы, спокойный баритон рассказывал о колхозе и тяжёлой участи восточных девушек.

*************

Лида уснула с мыслями о коррупции в ЖКХ.

Ледяной ветер подхватил дух девушки и выбросил в коридор через приоткрытую дверь. Журналистка скользнула вправо и попыталась толкнуть дверь соседней платной палаты. Рука, ставшая прозрачной дымкой, развеялась, дверь не поддалась. Тогда Лида подлетела к полу и медленно просочилась через тонкую щель.

Вип-палата по размеру не отличалась от общей. Правда, кровать здесь была всего одна, из белого пластика, на колёсиках. Напротив кровати висел включённый телевизор, освещавший комнату синеватыми отсветами экрана. В комнате был стол, шкаф, тумбочка, несколько мягких банкеток и приоткрытая ширма, за которой располагались автономный био-унитаз и раковина.

Черных подлетела к спящей полноватой брюнетке с загипсованной ногой. Резкий порыв ветра толкнул дух Лиды в спину, и она провалилась в чужой сон.

Журналистка оказалась в офисном коридоре, сделала несколько шагов, заметила открывшуюся дверь кабинета с надписью «Бухгалтерия» и заглянула внутрь.

Холодный, яркий свет заливал комнату. За угловым столом сидела полноватая брюнетка лет сорока в брючном деловом костюме и рубашке. Она смотрела на сметы. Пальцы женщины скользили по столбцам цифр — с одного листа на другой. Бухгалтерша взяла телефон, набрала номер и долго ждала ответа.

Из ниоткуда в кабинете появился незнакомец.

Мужчина в чёрном пальто прошёлся по кабинету и остановился у стола. На нём был белый шарф и чёрное пальто. В руках кожаная папка с застёжкой в виде чёрного ромба с белым глазом внутри. Вместо лица у незнакомца было размытое пятно телесного цвета. Он положил стопку актов поверх двух смет и громко потребовал:

— Подписывайте. Директор «Нашего Города» согласовал.

Лида стояла у открытых дверей. Попробовала шагнуть, но получилось медленно, как через воду.

— Сметы завышены вдвое, — сказала полноватая брюнетка, не поднимая взгляда. — И разбивка нестандартная, как такую в управлении ЖКХ одобрили?

— Ваша дочь здорова? — Голос мужчины с размытым лицом стал тише. — Ипотечный платёж в этом месяце закрыли досрочно? На лекарства для мамы-диабетика хватает?

— При чём тут…

— Вы всё понимаете. Не хотите подмахивать? Найдём другого главного бухгалтера. За забором очередь!

— Но если будет проверка…

— Не беспокойтесь, — произнёс мужчина уверенно и размеренно, — везде наши люди. Дома получат акты, формально всё чисто.

— Крышу починят, а трубы так и останутся?

— Некоторые заменят. Вам-то что? Не в вашем же доме ремонт делают. Вы в новостройке живёте, там всё хорошо. Подписывайте и работайте дальше. Вздумаете кобениться, вылетите за профнепригодность. — Мужчина помолчал, медленно размотал белый шарф. — А если решите жаловаться, уедете навсегда. Недавно один ваш коллега пропал. Подумайте о дочери.

— А директор точно уже подписал?

— Да! Через неделю принесу акты от АкваМонтажа. Там работы закончим позже, но для отчётности нужно закрыть сейчас.

Лида подошла к столу. Положила руку на папку с актами — ладонь прошла насквозь. Черных открыла рот, но произнести ничего не смогла.

Брюнетка взяла ручку. Подписала первый акт, второй и третий.

Бухгалтерша подняла голову и посмотрела на мужчину в чёрном пальто. Вместо размытого лица завертелся чёрный калейдоскоп. Белый шарф на шее зашевелился, потянулся вверх, обвил брюнетку. Из папки появилась стопка пустых листов.

Женщина подписывала один за другим, не отрывая глаз от мутного калейдоскопа. Шарф-змея удлинялся и шипел.

Лида схватила существо за плечо. Пальцы остановились, уцепившись за материю. Лида попыталась дёрнуть монстра, но он стоял как столб, не реагируя.

Девушка замолотила чудовище сжатыми кулаками по спине. Оно обернулось, взяло Лиду за грудки одной рукой и швырнуло в стену.

Поверхность разлетелась на сотни ледяных осколков, и Черных провалилась в сон бабки.

Лида оказалась в маленькой тёмной комнате с зелёными обоями и советским гарнитуром. На потолке в петле висел подросток, рядом лежала опрокинутая табуретка. У ног сидела бабка — не кричала, только ритмично двигалась из стороны в сторону и выла.

Из тени у стены вышло ледяное существо с калейдоскопом вместо лица. Опустило руку на плечо старухе. Седовласая женщина подняла голову. Калейдоскоп наклонился, и в нём пошли картины: кухня, мужчина, мальчик за столом, ложка на полу. Бабка попыталась закрыть лицо ладонями — существо перехватило запястья, мягко, но удержало. Заставило смотреть.

Черных несколько раз ударила себя по щеке и проснулась.

Лида взяла смартфон. Набрала в поиске: «УК Наш Город главный бухгалтер» и нашла фотографию брюнетки из вип-палаты.

*************

К обеду Лида заполнила ещё десять страниц. Названия управляющих компаний соседствовали на страницах блокнота с выписками из судебных дел, решениями о банкротстве и номерами протоколов собраний собственников жилья.

Перелистнув страницу, девушка аккуратно написала:

• УК «Наш Город» долг перед теплосетями примерно 120 миллионов рублей. Областной арбитраж.

• УК «Уютный Двор» долг перед теплосетями примерно 90 миллионов рублей. Городской суд.

• УК «Теплый Дом» долг перед теплосетями примерно 40 миллионов рублей. Заседание назначено.

Добавила ниже знакомые названия подрядчиков, выполнявших все заказы на капитальный ремонт домов по федеральной программе, и подвела черту.

Журналистка повертела ручку и быстро дописала: «Для стабильной работы на протяжении шести лет нужен покровитель в управлении ЖКХ, в отделе тендеров, в прокуратуре и городском суде. Возможно, ещё в полиции, среди СМИ и депутатов».

— Я тебе кофе принесла, — сказала рыжая соседка, ставя картонный стаканчик на тумбочку и присаживаясь на кровать.

— А я не просила, — откликнулась Лида, пряча блокнот под подушку.

— Что ты там пишешь? Роман, повесть или любовное письмо? Хотя нет, наверное, уже не пишут, сейчас всё больше нюдсы снимают...

— Если потребуются нюдсы, я обязательно у тебя закажу, — сказала Лида, убирая лежавший на тумбочке телефон в карман.

— Фу, как грубо! — рыжуля надула губки и вздёрнула носик. — Ты чего такая злая, подружка? Бабка тебя что ли покусала?

— Давай лучше о тебе поговорим. В каком году нашу школу закончила? — брови Лиды изогнулись.

— Ну, я 2001 года, значит в 18 или 19... — соседка посмотрела в потолок, разглядывая трещины.

— Сколько лет мама у вас русский и литературу преподавала? — журналистка выдержала паузу.

— Ну, года три или четыре. Я уже не помню, столько времени прошло!

— Мама перестала новые старшие классы брать в 2010. Мой класс был последним, который она выпустила, в 2014 году. Ты никак не могла у неё учиться. Подружка!

— Ну как же... ведь я... ну, может быть, что-нибудь и перепутала. Что с того?

— Обычно люди о таком не врут без надобности. И кофе мало знакомым людям не приносят. — Левая бровь журналистки чуть опустилась, а правая изогнулась.

— Может, я так, от чистого сердца...

— Давай-ка ты расскажешь, кто тебя и зачем послал. А я постараюсь сделать так, чтобы тебе больше не снились ледяные комнаты и девушки с разбитыми отражениями вместо лица.

Рыжая сглотнула, оглянулась, наклонилась к самому уху и зашептала.

— А ты можешь?

— Я постараюсь.

— И ещё, ты мне должна будешь что-нибудь слить, ну так, по мелочи. Нужны козыри, чтобы восстановиться в конторе после больничного.

— А контора это ОМБ? — Лида поморщилась.

— Чего? Нет, агентство «Нимфа». Модельная, ну ты поняла. Начальница вышла на меня, когда тебя перевели в общую, и попросила следить. Даже кому-то шепнула, чтобы меня подселили к тебе.

— Понимаю. Сейчас напишу что-нибудь из старого расследования. Сфоткай украдкой и передай. Скажи, что я плачу в подушку и делюсь планами о бегстве в Питер. До выписки буду сливать тебе по чуть-чуть, пустяки, а ты взамен расскажешь мне больше про агентство?

— Ой, будто ты сама не знаешь. Ну там модные показы, выставки, форумы. Солидным господам нужны умные и симпатичные девчонки, чтобы выйти в свет, ну и всё остальное...

— Понимаю, клиенты в основном чиновники, бизнесмены и силовики. Кто-нибудь из ЖКХ есть? — Лида азартно улыбнулась.

Рыжая кивнула и затравленно огляделась, её голос упал до самого тихого шёпота:

— Я не могу трепаться. Болтливых у нас переводят в другую категорию, а мне в массажке оказаться не хочется.

Лида вздохнула, подмигнула и взяла стаканчик с кофе. Журналистка открыла крышку, отпила чуть остывший напиток и добавила в блокнот «проверить агентство «Нимфа»».

Черных хотела открыть социальные сети и поискать зацепки, но в палату пожаловала делегация из трёх женщин за сорок во главе с бабкой. Старушка сгорбилась, опустила голову и широким жестом указала на «ведьму».

— Вот она, значит, где! Кошмары и порчу насылаешь? И не стыдно тебе пенсионеров до инфаркта доводить! — заголосили вошедшие с бабкой женщины.

Журналистка села на кровать, схватилась за перила, помолчала и сказала:

— Женщины, погодите! Вы без вил и факелов. Так нельзя, спуститесь на первый этаж, там со скидкой продают...

— Ты нам зубы не заговаривай. Зачем пожилых людей изводишь во сне?

В разговор вмешалась рыжеволосая, вставая и заслоняя путь наступавшим.

— Да старуха сама к ней пристаёт! Наговаривает, доносы пишет, сплетни сочиняет!

На шум пришли санитарки, а следом и соседки из других палат. В толпе слышались голоса: «быстро поправляется», «ведьма, снится всем», «сообщили куда следует». Гвалт остановил врач, призвавший всех расходиться по своим палатам и не толпиться в коридоре. Последней пошла к себе бабка, пытавшаяся истребовать перевод в соседнюю палату.

Через несколько минут всё затихло, и Лида наконец-то смогла начать изучение социальных сетей известных сотрудников фирм в поисках зацепок.

*************

Неделя пролетела быстро.

Утром — врач, капельницы, перевязки, долгие опросы. Бинтов становилось меньше с каждым днём. Последний пластырь сняли на пятый день. Под ним остался едва заметный шрам.

Днём приходили родители: Марк Сергеевич с рассказами о новой вспышке пищевых отравлений из-за плохой воды, Эльвира Чёрных с контейнерами и Булгаковым. Изредка захаживал Артём, с удивлением заглядывавший в стремительно заполнявшийся блокнот.

В перерывах Лида работала, слушала Сурганову и аудиокниги. Рингтон на новом телефоне сменился на песню «Река». Всё чаще в темноте палаты Лида тихонько напевала:

Ты — моя река, тайна — твой исток

Я в твоих волнах — бересты челнок

Берега твои — вереск да полынь

А в ушах моих голоса пустынь

По ночам Лида пыталась не блуждать по снам. Но порыв ветра раз за разом швырял дух девушки в чьё-нибудь спящее тело. Каждую ночь Черных видела чужие кошмары, а наутро слышала шепотки в коридоре и туалете.

Бывшую журналистку называли ведьмой, колдуньей, проклятой и даже Марой. С лёгкой подачи бабки многие женщины прикупили иконки в больничной часовне и обвешались амулетами из чеснока. От вторжения в сны это не помогало, но старуха убеждала всех в эффективности защиты — ведь пенсионерке кошмары больше не снились.

Днём 27 октября Лиду досрочно выписали. Лечащий врач подписывал документы. Марк Сергеевич стоял рядом. На столе лежали два снимка. Он смотрел на левый и правый. Потёр руки и сложил документы.

— Удивительное восстановление. — Врач закрыл папку и поставил штамп «на экспертизу». — Марк Сергеевич, я вас прошу подумать об областной клинике или городском центре «Забота». Есть основания предполагать. Сами понимаете, что это и к каким необратимым последствиям приведёт.

Марк Сергеевич взял документы, сложил и начал вежливо отказываться и объяснять нюансы.

В коридоре ждал Артём. Стоял у стены, руки в карманах, наушники на шее играли тихий пост-рок. Увидел сестру и выпрямился.

Девушка задержалась в коридоре у большого зеркала. Покрутилась: красная кожаная курточка сидела впритык, тёмные синие джинсы подчёркивали бёдра. Только тонкий шрам на щеке напоминал о травме.

— Люди в больницах худеют, а ты накачалась? — посмеиваясь, спросил брат.

— Потолстела! Мама меня закармливала, — Лида вздохнула, провела ладонью по едва заметной складке на талии.

Журналистка обернулась, отец стоял в дверях кабинета, разговаривал с врачом. Кивнул и махнул рукой, давая понять, что его ждать не стоит.

Брат с сестрой прошли коридор, лестницу, холл, открыли тяжелые железные двери и вышли на улицу.

Несколько долгих мгновений Лида молча стояла, улыбалась, смотрела на небо и шумно вдыхала морозный октябрьский воздух. А затем громко сказала:

— Будем бороться!

— Трепещите, — добавил брат, глядя на мокрую парковку. — Мамкины борцуны вышли на тропу войны. Сейчас три поста в соцсетях запилим, и конец коррупции. Наимов утопится в вонючей воде.

Лида пихнула его кулаком в плечо.

— Дурак, — сказала она и громко засмеялась. Опомнилась, зажала рот ладонью, но смех пробивался сквозь пальцы.

Артём потёр плечо.

— Бьёшь сильно для человека после комы, — сказал он. Уголок рта дрогнул.

Они спустились по ступеням.

На улице гуляли холодные ветры, гонявшие опавшую листву. Тополя стояли мрачными столбами вдоль входа в больницу. Шёл мелкий, моросящий холодный дождик.

— Всех источников достали, — не оборачиваясь, бросила Лида. — Я позвонила с кнопочного. Двое из трёх не берут. Третий снял трубку. Сказал: «Не звони сюда больше, тварь».

Артём молчал. Кроссовки шлёпали по мокрому тротуару.

— Новых нашла? — бросил он, поправляя наушники.

— Ага, держи карман шире. К предыдущим я подбиралась почти месяц, будучи известной журналисткой. А теперь я кто? Ведьма, экстремистка, лгунья? — Девушка, замедлив шаг, посмотрела на серое небо, плюющееся мелкими каплями. — У меня нет редакции, источников, денег на адвоката.

Артём коснулся плеча сестры и тихо спросил:

— Что нужно?

— Хотя бы аккаунты. Анонимные и защищённые. Чтобы можно было публиковать и не бояться ареста.

— Сделаю.

— Новые источники. Люди, которые знают, как устроен водоканал, тендеры, ремонтные работы, управляющие компании и ЖКХ изнутри. Может, бывшие сотрудники, обделённые подрядчики. Кто-то ещё не запуганный.

— Это сложнее.

— А куда деваться? — Лида помолчала. — Мне нужно понять, кто их крышует. Двенадцать подрядных организаций и шесть управляющих компаний за семь лет. Все работают по схожей схеме. Для такого нужны обширные связи.

— Предполагай худший вариант и не ошибёшься, — брат криво усмехнулся и ускорил шаг, до дома оставалось пять минут ходьбы.

Остаток пути прошли без разговоров. У Артёма из наушников играла Louna, Лида слушала и тихонько подпевала: «Слава героям, ломавшим схемы! Слава изгоям внутри системы!»

Перед подъездом остановились, Артём снял наушники и криво ухмыльнулся.

— Угадаешь откуда? Кто-то, видимо, на неё наклеветал, — сказал брат ровно, глядя на облезлую дверь подъезда, — потому что, не сделав ничего дурного, она однажды утром была арестована.

Лида замерла, изогнула бровь и спросила:

— Кафка? «Процесс»?

Артём кивнул, улыбнулся и добавил: «Да. Только у тебя шансов больше!»

_________________________

Рыжая соседка:

Полиция уводит ведьму:

Артём и Лида уходят из больницы: